Снег

Мне понравился язык этой книги, неспешный, плавный как арабская вязь. Сначала...

Мне понравилась атмосфера этой книги. Бесконечно идущий снег. Идущий медленно, огромными тяжёлыми хлопьями в безветрии и безмолвии. Сначала...

Потом бесконечные повторы одних и тех же метафор, замкнутость образов на себе утомили. А характер, действия и мысли главного героя атмосферу тихого снежного дня превратили в грязную тоскливую массу под ногами. Тишина убаюкивающая обернулась смиренной бессмысленностью.

Спустя 12 лет политической эмиграции некто Керим Алакуш-оглу возвращается в Турцию. Побыв какое-то время в Стамбуле, где в респектабельном европейском квартале прошла его юность, он отправляется в приграничный с Арменией городок Карс, где прошло его самое раннее детство. Едет с целью не только приклонить голову к земле малой родины, но и осветить предстоящие местные выборы, и, заодно, разузнать, по какой причине этот маленький городок охватила эпидемия самоубийств молодых женщин.

Керим трое суток бродит по отрезанному от внешнего мира снегопадом Карсу. Его глазами читатель наблюдает тотальную безработицу, видит убогость геджеконду, с постоянной щемящей тоской проходит мимо некогда прекрасных русских и армянских зданий. При этом благодатная, казалось бы, тема геноцида армян и курдов, который официальная Турция до сих пор не признаёт, и геноцида мусульман, который в свою очередь не признаёт Армения, проходит вскользь. Ну упоминается музей один раз и вот это постоянное ощущение печали по брошенным армянами жилищами.

За эти же три дня в Карсе случается военный переворот. Хотя, положа руку на сердце, я бы это так не назвала. Ну в моём понимании, военный переворот - это вооруженный захват власти с целью свержения действующего правительства. Здесь же происходит банальный (ужас какой) террористический акт, направленный против мирного населения, с целью повлиять на легитимность предстоящих выборов.

Благодаря событиям во время и после этого переворота раскрывается одна из основных тем романа - столкновение Востока и Запада. Здесь очень детальное и подробное изложение глубинных причин того, почему мусульманину так сложно европиизироваться.

И что я могу сказать по этому поводу. Менталитет одних настолько несхож с другими, что порой даже резко полярен. И мне лично не понятно зачем такая дихотомия? Принятие европейских ценностей, часть из которых идиотские даже для толерантной Европы, всех без исключения с обязательным вырубанием собственных традиций и корней так же абсурдно, как и безапелляционное их отвержение с обязательным построением светского государства на основе принципов радикального ислама. Но действующие лица книги компромисса не видят, или видеть не хотят. Совершеннейшим неуважением для меня выглядит, например, нежелание Керима ассимилироваться к Германии, стране, которая его приютила, дала ему кров и пособие. Мало того, что он работать там не хочет, так он за 12 лет даже язык выучить не удосужился, оправдывая это тем, что таким образом сохраняет свою турецкую чистоту и самобытность. Ежемесячное пособие, видимо, его при этом совершенно не оскверняет.

Тема мотивов самоубийств девушек при этом резко уходит не просто на второй план, а вообще на двадцать второй. Здесь как и с геноцидом. В воздухе висит, но кто там что, почему - общий ответ. Неудовлетворённость своим положением, невозможность что-либо изменить, ощущение постоянного давления всего и со всех сторон. Вот примерно такими же, как у меня, словами. Ноль конкретики, ноль развития. Нафиг было эти две темы поднимать - вообще не понимаю.

Зато тема любовных п**достраданий главного героя, связанных с давней его мечтой, красавицей Ипек, расписана досконально, подробно и заставляла страдать даже меня.

Только представьте себе, трое суток, ТРОЕ!!, он ходит за ней с щенячьими глазами, постоянно повторяя какая она красивая (при чём только красивая, заметьте, не умная, не харизматичная, не начитанная, не целеустремленная, никакая, красивая -всё.), как он о ней мечтал, и как он хочет её увезти во Франкфурт, внимание, чтобы вместе там жить на пособие. Они непременно будут счастливы от этого. В общем, такой нудяще-прилипчивый недомужик, про которых одна моя подружка говорит: "Проще дать, чем объяснять, почему нет"

Естественно, ну вот для меня, как для женщины, это вполне естественно, красавица Ипек, а с ней вместе и ещё две (читай, все) молодые девушки Карса, сердцем отдаёт предпочтение радикальному исламскому террористу. В отличие от главного героя, террорист Ладживерт, чётко знает чего хочет, у него есть принципы, цель в жизни, он упорен и свято верит в своё дело. Его способы борьбы, безусловно, не могут вызвать одобрение, но его позиция как минимум достойна уважения.

Причину своего выбора Ипек много позже объясняет другу Керима

• Наверное, ваш друг очень меня любил, -сказала она. - Но не настолько, чтобы попытаться ещё раз приехать в Карс.
• Его должны были арестовать.
• Это было неважно. Он бы пришёл в суд и поговорил бы там, с ним бы не случилось неприятностей. Не поймите меня неверно, он хорошо сделал, что не приехал, но Ладживерт на протяжении многих лет много раз тайно приезжал в Карс, чтобы увидеть меня, хотя был отдан приказ его убить

  Позицию же Керима отлично характеризует в разговоре с ним сторонник Республики З.Демиркол

Для понимания, Керим организовал липовое воззвание в несуществующее немецкое издание, чтобы выманить отца Ипек из дому, потому что та отказывалась отдаться пылкому возлюбленному в присутствии где-то поблизости отца.

Вот такая вот турецкая любовь.

Мне не понравилось. Судьба армян-курдов-мусульман, причины самоубийств и подробное описание борьбы сторонников Республики с радикальными исламистами мне интереснее, чем Керим, похожий на овсяный кисель, который забыли посластить.

Роман "Снег" я прочитала в феврале 2016 года ( о чем свидетельствуют записи в моем литературном дневнике). И в процессе чтения, и сейчас я остаюсь в некотором замешательстве - я не могу сформулировать своего отношения к книге, но два года спустя, все же проще говорить об этом романе.

"Снег" - самый политизированный роман Орхана Памука .

В том виде, в котором политика проходит в творчестве Памука меня не напрягает, напротив, в "фоновом режиме" политика в турецкой литературе мне интересна. Однако, именно по причине политизированности сам Орхан Памук является фигурой, хоть и без сомнения, культовой, но все же неоднозначной. Турки обвиняют писателя в том, что он представляет в своих книгах нацию "убогой и "упаднической", но при этом Орхан-бей остается живым классиком мировой литературы, крупнейшей персоной турецкой элиты и одним из самых читаемых писателей Турецкой республики.

Пример из моего личного опыта (постановки фраз отличаются от оригинала, но суть такова): как-то я разговаривала с турком, в процессе разговора речь зашла о литературе, я сказала, что мой любимый писатель - Орхан Памук, на что он мне ответил, что Памука он не любит - ему не нравится отношение писателя к Турции, что он ее не любит. Я его спросила, как это он не любит Турцию? С какой любовью и трепетом этот писатель говорит о Турции, не говорит ни один другой, что я читала все его книги и могу быть в этом уверена. На что восточный товарищ мне ответил, что он Памука вообще не читал, потому что он, как уже сказал, его не любит. Вот такая вот гениальная позиция - "не читал, но могу сказать.."

Для меня это отношение странно - возможно, потому что это тема не о политике в моей стране? Но ведь многие русские классики тоже далеко не всегда описывали Россию прекрасным цветущим оазисом с генильными людьми, однако русские не переставали считать их величайшими отечественными писателями. Добавлю, что являясь много лет в достаточно тесных связях с Турцией, у меня есть свои взгляды и позиция относительно политической ситуации в Турции, потому я, как и турки, читая романы Памука, занимаю ту или иную сторону.

По словам самого автора, турки обвиняют Памука, что он не пишет больше таких книг, как "Джевдет-бей и сыновья" ( это его первый роман, очень сильно вдохновленный "Будденброками" Томаса Манна) - роман получился по-юношески свежим и теплым, в то время Орхан Памук еще не "загнался" в собственной гениальности. А вот в Америке популярнее всего как раз "Снег", и мне совершенно ясно почему - американцы очень политизированны, они любят шоу и провокации - в этом плане "Снег" наиболее провокационный текст. И в этом факте кроется для меня ( не в полной мере) ответ на вопрос почему же эта книга далеко не самая любимая для меня у автора? - тема политики лишает литературу чистоты, возвышенности, которая в идеале должна быть ей присуща.

Теперь непосредственно к роману "Снег":

- В начале повествование сонное и лиричное с отсылками к истории и культуре Турции, передается упадническое настроение в стране. Много упоминаний о России, Достоевском и т.д. - в этой книге сильно проявляется влияние русской культуры на Памука. Также ключевым сюжетообразующим фактором является противопоставление Востока и Запада, столкновение ценностей исламистов и европеизированной части населения Турции. Здесь же, вероятно, сильнее всего слышен голос автора, его политическая позиция, которая очевидно тяготеет к Европе, к еропеизированному герою Ка;

- Теперь о чрезвычайной неторопливости текста. События в романе укладываются в три дня, но создается впечатление, что раз в сто больше. Если допустить, что Орхан Памук, описывая заблокированный снегопадом маленький городок, имел целью с помощью "медлительности" повествования сделать эту меланхолию осязаемой для читателя - то у него получилось. Но читать скучно, хотя и эстетики текста это не умаляет.

Персонажи:

Ка ( в имени героя используется звуковая отсылка к названию романа - на турецком "снег" - "kar", город Карс) - абсолютно аморфный нытик, он не вызывает ни жалости, ни сочувствия. Создается впечатление, что он сам не знает чего хочет. Олицетворяет проевропейскую часть Турции;

Сестры Кадифе и Ипек
Кадифе более прорисованна, более многогранна, чем ее сестра Ипек. Она живая и неидеальная, но при этом не имеет внутренней глубины, однако, и не является при этом такой откровенно скучной, как Ипек, которая из всех качеств вобрала в себя только простоту;

Ладживерт ( тур. синий) - мой любимый персонаж "Снега". Исламист и террорист . Он и многогранен, и противоречив. Создается впечатление, что сам Памук, хоть и является приверженцем "взгляда в Европу", выражает Ладживерту симпатию и уважение. Он не воспринимается ни преступником, ни террористом - он чище и честнее, чем все остальные герои романа. Даже беря во внимание тот факт, что он имел сразу двух любовниц в лице сестер Ипек и Кадифе, он все равно понятнее других героев книги (у Памука получилось создать персонажа, в которого можно влюбиться, даже при отрицательной коннотации, в которую этот персонаж введен). Ему я поверила - единственному из всей книги. Несмотря на Ипек, Кадифе и Ханде, он казался одиноким, понимающим и принимающим свой конец. Он не был настолько сильным, чтобы не бояться смерти, однако, был слишком гордым, чтобы показать это - таким читатель видит его в тюрьме. От Ладживерта исходит чувство уверенности и спокойствия - надежности, даже учитывая его обреченность.

В итоге, как бы я ни была против религиозного мракобесия, в романе "Снег" я тяготею к исламистам - Ладживерту, Неджипу и Фазылу. И отчасти к Кадифе, опять же скорее всего из-за того, что она тоже была исламисткой, хоть и очень поверхностно. Все эти герои в разной степени знали чего хотят, понимали свое место в жизни и принимали свой путь. Сторонники же европейских взглядов легкомысленны, трусливы и аморфны.

Рисунок к роману "Снег" самого Орхана Памука

Где-то очень далеко от Анкары и Стамбула, на северо-востоке Турции расположен город Карс. Старинный город с богатой историей, который недолго входил в состав Российской Империи. Атмосфера старого провинциального городка передана превосходно. Обычный серый городишко с грязными улицами, старыми домами, бедняцкими кварталами на окраинах. Здесь жизнь течет медленно и размеренно, не происходит ничего нового и необычного и так на протяжении многих лет. И тут, как на грех, суициды местных девушек с религиозным подтекстом.

Главный герой произведения поэт Ка, вернувшийся на родину из Германии после многолетнего изгнания, не находит в изменившемся Стамбуле города своего детства и отправляется в провинцию, в этот самый Карс. К тому же находится повод – от лица одной из газет наблюдать за местными выборами и выяснить причины самоубийств. Но на деле он ищет самого себя.

Снег – один из героев книги. Он везде, на каждой странице романа. Он идет день и ночь, засыпает дороги и сонный провинциальный городишко Карс становится отрезанным от всего мира. Такое ощущение, что действие происходит не в Турции с её теплым климатом, а где-нибудь в Сибири или Заполярье.

Всё же мне было скучно читать эту книгу. Сложно было сосредоточиться на чехарде событий, что начинает твориться с приездом Ка. Поиски себя смешиваются с военными действиями, первой любви противостоят радикальные исламисты и сепаратисты. В романе очень много воды, рассуждений, переживаний, сомнений, мыслей Ка, но мало реальных действий. Если бы выбросить из неё лишнее, она была бы в два раза короче. Период времени, в который происходят события, занимает кажется три дня, но такое впечатление, что проходит три года.

Счастье — в секундах, маленьких, острых,
Щедрое к детям и скупое для взрослых…
Дельфин

geri verme возвращение

Поэт Ка после двенадцати лет политического изгнания возвращается из Франкфурта в Стамбул на похороны матери. Старый товарищ предлагает ему съездить в – хотелось сказать забытый Аллахом, но, как станет ясно по мере неторопливого развития сюжета, Аллах и есть бог бедняков – городок Карс, что на восточной границе Турции. В Карсе вот-вот должны состояться выборы мэра (и им должен стать – на радость Аллаха - исламист), потому что прежнего мэра застрелили прямо на улице, а еще там прокатилась волна женских самоубийств. Ка должен в качестве журналиста осветить оба события, но волнует его другое. В Карсе живет его давняя знакомая, красавица Ипек, и поэт почему-то решает, что по-прежнему влюблен в нее и может стать с ней счастлив. Робкие зачатки детективного сюжета будут занесены вездесущим снегом, как и весь пограничный городок. На несколько дней отрезанный от большого мира Карс превратится в театр военных действий, и с пламенными монологами к читателю обратятся самые разные люди: последователи реформ великого Ататюрка и курдские сепаратисты, восторженные юноши из училища имамов-хатибов и престарелые социалисты.

sanat ve hayat искусство и жизнь

Орхан Памук меняет привычный для его романов Стамбул на провинциальный Карс, где повсеместная бедность обостряет все национальные противоречия. Писатель замещает здесь роль рассказчика, друга главного героя. Он безапелляционно рушит последовательность повествования, забегает вперед и ломает интригу, тем самым сокращая дистанцию с читателем, создавая иллюзию живой речи и разрушая четвертую стену. Этот прием прекрасно дополняет раскрытие одной из тем романа. Несмотря на романтичность центрального образа, «Снег» - самая политизированная из книг нобелевского лауреата, но неприглядная реальность в ней гиперболизирована и превращена на сюжетном уровне в абсурдистскую пьесу. Кульминационная сцена и происходит прямо на театральных подмостках, после чего отделить жизнь от любительской постановки становится невозможно. Да и надо ли, разве не в этом состоит сущность взаимопроникновения искусства и реальности, где одно определяет другое. Такая же взаимопредопределяемость существует и в информационном поле. В Карсе издается газета, где публикуются новости о событиях, которые еще не произошли. При этом редактор никогда не ошибается. Так одна из героинь становится лидером движения «девушек в платках», потому что об этом был опубликован репортаж, и она не могла рисковать, навлекая на себя гнев радикалов. Да и сам Ка выступает со своими стихами, потому что после анонсирования этого события ему неудобно отказаться. Для жителей Карса телевидение – надежный источник бредовой информации, а заодно – единственное утешение. По вечерам весь город будто вымирает, утоляя свои печали за просмотром мексиканского сериала «Марианна». Памук ненавязчиво демонстрирует, как реальность замещается симулякром, созданным газетами и телевидением, что особенно опасно в небольших бедных городках, где СМИ управляют массовым сознанием наравне с Аллахом. Политизировавшись, искусство тоже может стать орудием манипуляций, и опасен тот творец, который искренне поверит в силу такого искусства.

geçmiş прошлое

Памук использует тройную игру слов: Ка – Карс - кар («кар» - «снег» по-турецки). Созвучие имени главного героя и призрачного города («Но воспоминания Ка тоже стирались, будто засыпанные снегом, как и обедневший и поблекший Карс, и закусочная. На улицах было пустынно из-за снега, а может, на этих замерзших мостовых вообще никогда никого не было?») рифмуют и их судьбы. Карс – город, величие которого осталось в прошлом. Когда-то он был крупным торговым центром Армении, потом за него боролись две империи, Российская и Османская, и даже Британия пыталась урвать свой кусок, на непродолжительное время захватив эту приграничную территорию. Сейчас в Карсе царят нищета и запустение, только разрушающиеся армянские и русские особняки напоминают о периоде процветания. Это город, населенный людскими тенями, единственное желание которых – «уехать, а если не удастся — умереть».

Не живет своей настоящей жизнью и Ка. Этот человек отгородился от мира футляром «прекрасного, невероятно мягкого пальто» пепельного цвета, ставшего для него «источником стыда, беспокойства, но и надежности». У него нет настоящего. За годы эмиграции Ка не написал ни строчки, но среди турецкой диаспоры в Германии продолжает использовать статус поэта. У него не появилось новых друзей, а рутинное существование скрашивают лишь два неудачных романа да видеокассеты из ближайшего проката. Во время пребывания в Карсе герой снова начинает писать стихи, в которых, что характерно, снова и снова возвращается к детским воспоминаниям – ко временам, когда был счастлив, только еще не знал об этом. Образы детей с их чистой невинной радостью повсеместно возникают и в связи с любованием вновь выпавшим снегом. Пока в городе происходит переворот, и умирают люди, только дети и снег остаются к этому безразличны.

kavşak перепутье

Ка связывает с Карсом еще и мотив перепутья. Карс всегда был многонациональным городом, и сейчас его по-прежнему населяют и туркмены, и курды, и азербайджанцы, и потомки сосланных обрусевших немцев. Конечно, как в маленькой модели Турции, здесь встречаются и разные политические силы. Основной конфликт развязывается между кемалистами и исламистами. Внешне он первоначально выражается в запрете девушкам носить чаршаф в государственных учреждениях, в том числе – в местном университете, и постепенно охватывает весь город. Шесть стрел (республиканизм, национализм, народность, лаицизм, этатизм и революционность), запущенные Мустафой Кемалем Ататюрком, позволили Турции быстро восстановиться и войти в «общность цивилизованных народов». При этом реформы привели к расколу внутри страны: преобладающее аграрное население не принимает прозападную ориентацию, множество регионов находятся в экономической депрессии, к тому же остается нерешенным курдский вопрос. Сельской бедноте гораздо удобнее верить в Аллаха, чем в демократию, потому что первый гарантирует счастье хотя бы после смерти.

Ка, как и все турецкое население переживает затянувшийся кризис самоидентификации. Поэт оторван от корней, жители Карса не признают его своим и даже насмехаются над заезжим недоевропейцем. И действительно, полноценным европейцем он тоже не может себя почувствовать: жизнь в Германии не удалась, там на турка смотрят не как на равного, а максимум с жалостью и сочувствием. Как на диковатого ребенка из сна Ка, где ему умиляется красивая светловолосая женщина. Распятый между Западом и Востоком, привитым атеизмом и горячим желанием найти успокоение в Аллахе, индивидуализмом и необходимостью чувствовать себя частью чего-то большего, герой оказывается неспособен разорвать круг своих страданий. Он чужой везде, и его одиночество похоже на бескрайнюю снежную равнину.

kar снег

В романах Памука всё символизирует утраченное прошлое. В романе «Снег» утраченное прошлое символизирует снег. Снег символизирует там и все остальное: счастье и вкус детства, тревогу и спокойствие, неизбежность и безысходность, чистоту и невинность. Центральный образ – это снежинка, в форме которой герой создает свой поэтический сборник, где каждая из осей ее шестиугольной конструкции означает логику, память или воображение. Причудливо переплетаясь, они и образуют уникальность – каждой снежинки и каждого человека, внутреннюю картину его жизни. В центре кристалла, где сходятся все лучи, поэт размещает стихотворение «Я – Ка». Я - снег. Я - безразличие. Я – наблюдатель. Я - индивидуальность.

–
Важно и то, что «Ка не чувствовал, что сам написал стихотворения, которые пришли к нему в Карсе. Он верил в то, что был только посредником, необходимым, чтобы записать их», и всю жизнь после возвращения пытался «изменить свое «пассивное» положение, чтобы понять смысл стихотворений, которые он написал, и разгадать их скрытую симметрию». В этом заключается вся суть человеческой жизни – в бесплодных попытках понять, кто мы такие и зачем мы здесь. По сюжету, Ка все же удалось раскрыть логику своих же стихов и закончить книгу. Но сама книга исчезает, и этим Памук подтверждает бесполезность поиска ответов на вопрос о сущности бытия. «Человек живет, изнашивается, исчезает», а тайна жизни открывается лишь мертвым.

mutluluk счастье

Единственное, что может позволить себе человек, это короткие мгновения счастья. Но и здесь нас ожидает подвох. Счастье – неуловимо, и зачастую его замещают воспоминания и предвкушение. Неумение жить настоящим делает свойственное человеку одиночество невыносимым и непрерывным. Только две вещи обеспечивают нашу сопричастность другому человеку и целому миру. Это искусство и любовь.

Судя по первым строкам романа, где политический эмигрант по имени Ка, вернувшийся в родную Турцию из Германии, едет в заснеженный город Карс, я предполагала чтение размеренное и философское. Но очень скоро оно стало зверски раздражающим и книгошвырятельным.

— Тебе было трудно в Германии? — спросила Ипек.

— Меня спасло то, что я не смог выучить немецкий, — ответил Ка. — Мое существо сопротивлялось немецкому, и в конце концов я сберег свою душу и чистоту.

И тут у меня выпал глаз. Такой отбитой отмазки для собственного лингвистического кретинизма я ещё не встречала. Если что, мы говорим о восьмидесятых-девяностых годах, а не о тридцатых-сороковых, когда ещё можно было бы как-то оправдать "сопротивление существа немецкому". А я, значит, свою душу и чистоту не сберегла, потому что владение языком страны, которая меня приютила, считала чем-то само собой разумеющимся. Я ещё не знала, что на протяжении всей книги само собой разумеется совсем другое отношение к Западу: лицемерное и потребительское. При этом нас будут убеждать, что это Запад относится к Турции таким образом и всячески её презирает. Ну-ну.

Опальный поэт Ка бежал в Германию двенадцать лет назад. В Германии эмигранты, особенно политические, получали, во-первых, "подъёмные" на обзаведение хозяйством, во-вторых, пособие. О чём, кстати, упоминает и автор-рассказчик. И вот как он отзывается о языке страны, которая сохранила ему жизнь, свободу и обеспечила всем необходимым.
Сетуя на бедность, Ка покупает своё пресловутое пальто не где-нибудь, а в "Кауфхоф" - это по тем временам роскошный модный и галантерейный магазин, не каждому немцу по карману.
Гордясь тем, что немецкий он не выучил, Ка, тем не менее, собирается вернуться в Германию с любимой женщиной. И как-то рассказывает о своих планах перевезти туда и её семью. Бедные, жертвуют своими душами ради того, чтобы их там унижали проклятые европейцы.

А как вам такая позиция?

— Я не предатель родины. Я думаю точно так же, как и вы, — сказал страстный курдский юноша и встал. — Поэтому я хочу, чтобы написали, что если однажды представится удобный момент и даже если мне дадут визу, я в Германию не поеду.

— Такому, как ты, тунеядцу никто не даст немецкую визу.

— До визы ему наши власти паспорт не выдадут.

— Да, не выдадут, — смиренно сказал страстный юноша. — И все же если дадут и если я поеду, даже если первый европеец, которого я встречу на улице, окажется хорошим человеком и даже не будет меня унижать, беспокоиться я буду уже потому, что он европеец, и буду думать, что он меня презирает. Потому что в Германии сразу видно тех, кто приехал из Турции, по всему… Тогда единственное, что можно сделать, чтобы тебя не унижали, — как можно скорее доказать им, что ты думаешь так же, как и они. А это и невозможно, и обидно для самолюбия.

— Сынок, начало твоей речи было плохим, но в конце ты хорошо сказал, — сказал старый азербайджанский журналист. — И все-таки давайте не будем печатать это в немецкой газете, они будут смеяться над нами…

А не слишком ли много вы о себе думаете, уважаемые граждане Турции? А что если предположить, что европейцам и вообще всем просто... наплевать. Наплевать на то, что там у вас происходит, если это не затрагивает их напрямую. И унижают вас только в ваших фантазиях. О каких унижениях может идти речь, если целые районы крупных городов Германии уже в семидесятых были филиалами Турции? Про наше время вообще промолчим.
Дело в том, что в шестьдесят первом году Германия под давлением США пригласила турецких рабочих, которые хлынули рекой, спасаясь от безденежья в родной стране. Приглашали их временно, на заработки, но в итоге они остались и перевезли с собой семьи. Немцы надеялись в том числе и на улучшение демографии, но по факту это никак не помогло, а получилось государство в государстве. Турки тупо не учили язык, общались только со своими, и даже дети, уже выросшие в Германии, не ассимилировались, и невест им привозили родители из той же Турции. Вы если сейчас пройдёте, скажем, по районам Кройцберг или Нойкёлльн в Берлине, то всерьёз задумаетесь: а остался в Турции вообще кто-нибудь? И да, в девяностых немцы активно протестовали и были народные волнения, но вовсе не из-за какого-то там предубеждения против турции, а просто потому что пол-Турции село немцам на шею, получая пособие по безработице, всяческие льготы, и живя себе припеваючи. И ни для кого не секрет, как ведут себя такие мигранты в общественных местах, например.
Да, есть, конечно, и интеллигенты турецкого происхождения, такие, как Ка и сам Памук - поэты, писатели, художники. Есть и честные работяги. Но их значительно меньше. Зато оскорбляться на ровном месте они все горазды. Это вообще удел морально слабых наций, не уверенных в своей позиции - оскорбляться с чего-то, что в их сторону даже не смотрело.

В общем, поэт с чистой душой приезжает в древний многонациональный Карс под предлогом некого журналистского расследования, а на самом деле хочет жениться на своей давней знакомой, которая недавно развелась. К несчастью, его приезд совпадает с попыткой государственного переворота, и поэт оказывается против воли втянутым в политические игры между прогрессивной светской властью и религиозными реакционерами.

К сожалению, отдохнуть от негодования на любовной линии у меня тоже не вышло, потому что совершенно не верится в такого вот тонко чувствующего и возвышенного поэта, который влюбляется в женщину только потому что она - красива. Через строчку только и мелькает: "красота Ипек", "она показалась ему ещё красивее", "её красивое лицо"... Спасибо, мы поняли.

— Я хочу, чтобы ты от меня совсем не уходила, — сказал Ка Ипек, — потому что я ужасно в тебя влюблен.

— Ты же меня не знаешь, — сказала Ипек.

— Есть два типа мужчин, — сказал Ка поучительно. — Первому до того, как влюбиться, нужно узнать, как девушка ест бутерброды, как расчесывает волосы, какие глупости ее беспокоят, почему она сердится на своего отца, и другие истории и легенды, которые о ней рассказывают. А второй тип — и я из таких — должен очень мало знать о девушке, чтобы влюбиться.

— То есть ты влюблен в меня потому, что совсем меня не знаешь? И ты считаешь, что это и в самом деле — любовь?

— Такой бывает любовь, за которую человек может отдать все, — сказал Ка.

— Твоя любовь закончится после того, как ты увидишь, как я ем бутерброды и о чем думаю.

— Но тогда близость между нами станет глубже и превратится в желание, охватывающее наши тела, в счастье и воспоминания, связывающие нас друг с другом.

Одно дело влюбиться, чтобы писать стихи в порыве вдохновения. Но ты же собираешься жениться и увезти её в чужую страну, не безответственно ли это? Тем более через несколько страниц окажется, что она режет хлеб толстыми ломтями и оскорбляет этим его эстетические чувства.

Роман написан спокойно, размеренно, несмотря на тревожные сопытия, которые он описывает. Но продираться через него было невероятно трудно. Незрелые отношения двух инфантильных и эгоистичных взрослых людей, которые преподносятся как красивая любовная история. Рассуждения взрослых бородатых мужиков о том, что снег создал Аллах, а те, кто не с нами, те против нас. Отвратительная позиция приспособленцев, которые на каждом углу кричат, как оскорбляет и унижает их Запад, а сами чуть что клепают воззвания в западные газеты. Наверное, это хорошо, когда книга не оставляет читателя равнодушным. Но "Снег" был похож на чемодан без ручки, который и тащить уже невмоготу, и бросить жалко.

Помню, в октябре 2015 года я подала вторую в своей лайвлибовской жизни заявку на участие в игре "Персона грата". Первый раз я брала Харуки Мураками и успешно закрыла тур. Что же касается второго раза, в день подачи заявки, 30 октября 2015 года, помнится, я занесла в список "хочу прочитать" книги Снег , Дом тишины и Черная книга (первые две у меня были куплены на бумаге), присвоила каждой тег "Персона грата" и... дальше в моей жизни наступил период, когда я забыла не только об играх на Лайвлибе, но даже и о собственном творчестве, так что книги эти так и зависли у меня в "Хотелках", а тур "персоны" закрылся без моего отчета. Впервые за всю историю моих игр на сайте (кроме второго тура "Бесконечного приключения", проходившего в тот же период времени), я зависла в должниках. И вот я наконец добралась до творчества Памука, для мотивации решив внести "Снег" (который на самом деле планировала прочитать далеко не с октября 2015, а три года) не только в "долгострои", но и в "охоту на снаркомонов" (мое издание отлично подходит под пункт "лицо на обложке").

И Господи Боже мой, как же сложно было это читать! Я не могу сказать, что книга плохая, нет. Но читать ее было тяжело. Так же тяжело, как пробираться по сугробам, проваливаясь по колено в глубокий снег. Очень много философии, политики и религии. Все, конечно, правдиво и жизненно, очень актуальные для Турции вопросы затронуты (не понаслышке знаю, что многие моменты, описанные в книге, вполне имеют место быть в современной Турции - противостояние сторонников европеизации и исламистов, остро стоящий курдский вопрос - куда же без него, говоря о Турции, Ираке, Сирии и Иране! - псевдорелигиозный фанатизм, терроризм, псевдосветскость, стремление властей всячески подавлять народ, скрытое и открытое презрение власть имущих к народу, самоидентификация личности в "стране где нет свободы" и т.д. и т.п.). Но все это писалось каким-то таким языком - сухим и пресным - мало вписывалось в динамику событий и грузило, грузило...

А ведь аннотация была такой многообещающей! Журналист-поэт по имени Ка приезжает из Германии в Стамбул на похороны матери и слышит увлекательную историю о самоубийствах девушек в маленьком городке Карс (явно с намеком на турецкое слово "kar" - снег. Вообще снега в книге было удушающе много - он шел на каждой странице, а если и не упоминался каким-то чудом хотя бы на одной из всех 539 страниц, все равно чувствовалось его незримое присутствие!) Причем, девушки убивают себя из-за того, что светские власти запрещают им носить хиджабы.

В общем, многообещающая тема. Которую можно было раскрутить так, что ух! Но увы...
Приезжает наш герой в Карс и... дальше все увязло в снегу. И в прямом и в переносном смысле. Персонаж застрял в городишке потому, что снег перекрыл дороги, а я мужественно прорывалась сквозь сугробы сюжета, скрепя зубами от досады и негодуя. И это Ка-то - поэт? И это он-то - творческая личность? Ну пускай, все его эмоции в самый неподходящий момент превращались в стихотворения (ну станете вы писать стихи посреди военного переворота или если вас, скажем, везут на допрос?), но почему у него серьезные мысли постоянно прерываются эротическими фантазиями на тему Ипек?! Утрирую, конечно, но примерно: "Я всем заявил, что я атеист (Ипек красавица, почему она не может заняться со мной любовью?), теперь меня грохнут радикалы (а Ипек все-таки неплохо было бы трахнуть, как в том фильме с американской порнозвездой)". Раздражало это все страшно.

И знаете что, из всех персонажей мне больше всего импонировал Ладживерт, который, казалось бы, должен вызывать отторжение, потому как он позиционируется как исламист-радикал (хотя таким ни разу не выглядел). А вот актер, хотевший сыграть Ататюрка (вот уже вылетело из головы его имя) и его жена Фунда Эсер раздражали еще больше, чем Ка. Пожалуй, правильно сказала Кадифе "В этой стране для того, чтобы совершить революцию, нужно надеть хиджаб, а не снять его", а этот актер в каком-то смысле вторил ей, говоря Ка, что "в этой стране выживают только трусы".

Чувствуется, что введя в роман свой прототип (а историю Керима-Ка нам рассказывает друг-писатель по имени Орхан), автор действительно многое списал с себя - взгляды на Турцию и Европу, прогресс и деградацию, светскость и религию, образованность и мракобесие. Он словно хотел предать истории большую достоверность, но выставил в этой книге родную Турцию в таком свете, что у меня лично осталось на душе какое-то смутное липкое и крайне неприятное чувство. Вроде все и правдиво, но уж слишком нагнетается. Ни одного позитивного штриха, как будто европеизировавшийся автор, выросший в высшем обществе Стамбула, презирает свою страну и свой народ. Как-то это выглядит довольно мерзко.

Надеюсь, творчество Памука не все такое, так как знакомство с ним планирую продолжить. Но во флэшмобе, где люди просили не советовать политику, религию и философию эту книгу не посоветуешь сразу по трем причинам:)) Поставила нейтральную синюю тройку, так как "зеленую" 3,5 у меня поставить не было желания, а красная 2,5 для Нобелевского лауреата как-то низковато.

Бывают книги, которые тебе очень нравятся. Или книги, которые не полюбились. Эту книгу я читала с каким-то недоумением, настолько далека я от турецкой ментальности, как оказалось. Мне сложно оценить хороша она или плоха, потому что я слишком далека от тем, которые в ней затрагиваются. Совсем другое отношение к религии и атеизму, к правам женщин, совсем другие отношения между людьми - у меня нигде не возникло чувства понимания героев и их проблем.

Имеет ли женщина право носить платок, если ей запрещает это делать государство в определенных случаях? И имеет ли она право этот платок снять публично, но остаться при этом правоверной турчанкой? Можно ли быть патриотом своей страны, даже если ты отошел от ислама и живешь теперь в Европе? И вообще, хороший ли ты человек, если ты не исповедуешь ислам? Моя жизнь никогда не была настолько завязана на религию, поэтому я не то, что не могу найти ответ на такие вопросы (даже если поменять мусульманские символы на христианские), но я их перед собой никогда не ставила даже. Поэтому религиозный аспект романа прошел мимо меня, совсем не затронув эмоционально.

Главным героем "Снега" стал поэт и журналист Керим - Ка, как он предпочитает себя называть. Вот он очень сильно раздражал. Такой незамутненный дядечка 42 лет, который вернулся на родину, почувствовал вдохновение и влюбленность, но при этом втянулся в политические разборки. Притом и как журналист он не очень, и любить по-настоящему не умеет, да и человек по сути так себе. Зато он восхищается снегом, творит стихи (Памук утверждает, что гениальные, но почитать не дает), хлещет турецкую водку ракы и периодически взахлеб рыдает от ревности ли, от грусти.

Снег - главный поэтический символ романа. Заштатный городок Карс завалило снегом, и выезды из него перекрыты, снежинки красиво кружатся в воздухе, поэт Ка задумывает стихотворный сборник, схожий по структуре со снежинкой. Герои ходят по заснеженным улицам, смотрят на снег в окно, умирают в снегу... Снег упоминается чуть ли не в каждом абзаце и кажется, что если потрясти книжку, то насыпется целый сугроб. Слишком много и навязчиво упоминается вся эта снежная тема, что хочется обратиться к автору: "Да мы поняли, поняли уже, снег, и он символизирует, хватит, хватит".

Вообще стиль романа странный, преувеличено поэтичный, что ли. При этом встречаются довольно странные обороты, уж не знаю, чья это вина, автора или переводчика. Вот, например, цитата, которая заклинила меня на некоторое время (и она про секс):

Выделение мое, как говорится. И если про "внутренне чувство победы" в тот момент, когда занимаешься сексом с любимой женщиной я еще могу нафантазировать (я испорченная девчонка, да). То что такое "чувство братства" в контексте любовных утех???

В общем, снег идет-идет-идет. Ка мотается от одного персонажа к другому, при этом на-гора выдавая лучшие стихи в своей жизни. А потом он совершает гнусный поступок, а Памук рассказывает нам, что это был очень хороший человек и его любимый друг вообще-то. В конце автор-рассказчик посмотрел на снег (Орхан, да мы уже поняли) и заплакал.

Короче, чтобы полюбить и прочувствовать этот роман, нужно быть немножко турком.