Determined: Life Without Free Will

В пропасти, зияющей при осознании, что «это случилось из-за того, что случилось раньше, а то случилось в связи с тем, что произошло до этого…», нет места смыслу и цели.

Отказ от веры в свободу воли не заставляет людей пускаться во все тяжкие; ни в коем случае, если они достаточно образованны, чтобы знать, откуда берется поведение. Проблема в том, что для этого необходимо образование. Но и оно ничего не гарантирует.

Для Жилберто Гомеса «[отказ от представления о свободе воли] оставляет нас с непостижимой картиной мира людей, в которой не существует ни ответственности, ни моральных обязательств. Если кто-то не мог поступить иначе, то не может быть и речи о том, что он должен был поступить иначе».

Нельзя заставить себя желать того, чего не хочешь, или принудить себя обрести силу воли.

При шизофрении самые разные генные варианты закладывают риск заболевания, а сильные стрессы в определенные периоды раннего детства регулируют работу генов таким образом, что мозг в итоге сворачивает на путь, ведущий к шизофрении. Болезнь проявляется в избыточном производстве дофамина и в недостаточности связей между нейронами лобной коры.

Самое серьезное отличие мозга больных от мозга здоровых в том, что кора головного мозга больных шизофренией ненормально тонкая, уплощенная (отсюда беспокойство по поводу сдавливания).

Как говорил влиятельный психиатр Эдвин Фуллер Тори, «превращение фрейдистской теории из экзотического нью-йоркского цветка во всеамериканский раскидистый куст – одно из самых странных событий в процессе развития идей».

Мозг, который позволил человеку сесть за руль, не выпив лекарств, есть такой же конечный продукт всего, что случилось секунду, минуту, тысячелетие назад, всего, что не поддается сознательному контролю. То же самое касается мозга, который сделал своего обладателя добрым, умным или целеустремленным человеком.

Восстановительное правосудие имеет столь же мало отношения к проблемам, которые нас интересуют, – оно принимает за данность необходимость возмездия, и правонарушитель, осознав, сколько боли причинил, соглашается, что наказание, которому подвергает его полностью иррациональная система, законно и справедливо.