The Divine Comedy. II: Purgatory

Так, ладно. Читала я это чёрти когда, ещё в школе. Не думаю, что полностью. На философии разбирали эти "круги Ада".
Так как в последнее время встречаю отсылки к этой штуке, решила вспомнить молодость напрячь память. Не получилось. Так как перечитывать эту бодягу я явно не собираюсь даже в необозримом будущем, просто залезла в википедию почитать про Ад. Из чего он состоит, кто там и почему. В удобной табличке есть наименования круга (некоторые делятся ещё на подкруги и, простите боги, щели), кто грешники, за какой грех они там находятся и как отбывают наказание.

Так вот, почитав это, я - нет, не офигела, потому как офигевать от христианских ценностей - гиблое занятие и оно уже как-то поднадоело, - но я немного в шоке, что кому-то это до сих пор нравится.

Как может нравиться произведение, в котором автор удосужился запихнуть в ад Ахилла и Александра Македонского? Или Аристотеля. Конечно, у нас у всех есть недостатки, и эти люди тоже не святые, но в Ад?.. А главное, основание - Ахилл обвиняется в грехе похоти? Что? К Патроклу, что ли? Хотя там есть отдельный кружок для содомитов (кружок содомитов, аха, круг по интересам), которые там вместе с ростовщиками. Связь, конечно, гениальная. Потом почитаю внимательнее, поизучаю, кто там, а то не всех знаю. Основание - грех против естества. Возможно, это придумывал не Данте, а какая-нибудь тёлка, которой завидно, что мужики спят друг с другом, а не с ней? Ну, доказывать христианину, что любить ближнего своего - это и есть самая что ни на есть естественность, это всё равно что здесь какая-то феерическая метафора Да, если на то пошло, пусть эти христианские авторы поизучают про Давида и Ионафана и не позорятся.

Но какова наглость у чувака. Записал в грешники Гомера, Горация, Овидия, Вергилия - короче, весь цвет нации, всех личностей, на творчестве которых до сих пор держится вся западная культура. Ещё меня отдельными пунктами возмущает, что в кругах ада есть некрещённые младенцы. Младенцы - за что они отвечают вообще? Они виноваты, что их не успели крестить? И добрый боженька за это отмёл их в ад? В этом же круге "добродетельные нехристиане". То есть, если человек добродетелен, но он не исповедует твою религию - его тоже в ад. А как же плюрализм мнений? Свобода выбора? И никогда не понимала, за что грехом считается самоубийство. Вроде, эти люди и так настрадались, раз дошли до такого. По логике, их пожалеть надо, а тут...

Ну а себя "великодушный" аффтар отправил, конечно, не куда-нибудь, а на небеса. С - скромность.

А вот это его привидение оборванное - Беатриче. Неужели кто-то считает эту историю романтичной и достойной стихов, аллюзий, упоминаний, посвящений? Гадость, да и только.

Как выразился один персонаж сериала "The Young Pope": "здесь пахнет ладаном и смертью, а я предпочитаю грязь и жизнь".

P.S.: ещё раз убедилась, что в аду таки общество приятнее.

Если Вы слабонервны или впечатлительны, не читайте ночью!

На самом деле книга не страшная,это то где мы все будем и через что пройдем, если хотите задуматься над своей жизнью и что-то исправить,хоть немного,то советую.
Я как-то проходила мимо этой книги,но в этом году приобрела и с ней "Кентерберийские рассказы"
после фильма "Семь" ,в частности меня фильм и подтолкнул.
Что из себя представляет книга,первое-Ад и 9 кругов
Дальше-Чистилище
и последнее Рай
самое запоминающее, это Ад
Читать сложно,ведь это поэма!

Неудавшийся литературовед во мне вопит: "Что же ты делаешь, падла, зачем ты пишешь рецензию на такие вещи? Ты ж в европейской литературе, кроме последних лет, вообще не бум-бум, куда ты со своим свиным рылом-то? Это ж классика (произносится с придыханием), это ж высокая литература! Поэзия!"

И так далее по тексту, конечно. Но скажу вам честно, эти вопли где-то внутри меня уже меня достали по куче других поводов, поэтому эту рецензию я решила воспринимать как еще один способ этого гада во мне придушить. Если вы вашего внутреннего сноба холите и лелеете - то, возможно, эта рецензия просто не для вас. Или можете писать гневные комментарии, мне не жалко.

И можете начинать прямо сейчас: мне не очень-то понравилось. К сожалению, когда я еще достаточно увлекалась литературой, литературоведением, историей, культурологией и так далее, я до нее не дошла (потому что больше упарывалась по другим культурам). А сейчас мне попросту неинтересно читать такие книги так, как "надо" - разбираясь в отсылках, анализируя, сравнивая с культурным контекстом... Я сегодня не готова над текстом работать, я хочу от него получать удовольствие в том или ином виде (хотя бы с помощью разгромных рецензий).

Но и читать ее так, как читала ее я, то есть просто брать и читать - тоже скучновато. Начнем с того, что поэзию вообще мне в последние годы читать сложновато - во-первых, везде вижу говно, а во-вторых, меня она несколько усыпляет. К качеству претензий у меня нет, но вот проблем с усыплением я хапнула просто по-полной: то всерьез засыпала над книгой, то просто читала страницу за страницей, наслаждаясь ритмом, а потом обнаруживала, что смысл у меня в голову как-то и не попал.

Стало чуть получше, когда вместо текста я решила слушать аудиокнигу. Обычно аудиокниги я воспринимаю хуже, чем текст, но тут я болела, мне муж читал вслух, и я подумала - почему бы и нет, собственно. Читала я в исполнении Владимира Самойлова, и осталась в целом довольна - смысл стало воспринимать легче. К тому же в этой версии перед каждой песней есть небольшой синапсис, так что это тоже дало плюс к пониманию.

Проблема в том, что "Божественная комедия" - все-таки очень завязанное на время произведение. Многие люди, которых главный герой встречает на своем пути - его друзья, знакомые, а также политические деятели той эпохи. И читать ленивенько это бывает... занудно. Ты не знаешь, про кого это, и не понимаешь, насколько это остроумно. А без этого можно было бы и вовсе говорить "мученик номер один" или, там, "житель рая номер десять".

В итоге получается, что вроде бы и важное для культуры произведение, и отсылок к нему дофига, и поэтому вроде как стоит его знать, а вот удовольствия от книги никакого.

Здесь нужно, чтоб душа была тверда;
Здесь страх не должен подавать совета.
(Данте Алигьери)

Да уж, я себя явно переоценила. Как сквозь круги ада продиралась я через новые и новые стихи. А рай и вовсе стал не избавлением от мук, а сущей карой. Еще в школе пытались донести до меня ценность этой литературной жемчужины... Ну, скажем так: я честно пыталась раскрыть раковину, но видно мне этого не дано.

Слог - шикарен, адовы муки - в полной мере адовы, рай - зануден до изнеможения, а книга в целом - слишком сложная для моего примитивного восприятия (кидаться камнями и плевать в мою сторону можно с 3 до 5, каждую пятую среду месяца).

Скорее всего, через десяток лет я в третий раз попробую читать эту вещь. Может тогда пойму больше. А может, и нет=)

Ну вот, свершилось! Прочитал, продрался, приобщился, превозмог! Осилил!

Почти месяц я малыми порциями грыз гранит Данте от корки до корки, чуть не гомеопатическими дозами читая фолиант, который на самом деле небольшой, но я его прочёл не за раз. Тому причин несколько. Очень непривычна такая подача материала современному читателю(мне); непонятны многие аллюзии, в которые врубаешься только благодаря пояснениям переводчика, но, отвлёкшись на пояснение, ты теряешь нить сюжета. Раздражает. Смущала непоследовательность «юридического» толка. Почему нехристианские праведники должны толкаться в Лимбе, почему им в Рай нельзя, в то время как нехристианским разбойникам в Ад можно?

Казалось странным, что сопоставлены явно разные по масштабу личности. В одном котле варятся Атилла, Александр Македонский и какие-то левые разбойники, имена которых известны потомкам только благодаря Данте. В одной камере содержатся Магомет и Бертран де Борн, с которым Данте, кажется, сводит какие-то личные счёты. Все эти политические витиеватости иногда изумляют – в девятый, самый лютый круг, помещены вместе с Иудой и Брутом какие-то намного менее масштабные товарищи, современники Данте. Мне кажется, что Иуде и Бруту обидно от такого соседства. Хотя, возможно, тут такой коленкор, что Данте как бы ломал для своего современника «четвёртую стену», пытаясь донести, что не только легендарные злодеи, но и тривиальные мещане под одним небом хотят и в один котёл угодят? Не знаю.

Напрягала вкусовщина, протекционизм. Скажем, в раю оказываются странные люди. Нет, Гвискар, Роланд и Готфрид Бульонский люди, безусловно, достойные, но почему они на пятом райском небе, в то время, как Улисс, Тристан и Диомед надёжно погребены во глубинах итальянских руд, лично для меня ясно не до конца. И, я всё понимаю, - любовь, но то, что Беатриче находится рядом с Иисусом и Богородицей, мне кажется перебором. Хотя, опять же, это для нас книга Данте – непререкаемый авторитет, от которого ждёшь вселенской объективности. Но написал-то её человек. Страстный, чуткий, мудрый, порывистый. Живой.

Ещё в том дело, что всё у Данте раскрашено чёрно-белыми тонами. Других не держит вовсе! Наверное, именно такие прямолинейные и помпезные глыбы должны лежать в основании любой культуры, быть скрытой под водой главной частью айсберга. Важно понимать, на чем все стоит, вокруг чего вертится и откуда есть пошла. Но зачитываться и смаковать мне было тяжело.
Но, быть может, дело ещё и в том, что «Комедия» - произведение переводное. Недаром Мандельштам мечтал выучить итальянский язык, чтоб прочитать её в оригинале, но, я думаю, оценить «Комедию» во всём её великолепии смог бы только современник.

Вообще, сложно рассуждать о «Комедии», что она очень важная веха мировой литературы, влияние которой ощущается и в творчестве Шекспира, и Пушкина, и Гоголя... Можно дойти до фон Триера и «Евангелиона» - везде ноги из этой книги растут. Короче, «Комедия» - она основа культуры, самый фундаментальный фундамент.

Так что перед шедевром Данте нам остаётся только почтительно склонить голову, как, например, перед ветеранами. Сейчас, глядя на ветхих старцев, трудно поверить, что когда-то они были частью могучей силы, способной вращать Землю туда, куда им заблагорассудится. И как без этих старцев, так и без «Божественной комедии» теперешний мир был бы каким-то совсем другим. Намного хуже, чем тем, каким он является сейчас. Так что нам следует снисходительно простить "Комедии" её прямолинейность, пафос, наивность и тяжеловесность.

Надо сказать, что путь Данте очень ощутимо шарахнул в свое время по моим подростковым мозгам, в которых прочно поселилась подхваченная в разных, больше развлекательных книгах мысль всенепременно ознакомиться с этим шедевром. Так что в один прекрасный день я самолично отправилась в магазин, приобрела объемистый том и храбро принялась за чтение. Храбро – потому что в то время ознакомление с любым признанным шедевром литературы было своего рода подвигом. Прочитать я и тогда могла что угодно, но удержать себя за книгой было все-таки достаточно сложно, особенно если произведение написано в стихах. Плюс к тому, отношение к Раю-Аду и всему прилагающемуся у меня в то время было очень и очень скептическое – несуществующие, мол, вещи, а потому и не стоят описания. Сплошные глупости.

В ответ на это упрямое детское утверждение первые же песни «Божественной комедии» недвусмысленно велели мне заткнуться и читать. К своему вящему изумлению, я оказалась пригвождена к книге, которая с каждой новой песней приводила меня во все больший восторг. Меня восхищали и описания Ада и Чистилища, и смелость Данте, которая позволила ему вот так просто сделать из себя героя, путешествующего по загробной части мироздания с самим Вергилием (!) и – самое главное – преспокойно разместить по уровням грешности великих, всем известных людей. Наконец, меня очень тронули отдельные персонажи и их истории.

Мой герой – Капаней. Поход против Фив тут, конечно, не при чем; мне просто безумно понравилось его поведение (стыдно признаться, но гордость и упрямство – мои неотъемлемые и, между прочим, высоко ценимые качества).

«…Кто это, рослый, хмуро так лежит,
Презрев пожар, палящий отовсюду?
Его и дождь, я вижу, не мягчит».

А тот, поняв, что я дивлюсь, как чуду,
Его гордыне, отвечал, крича:
Каким я жил, таким и в смерти буду!

Потрясающий, по-моему, человек. Продолжать распылять свою гордость в Аду – это сильно.

«О Капаней, в гордыне неугасной -

Твоя наитягчайшая беда:
Ты сам себя, в неистовстве великом,
Казнишь жесточе всякого суда».

Тут, в общем, Вергилию нечего возразить. Но любопытно то, что мне и не хочется с ним спорить, даже примеривая эти слова на себя, когда нужно. Они вызывают у меня лишь мрачное согласие и только малую толику здравого смысла, который, впрочем, помогает спуститься с небес упрямства на смиренную землю.

А больше всего впечатлила меня история графа Уголино, которого при жизни заточили в башню вместе с детьми и морили голодом. Когда его сыновья выступили с «заманчивым» предложением, у меня аж волосы дыбом встали от ужаса.

Не так уж меня легко впечатлить, но, помнится, после меня даже кошмары мучили. Но и, во всяком случае, отпечаталось в памяти как следует.

Вообще, то ли я любитель острых ощущений, то ли все действительно так, но мне показалось, что именно Ад – самая интересная часть поэмы, мрачная, иногда по-настоящему пугающая. Описание Чистилища, впрочем, мне тоже понравилось, а вот Рай… О, об Рае разговор особый. Так много там было сияния, что у меня все три раза, что я читала книгу, оставалось неизменное впечатление, что я побывала в месте, где в глаза бьет солнечный свет – им, понятно, больно, голова от этого тоже побаливает, и потому уловить что-то в этом сиянии и впечатлиться достаточно сложно. Хотя, Рай это все-таки не для простых смертных зрелище (вот Ад и Чистилище – другое дело; поглядите, что вас ждет за грехи (то есть практически в любом случае), ну а вечное блаженство – ни-ни, пока не заработаете), что Данте с успехом и передал.

Подытожу: «Божественная комедия» очень впечатлила меня после первого прочтения, когда у меня вовсе не имелось совсем никакой базы; полюбилась еще больше после повторного знакомства; и окончательно закрепила за собой место одной из любимейших книг после третьего прочтения. С того времени, как я впервые начала читать это творение Данте, не перестаю восхищаться его гением.

Чарует меня слог, которым написана книга... Возвышенный, витиеватый, запутанный, с огромным количеством деталей и имен, которые ведомы только историкам да самому автору. Всеми лапами готова топить за перевод Чюминой, было гораздо легче воспринимать, чем Лозинского. Кроме того, у этого перевода есть приятная особенность — каждая песнь предваряется небольшим описанием, что тут происходит. Избавляет от необходимости постоянно бегать в сноски, чтобы разобраться с кем встретился герой: с какой-то исторической личностью или с человеком из своей жизни.

Приятно находить отсылки на известные истории, наблюдать за изображением борьбы гвельфов и гиббеленов. Некоторые истории — например любовь Паоло и Франчески — так изящно выглядят в стихах, что просто восторг. И встреча Данте с учителем была довольно интересной.

Слог прекрасный, последние песни "Рая" трогают за душу, очень эмоциональные, особенно последние несколько строк. Даже пожалела, что не знаю язык оригинала, чтобы максимально проникнуться и оценить.

Очень рада, что наконец-то добралась до этой поэмы. В рекомендациях к прочтению не нуждается — это просто прекрасно. Особенно, если вы готовы каждые пять строк бегать в конец книжки за сносками. Ну или если готовы окунуться в поток поэзии и наблюдать за ужасами и чудесами, не обращая внимания на огромные толпы непонятных личностей и хтони.

Scortum, amans flagranti, devorator, Opera dessipantis, iratus, iners, pedicabo, subiugator и proditor – все моё! Все мне! Не грозит мне только лишь два круга ада и то лишь потому, что родители меня крестили. Долой рамки! Пора жить полной жизнью, терять-то уже нечего, собственно!

«Оставь надежду всяк сюда входящий», ну, кроме Алины и тех, кто читал это добровольно и получал удовольствие. Лично я его перестала получать ещё на 16 стр вступительной статьи.

Это потрясающее издание должно было меня ждать на полке в очереди очень долго и не дождаться, собственно. Читать я его никогда-никогда не планировала. Просто книжныйчервь – это болезнь, которая не даёт тебе не взять иллюстрированное подарочное издание всего-то за 400 руб, тем более вон «Мастер и Маргарита» в этой серии стоит на полке. Но пришел он – марафон и одна Regina in peccatum вдруг решила, что время пришло.

Не буду даже говорить о чём же эта история и анализировать ее, разобрали произведение за столетия уже и по предлогам, не говоря уж о «по словам». Ничего новенького и сказать тут даже при огромном желании не получится. Поэтому, собственно, об эмоциях.

Читала долго, начала в праздничные дни, читала нудно, сотни раз переступая через себя и заминая свою гордость и свободу ещё в зачатках. Ставила ультиматумы и публичные цели, попутно прочтя ещё 4-5 книг. Читала в бумажном виде, в электронке и даже слушала. Последний способ оказался мраком – ибо и так на слух я воспринимаю плохо, а тут ещё стихи и десятки ссылок. Стояла одна задача – дочитать. А самым лучшим – электронка: ткнуть пальцем в ссылку и увидеть все что надо – Божественно, а не листать от страницы к странице. Учитывая, что делать это необходимо регулярно (примерно 40 отсылок к 130-140 строчкам песни). Я жила не в тексте комедии, а в ее разборе. Я пыталась лишний раз не лезть туда-сюда и это даже в определенном смысле у меня выходило, даже трактовать получалось для себя. Но как только возникала острая необходимость заглянуть туда и глаз цеплялся за прошлые пояснения – все приходилось перечитывать и видеть совершенно иное, почти всегда это происходило из-за личностей, которые вписаны в историю, а не из-за самого происходящего.

Читая насильственным «запоем» можно даже войти в ритм и получить удовольствие от ада, но не более. Сотня-другая персонажей и все они реальны или из мифов. Б`ольшая часть нам не интересна, да и никогда, собственно, не была интересной, ибо это люди, которые лично были знакомы с Данте или насолили ему. Чаще из-за не интересности абсолютной для меня того или иного героя я просто читала, на автомате, и только по гравюрам художника понимала о чём речь.

Гравёр Гюстав Доре нарисовал огромное количество иллюстраций только к Аду. И они великолепны. Они – мое спасение и погибель одновременно, ведь книга появилась именно из-за него на моей полке. Очень ярко (в ч/б цвете-то сделать это не легко), эмоционально, красиво и с фантазией выполнены его работы, но только к Аду. Видать его уже не так впечатлили Чистилище и Рай, как и меня, собственно.

Не понравилось, не впечатлило, а вот подсознание на фоне чтения выводило сны так сны, даже не ожидала.

Данте – сыкло, муторно, скучно, много церкви, религии, политики (это хуже всего), личностей, которые давно пустое место, долго, переоценено, а издание потрясное. Кидайте в меня чем угодно, моя крепость позиции непоколебима.

Я дочитала! Я смогла! Средства на восстановление нервных окончаний можно скидывать по номеру телефона +7(982)

Долго же я собиралась с мыслями для написания рецензии на это произведение. Нет, лень здесь не при чем, да и времени было навалом. Просто я решила поверить в себя, дав немного времени на обдумывание прочитанного с целью понять, что же я вынесла из "Божественной комедии". Не скажу, что мне это удалось.

Прежде чем приступать к чтению поэмы, согласитесь, необходимо проштудировать многочисленные труды многих философов и знаменитых деятелей времён жизни писателя, а также древнегреческой мифологии. Это большое упущение для меня как читателя, но, будем честны, я бы и не стала этого делать. Мне просто хотелось заполучить ещё одно великое произведение в коллекцию своей памяти.

В процессе изучения поэмы, мне скорее стала интересна биография самого Данте Алигьери и его причины на использование реальных личностей из его жизни в книге. Чего только стоит история о его неразделенной, платонической, скрытой и немного больной любви к девушке Беатриче, которую он видел лишь трижды в своей жизни, но сохранил любовь к ней до конца своих дней. Только тогда мне и стало ясно, почему Беатриче из "Комедии" предстает неким совершенным созданием неземной наружности. В нашу прогрессивную реальность такое восхваление "любимого" человека кажется чем-то ненормальным и безумным.

Другой момент. Весь ад и чистилище Данте с Вергилием встречали души и собирали их наставления, просьбы и предсказания, дабы по возвращении Данте передал их близким этих душ. Но что мы видим в конце Рая? Данте не спускается обратно на землю, а как я поняла, остается навеки вечные в садах Рая со своей возлюбленной Беатриче. Может я что-то упустила. Тогда к чему были все эти скитания и просьбы??? Что уж говорить о самой цели путешествия главного героя. Всё ЭТО было только ради лицезрения божественного лика? Хм...

Тем не менее, "Божественная комедия" есть и остаётся одним из произведений, изменивших мир и вошедших в анналы литературной культуры. И всё мной сказанное не меняет того факта, что с поэмой нужно ознакомиться.

«Что ж ты не спросишь, - молвил мой вожатый,
Какие духи здесь нашли приют?
Знай, прежде чем продолжить путь начатый,

Что эти не грешили; не спасут
Одни заслуги, если нет крещенья,
Которым к вере истинной идут;

Кто жил до христианского ученья,
Тот бога чтил не так, как мы должны.
Таков и я. За эти упущенья,

Не за иное, мы осуждены,
И здесь, по приговору высшей воли,
Мы жаждем и надежды лишены».

Стеснилась грудь моя от тяжкой боли
При вести, сколь достойные мужи
Вкушают в Лимбе горечь этой доли.

То, что всякий нехристианин уже самим этим фактом обречен на вечные муки – это, конечно, само собой разумеется. Но вот что на пребывание в аду обречены и те, кто родился до возникновения христианства, то есть те, кто собственно и не могли, ни при каких мыслимых и даже фантазийных условиях, быть христианами (несмотря на достойный образ жизни) – это я думаю, представляет немалый интерес. Концепция Лимба (первый круг ада у Данте) в этом смысле может показаться воплощением всей беспощадности христианской логики (средневековой, во всяком случае).

- Ты добродетелен? - Да. - Ты христианин? - Нет. - Гореть тебе в аду! – Постойте, но ведь я и не мог быть христианином, христианство возникло и утвердилось уже после моей смерти. – Фактическая и даже чисто мыслимая невозможность быть христианином не освобождает от загробной ответственности.

Справедливости ради стоит отметить, что Лимб у Данте очень мало похож на Ад. Там даже не плачут, а только вздыхают. Там цветет сад и по саду, как и полагается, разгуливают философы, да какие!

Потом, взглянув на невысокий склон,
Я увидал: учитель тех, кто знает,
Семьей мудролюбивой окружен.

К нему Сократ всех ближе восседает
И с ним Платон; весь сонм всеведца чтит;
Здесь тот, кто мир случайным полагает,

Философ знаменитый Демокрит;
Здесь Диоген, Фалес с Анаксагором,
Зенон, и Эмпедокл, и Гераклит;

Есть что-то поразительное в том, с какой постоянностью образ сада соседствует с образом древнегреческой философии. Где сад, там и философия, где философия – там и сад. Даже и в аду это так:) Правда, само понятие философского сада в первую очередь ассоциируется с Эпикуром, а Эпикура в Лимбе нет, Эпикур у нас в круге шестом - поджаривается по полной программе.

P.S. Конечно, стоило бы еще отметить, что концепция Данте является картиной литературной, и что в самом богословии Лимб вроде бы и вовсе не считается адом (отсюда и Данте рисует его скорее не как ад), а скорее некоей областью…. Хотя, откровенно говоря, статус Лимба, как и состав в нем проживающих, так и остался для меня не вполне ясным. Зато ясно, что Лимб представляет собой любопытную с чисто логической точки зрения проблему – и то, как она решается, хоть в литературе, хоть непосредственно в богословии – весьма интересно. Лимб является своего рода исключенным четвертым: это и не Ад, и не Рай, но и не нечто среднее между ними – не Чистилище. Вот и ломай голову! Данте решил, что четвертого быть не может и поместил Лимб в ад. Это решение может показаться жестоким, однако, я думаю по-другому. Я думаю, что перемещение Лимба в ад - это единственный способ (в рамках средневеково-христианской логики) облегчить загробные страдания философов и писателей (а Гомер то у нас тоже в Лимбе, и Вергилий, и Гораций), поскольку при всякой другой интерпретации, они оказались бы в настоящем аду. Логика Данте такая: все равно античным писателям и философам гореть в аду, так уж пусть это будет не настоящий ад, а Лимб. А в богословском Лимбе, насколько я смог понять (признаюсь, при крайне поверхностном знакомстве с проблемой) – писателям и философам делать нечего – он задуман для ветхозаветных праведников и некрещеных младенцев. И, по-моему, надо быть слишком писателем и философом, чтобы решиться назвать (подобно Данте) писателей или философов – праведниками. Младенцами – еще куда ни шло.