Клуб самоубийц / The Suicide Club

Как видите, сатана подчас бывает весьма любезным джентельменом

Может ли уважающий себя человек позволить себе влюбиться, имея за душой всего четыреста фунтов?

«..может ли уважающий себя человек позволить себе влюбиться, имея за душой всего четыреста фунтов?..»

Как ни странны обстоятельства моего существования, подобная борьба так же стара, как мир, и свойственна человеку. Каждый дрожащий и соблазняемый грешник бросает точно такие же кости. Я, как и большинство мне подобных, избрал лучшую часть, но не нашел в себе силы сдержать задуманное.

Алмаз Раджи был чудом и говорил сам за себя.

Перед ним в гнездышке зеленого бархата лежал алмаз невероятной величины и наичистейшей воды. Он был с утиное яйцо, прекрасной формы и без единого изъяна; под лучами солнца он испускал свет, подобный электрическому, и, казалось, горел на ладони тысячами притаившихся в нем огней.

- Но, сударыня, вы забрали Алмаз Раджи — "Око Света", как его поэтически окрестили на Востоке, "Славу Кашгара". Вы отняли у меня Алмаз Раджи! И все, сударыня, все покончено между нами!

— А поскольку вы утверждаете, что игра эта забавна, vogue la galere (по воле волн),  — куда все, туда и я!

(Он) заявил, что ни за что не примкнул бы к клубу (самоубийц), если бы теория мистера Дарвина не показалась ему столь убедительной.

— Мысль, что я являюсь прямым потомком обезьяны, показалась мне невыносимой.

- Самые легкомысленные на первый взгляд поводы для самоубийства могут подчас оказаться наиболее вескими.

Когда ломается машина, именуемая человеческим организмом, она оказывается всего-навсего машиной, хитроумной машиной, которую остается исследовать с помощью ланцета. Кровь, как только она застынет и запечется, перестает быть человеческой кровью. Мертвая плоть перестает быть той плотью, которая вызывает вожделение любовника или уважение друга. Все изящество, вся привлекательность, а также и весь ужас ее исчезают вместе с оживлявшим ее духом.

Если женщина решается на первый шаг, она уже оставляет все соображения мелкого самолюбия далеко позади.

Но что его удивило больше, это что Джеральдин казался значительно спокойнее, чем накануне. "Как странно, — подумал принц, — что такое обстоятельство, как составление завещания, могло бы так действовать на человека его возраста".

Лень моя, таким образом, вступила в неразрешимый конфликт с жизнью.

Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая; этому правилу следовал и наш нотариус. Он дружил либо с родственниками, либо с давними знакомыми; его привязанность, подобно плющу, питалась временем и ничего не говорила о достоинствах того, кому она принадлежала.

Будучи в обыкновенной обстановке человеком характера спокойного и ровного, с очень несложной житейской философией, почти такой же, как у простого земледельца, принц Флоризель бывал иногда не прочь познакомиться и с другими дорогами жизни, более рискованными и опасными, чем тот путь, по которому ему от рождения назначено было идти.

Проклятая наша жизнь! Порядочному человеку даже и умереть нельзя без денег.