Леопольдштадт

Такая миниатюрная книга небольшого формата и скромного количества страниц, но с большим объёмом страданий и боли внутри. Пьеса Тома Стоппарда, написанная в 2019 году, стала данью памяти еврейским семьям, проживавшим в Вене и пережившим все ужасы гонений.

Леопольдштадт — это район города Вены, в котором исторически селились еврейские семьи.

Пьеса состоит из девяти сцен, все они довольно ёмко и кратко повествуют о самом важном. Мне ещё никогда не встречалась такая краткость, столь точно бьющая в самое сердце. Но это я могу сказать сейчас, когда книга прочитана. Первоначально мои впечатления были далеки от радужных, честно говоря. Книга открылась мне не сразу, моя душа не была готова сразу принять эту семью и их историю.

Первая же сцена показывает нам масштабы семьи Мерц — этого большого клана, относящегося к состоятельной венской буржуазии, который собрался вместе по случаю празднования Рождества. Подготовка идёт полным ходом: за разговорами наряжается ёлка, носятся дети, взрослые обсуждают личные вопросы и происходящие в мире события. Три семьи, связанные родственными отношениями, ещё не знают, какой ужас их ждёт впереди.

Две последующие сцены несколько умерили мой пыл по отношению к этой пьесе, поскольку в контексте той трагедии, которую я ожидала, мне не хотелось подозревать кого-либо из членов этой семьи в лицемерии. Но именно такое впечатление у меня и сложилось.

Гретль, жена Германа, наставляет свою родственницу Ханну, как правильно написать письмо понравившемуся ей мужчине, чтобы не выглядеть навязчиво. А в следующей сцене она оказывается в постели этого мужчины и убеждает его оказать Ханне определённые знаки внимания. Не хочется рассуждать о том, что хотел показать автор, какую цель преследовал. Мысли есть, но...

Именно этот момент несколько сбил мой настрой и смазал положительные впечатления, отправив их в пике. Но последующее чтение исправило дело: к финалу я уже была полностью поглощена разворачивающимися событиями, вопиющей несправедливостью, и моё сердце разрывалось от того, как трагически сложились судьбы большей части этой семьи. Финальная сцена может просто разорвать неподготовленное сердце.

Для Розы, Натана и Лео время не останавливается. Лео изучает семейное древо.
Роза. Эмилия умерла в своей постели.
Лео. Герман – самоубийство.
Роза. Песах, 1939.
Лео. Гретль?
Роза. Рак. Декабрь 1938.
Лео. Ева.
Роза. Бухенвальд...
Лео. Эрнст.
Роза. Аушвиц.
Лео. Ханна.
Роза. Аушвиц.
Лео. Курт.
Роза. Дахау...

Начало — шумное сборище, посвящённое семейному празднику; финал — перечисление имён и места гибели той семьи...

Эту пьесу не то что трудно, а кажется просто невозможно, даже немыслимо оценивать. Её нельзя отнести к категории «нравится» или «не нравится». Эта маленькая книжка стала сосредоточием стольких событий, стольких трагедий, такой несправедливости и боли, что, когда берёшь её в руки, в это трудно поверить, а прочитав, нет сил для осмысления.

Как оказалось, спектакль по этой пьесе был поставлен в московском театре РАМТ. Это один из тех немногих театров, куда я так и не дошла в ту пору моего большого увлечения театральным искусством. У меня был билет на другой спектакль этого театра — «Нюрнберг» — но случился карантин и произошла отмена, а дальше я несколько остыла к театральной жизни. Но сейчас думаю, что на этот спектакль я бы всё-таки не пошла. Такие чувства лучше проживать в тишине своего дома, в одиночестве, нежели при полном зале, пытаясь скрыть эмоции от множества лиц.

Смысл не в том, чтобы преодолеть несовершенство данной нам реальности. Смысл в том, как мы живем в своем времени. Другого у нас нет...

Пьеса начинается в декабре 1899 года. Три семьи. Это большой клан, самая старшая - бабушка Эмилия. Они принадлежат к состоятельной венской буржуазии. Один из сыновей Эмилии - Герман Мерц - принял католичество, чтобы стать частью этого общества, а не быть для австрийцев просто богатым евреем. Портрет его жены рисует Климт. Он верит в будущее своей семьи и надеется оставить сыну состояние (сын, конечно, должен продолжать семейное дело). Его жена Грейтль не еврейка, но ей интересны традиции еврейской семьи. А у их сына были и крестины, и обрезание. На пороге двадцатого века Герману кажется, что изгнание евреев, поджоги, гетто - всё осталось в прошлом: "Всё это свернули, как старый ковер, и выбросили на помойку, потому что Европа сделала шаг вперед". И только бабушка Эмилия понимает, что ненависть к евреям никуда не делась.

Драматург перенесёт повествование в двадцатый век. И, читатель, конечно, заранее понимает, что ждёт героев. Первая и Вторая мировая войны, Холокост. В финале пьесы из большой семьи останутся только три человека, один из которых даже не будет помнить своё еврейское прошлое. Этот герой "без прошлого" отчасти автобиографический (Стоппард, родившийся в Чехословакии, ребёнком попал в Великобританию и не помнил о еврейском семье).

Очень грустная пьеса, рассказывающая, конечно, не просто историю одной семьи. Это история человечества.

Дерзкий и уникальный драматург Том Стоппард — это имя, которое в мире театра и литературы ассоциируется с виртуозностью, интеллектуальной глубиной и утонченным чувством юмора. Он родился в 1937 году в Чехословакии, его детство совпало с тяжелыми годами Второй мировой войны. Его мать и отчим эмигрировали в Великобританию.

Стоппард начал свою карьеру как театральный критик и сценарист, но мировую славу ему принесла постановка пьесы «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в 1967 году. Это была дерзкая, интеллектуальная игра с Шекспиром, которая показала миру уникальный голос Стоппарда. За свою карьеру он создал множество пьес, которые касаются самых разнообразных тем — от философии и математики до политики и истории. Но лишь в «Леопольдштадте», созданной в 2020 году, он прямо обратился к своему наследию и погрузил читателей в глубокую и трагическую историю семьи, отразившую собственные переживания автора.

Четыре страшных периода одной семьи «Леопольдштадт» охватывает период более чем полувека начиная с 1899 года и заканчивая 1955 годом. Место действия пьесы разворачивается в Вене, где в богатой еврейской семье Мерц готовятся к Рождеству — символу их интеграции в австрийское общество. Мы видим Германа Мерца, уверенного в своем будущем и будущем своих детей. Он убежден, что ассимиляция еврейской общины в австрийское общество — это вопрос времени. Ему чужды мысли о создании еврейского государства, он верит в силу культурных и экономических связей.

Проходит время, и действие переносится в 1924 год. Семья Мерц собирается на церемонию брит-мила (ритуал обрезания крайней плоти). Однако надежды и оптимизм Германа постепенно угасают. Постоянно растущее влияние национализма и антисемитизма в обществе заставляет задуматься о будущем. Члены семейства осознают, что богатство и ассимиляция не могут защитить их от нарастающей волны ненависти.

Сцена 1938 года становится кульминацией трагедии. В «Хрустальную ночь» семья, теперь уже ставшая старше и мудрее, сталкивается с жестокой реальностью. Надежды на безопасность в родной Австрии разбиваются о стены их собственного дома, когда нацисты приходят, чтобы выгнать их. Даже в этот момент не все понимают, что пришла пора покидать страну, которая больше не считает их своими гражданами.

Последняя сцена пьесы переносит нас в 1955 год. Из огромной семьи Мерц остаются только трое выживших. Мы встречаем Лео Чемберлена, который не помнит о своем еврейском прошлом и относится к нему с пренебрежением. Он олицетворение потери памяти, забывания собственного прошлого и своих корней. И хотя другие члены семьи пытаются вернуть ему воспоминания, Лео остается тем, кто «живет без истории», отбрасывая тень забвения на свою жизнь.

В жерновах истории «Леопольдштадт» — это пьеса, в которой Стоппард отходит от своих привычных литературных приемов. Здесь нет тех языковых игр и интеллектуальных экспериментов, которые так характерны для его ранних работ. Вместо этого он предлагает нам трагедию, которая разворачивается в простой, но глубоко эмоциональной форме.

В центре пьесы — семья, чья история переплетается с историей Европы и всего мира. Стоппард строит пьесу как серию мгновений, запечатленных на старых фотографиях, где каждый снимок — это момент в жизни семьи, отражающий ее путь к разрушению. Такие сцены, как разрушение семьи в 1938 году и попытки выживших найти себя в новом мире в 1955 году, наполняют пьесу силой трагедии.

Еще в «Леопольдштадте» нет героев, с которыми читатель мог бы легко себя идентифицировать. Стоппард отдает предпочтение созданию коллективного образа семьи, в которой каждый персонаж играет свою роль в общей картине. Это позволяет рассказать историю не только одного рода, но и всего еврейского народа, который прошел через ассимиляцию, гонения и трагедию Холокоста.

Один венский район У названия пьесы «Леопольдштадт» — глубокое символическое значение. Это не только название района Вены, но и символ еврейского прошлого, которое невозможно стереть. Леопольдштадт был когда-то еврейским гетто, но со временем превратился в район, где евреи вновь обосновались и стали частью сообщества. Тем не менее тени прошлого продолжали преследовать их.

История Леопольдштадта — это история еврейской общины Вены, которая пережила изгнание, возвращение и снова оказалась перед лицом уничтожения. Этот район стал своего рода символом множественных попыток еврейского народа ассимилироваться, сохранить свою культуру и при этом не потерять идентичность.

В «Леопольдштадте» Стоппард использует этот исторический контекст, чтобы показать, как место может стать хранителем памяти и боли, отражением тех изменений, которые переживает семья Мерц на протяжении всей пьесы. Это также намек на то, что история не заканчивается, она продолжается в людях и в местах, где они жили, и в том, что они оставили после себя.

Глава семейства Герман Мерц верит в то, что он прежде всего австриец и лишь затем — еврей. Он надеется, что богатство, статус и влиятельные связи станут гарантией того, что его семья будет полностью интегрирована в венское общество. Празднование Рождества рядом с ханукальными свечами, смешанные браки и приверженность к австрийской культуре — все это символизирует стремление Мерца к полной ассимиляции, отринувшей национальную изоляцию и преодолевшей религиозные барьеры.

Однако Стоппард через сюжет своей пьесы развенчивает эти иллюзии. Жестокая и неумолимая история словно смеется над попытками Мерца и ему подобных обрести спокойствие и защиту через ассимиляцию. Напротив, чем больше семья стремится раствориться в австрийском обществе, тем сильнее внешние силы возвращают ее к еврейским корням.

На протяжении пьесы Стоппард поднимает вопрос о том, возможно ли полное избавление от еврейской идентичности в обществе, где антисемитизм находит новую форму и не уходит из коллективного сознания. Ассимиляция оказывается иллюзорной, а еврейская принадлежность — неотделимой частью судьбы, будто бы предопределенной самой историей. В итоге для персонажей «Леопольдштадта» их идентичность становится фатальной меткой, которая определяет их место в мире и отношение к ним окружающих, независимо от их личных убеждений и выбора.

Человек без истории Одна из ключевых тем «Леопольдштадта» — это проблема забвения и утраты связи с прошлым. Лео Чемберлен — символ того, что происходит, когда человек отказывается от своей истории. Стоппард заставляет читателя задуматься о том, как легко можно потерять свою идентичность, особенно когда она связана с болью и трагедией. Забвение — это не просто отказ от прошлого, но и потеря части самого себя. В финале пьесы Стоппард подчеркивает важность памяти, когда герои сталкиваются с последствиями того, что значит «жить без истории». Это напоминает читателю о его собственной ответственности перед теми, кто был до нас, и о том, что память — это не только наш долг, но и способ сохранить свою идентичность.

«Леопольдштадт» — это крайне личное произведение для Тома Стоппарда, который, подобно своему персонажу Лео Чемберлену, вырос, не зная о своем еврейском происхождении. Сам драматург родился с именем Томаш Штраусслер. Только будучи глубоко взрослым, он узнал о своих еврейских корнях и судьбе родственников, погибших в концлагерях.

Лео Чемберлен тоже сменил имя, принял фамилию своего английского отчима (как и Стоппард) и даже написал несколько легкомысленных книг (как и Стоппард). Сцена, где Лео сталкивается с кузеном, выжившим в Освенциме, становится кульминацией пьесы и одновременно моментом, когда на него обрушивается невыносимая тяжесть утраченной истории. Для Стоппарда создание Лео Чемберлена — это своего рода акт самоисповеди. В этом герое он видит собственное отражение: человека, который слишком долго жил, не осознавая всей глубины своей связи с еврейским народом и страданиями, которые были частью его наследия. Стоппард словно наказывает себя через своего героя за эту «невинную» неосведомленность.

Таким образом, «Леопольдштадт» — это личный катарсис Стоппарда, его попытка примириться с собственным прошлым и историей своей семьи.