Жизнь насекомых

- И всю жизнь так, башкой о бетон...

• Но всё-такие жизнь прекрасна.

На палубу вышел, сознанья уж нет,
В глазах перед ним помутилось…
Увидел на миг ослепительный свет…
Упал… Сердце больше не билось.

Но борьба идей - это такая область, где нельзя останавливаться ни на секунду.

Достаточно даже одной чистой и честной души, чтобы наша страна вышла на первое место в мире по освоению космоса; достаточно одной такой души, чтобы на далекой Луне взвилось красное знамя победившего социализма. Но одна такая душа хотя бы на один миг необходима, потому что именно в ней взовьется это знамя…

...мы в этой темноте живем вообще все время, просто иногда в ней бывает чуть светлее.
...деление мотыльков и бабочек на ночных и дневных - чистая условность. Все в конце концов летят к свету. Это же инстинкт.

Парадокс и, опять же, диалектика – в том, что обманом мы помогаем правде, потому что марксизм несет в себе всепобеждающую правду, а то, за что ты отдашь свою жизнь, формально является обманом. Но чем сознательнее...

....
-Старый,старый,-с грустью отозвался большой.-Скоро тебе уже придется обо мне заботиться.А ты небось не захочешь...
-Как не захочу? Захочу.
-Это ты сейчас так думаешь.А потом у тебя своя жизнь начнется,и...Вот опять.
...

Мальчику померещилось, что они с отцом ползут у подножия главной елки мира сквозь огромные клочья ваты, изображающей снег, ползут неясно куда, и отец лишь делает вид, что знает дорогу

За вечер состав толпы успевал полностью смениться несколько раз, устав, народ расползался по лавкам или уходил совсем, но на смену вставали другие, и танец ни на миг не прерывался. Митя любил размышлять о том, как это похоже на жизнь, — правда, наслаждаться своей отрешенностью немного мешало сознание того, что он тоже почему-то сидит на лавке и глядит на чужие потные лица.

"Завтра улечу в солнечное лето,
Буду делать все, что захочу"

...я понял, что Дима ушел в бессмертие, не попрощавшись. Но я не испытал обиды - если не считать нашего последнего разговора, он всегда был молчалив и неприветлив, да и мне почему-то казалось, что сутками сидя в гондоле своей межконтинентальной баллистической, он понял что-то особенное, такое, что навсегда лишило его необходимости здороваться и прощаться.

Встань и не гнись! Пришла пора!

Время от времени деревья расступались и вверху мелькал треугольник задумавшегося бледного неба. Потом была остановка и пять минут тишины, перемежавшейся только далеким тяжелым стуком; выходивший по нужде шофер объяснил, что это бьют короткими очередями несколько пулеметов на стрельбище пехотного училища имени Александра Матросова.

Первым, что пришло ему в голову, был летучий кот. Закрыв глаза, Митя
попытался представить себе, что это такое. Летучий кот оказался сидящим на
задних лапах существом с большими мохнатыми крыльями и хвостом с чем-то
вроде мухобойки на конце, как рисуют у древних крылатых ящеров; больше
всего он почему-то напоминал сфинкса с швейной машинки "Зингер".

Пройдя сквозь бесчисленные снимки жизни к точке рождения, оказавшись в ней и заглянув еще глубже, чтобы увидеть начало, он понял, что смотрит в бесконечность.

– Я думаю, – сказал один из жуков, – что в мире нет ничего выше нашего одиночества.

– Если не считать эвкалиптов, – сказал второй.

– И платанов, – подумав, добавил первый.

– И еще дерева чикле, – сказал второй.

– Дерева чикле?

– Да, – повторил второй, – дерева чикле, которое растет в юго-восточной части Юкатана.

Он падал спиной вперёд, хватаясь руками за рыхлые стены, падал очень долго, но вместо того, чтобы упасть на дно, впал в задумчивость.

Мы с тобою так верили в связь бытия,
Но теперь я оглядываюсь, и удивительно –
До чего ты мне кажешься, юность моя,
По цветам не моей, ни черта не действительной.