Нетерпение сердца. Мария Стюарт

Как правило, биографии великих людей делятся на два типа – живенькое повествование расцвеченное художественными эпизодами из жизни или суховатое перечисление фактов. И в том и в другом случае автора в биографии не видно, он как бы бесстрастный летописец и права на эмоции не имеет. Совсем не так получилось с Цвейгом. Уже не столько судьба несчастной королевы Шотландии интересовала, сколько стремительный авторский бег. Автор пристрастен и весьма. Книга написана удивительно красивым эмоциональным языком, автор не сдерживается, то и дело мы встречаем сакраментальное – «в этом-то и состояла главная ошибка Марии Стюарт!» Не думайте, что это встречается однажды, у меня было ощущение, что эту фразу я встречала раз пять. Но да, на описываемый момент ее ошибка действительно состояла в этом. А год спустя - в другом! Но автор не замечает собственной непоследовательности, его влечет эта удивительная судьба. В постоянном противостоянии Елизаветы Английской и Марии Шотландской он не принимает ничью сторону, отдавая должное обоим властительницам. Обе умны, образованы, получили прекрасное воспитание. Во всем остальном – это сплошные антиподы. Сдержанная малоэмоциональная Елизавета, порывистая, горячая Мария, у одной так и не сложились отношения с мужчинами, да судя по всему это ее мало волновало, вторая с одинаковой горячностью бросалась в объятья совсем не подходящих мужиков , а затем с такой же горячностью их отвергала и проклинала. Но все же в первую очередь это –история Марии Стюарт. Она абсолютно не подходила на уготованную ей самим рождением роль королевы Шотландии. Легкомысленная, доверчивая, порывистая, но при все при том исключительно тщеславная, самоуверенная и честолюбивая. Как ее грела мысль о том, что она – КОРОЛЕВА! И как мало было в ней истинно королевского. Народ? Ее не интересовал народ, она считала, что не королева служит народу, а народ служит королеве. Потому таким разочарованием для нее оказалось отсутствие какой-либо поддержки народа в тяжелые дни. Как избалованный ребенок до конца своих дней она пребывала в уверенности, что ее должны любить просто так. Просто так должен любить сын, просто так должны поддерживать придворные. Неуравновешенная, вспыльчивая, эмоциональная – и несчастная. Несмотря на то, что во всех своих бедах виновата она сама, ее все же жаль. Просто как любого человека, погибшего в самом расцвете сил.

Это очень сильная драма, она бьют по нервам, и бьет жестоко. Здесь затронуты очень важные темы. Долг, совесть, честь, сострадание, общественное мнение, отношения между людьми, отношение к инвалидам. И конечно же: куда ведут благие намерения. Мы хотим как лучше, но получается как всегда.
Цвейг просто шикарно нарисовал персонажей. Живые, настоящие, со всеми переживаниями, недостатками, изъянами, плюсами, минусами.
Главная героиня - истеричная, чувственная, часто эгоистичная, но главное в глубине души добрая и глубоко несчастная Эдит.
Ее отец, сломленный ударами судьбы, "выгоревший" человек.
Доктор Кондор, большой поклон и уважение ему!

Ну и центр всего Антон Гофмиллер. Отношение к нему меняется на протяжении всего романа, Начинается нейтрально-снисходительным, в середине же хочется избить палкой, потому что натворил такого, что просто без комментариев. Отсапа понесло, как говорится. А некоторые мысли, вообще на пять баллов.
"был готов ко всему - ко всему, кроме одного: что она, больная, несчастная, могла любить и хотела быть любимой".
Действительно, какое невероятное открытие...
Ну и заканчивается все же жалостью. Потому что человек наказан, ему жить теперь с тем ,что он сделал, всю жизнь. Пусть он понял, пусть он осознал, но назад уже ничего не воротишь. Но за раскаяние, за понимание уже ему огромный плюс. Его молодость, порывы свойственные ей, вполне объясняет его поведение ближе к концу. А теперь о главном: трусость, чрезмерная эмоциональность, какая-то не в меру настырность в отношении своих поступков - погубила людей и погубила его самого, его личность, душу.

Сострадание - это хорошо. Но все хорошо в меру и к месту. Вот замечательная цитата из книги.

Меньше слов, больше дела, и главное: искреннее человеческое отношение. А быть рядом из одной жалости, это естественно совсем не то, никуда не годится.
В заключение, скажу, что могло бы спасти всех и избежать всей драмы. Думаю, меня поймут.
Иногда просто необходимо сказать НЕТ и выйти за дверь. Сразу, вовремя.

Одна мысль

Даже если бы в конце у Антона все получилось бы и он действительно вернулся бы к Эдит, я все равно не поверю что они смогли бы быть вместе, несмотря на всю браваду. Еще раз скажу: меньше слов, больше дела. Эдит душевно надломлена и тяжело больна, надо быть очень сильным человеком что выдержить, провести к свету, дать действительно тепло и покой больному человеку. Антон таким не являлся на тот момент. Так что, к сожалению, все вышло, как и должно было.

Влюбилась я в неё без остатка. Там такой странный, тяжёлый, но такой живой дух — о любви, которая вроде бы есть, но в то же время — нет. Молодой лейтенант, и девушка, красивая, богатая, но замкнутая в своей боли… Их чувства — как будто на волоске, чуть что — всё может рухнуть.

А ещё Цвейг так тонко показал эту вечную борьбу внутри человека — между надеждой и страхом, между желанием и невозможностью. Настолько живо и глубоко, будто сам проходишь через эти смятения и сомнения. Читаешь и волнуешься, и даже чуть не заливаешься слезами.

Это книга не про счастливый финал, она про всю эту бурю внутри, про то, как иногда сердце не выносит ждать и теряет себя. Очень советую, если хотите по-настоящему прочувствовать, что такое настоящая любовь с её болью и красотой.

Цитата, которая передает суть:
«Она могла бы стать великой королевой, если бы не была так безрассудно храбра. Но тогда это была бы уже не Мария Стюарт».

Цвейг не идеализирует Марию Стюарт — он показывает ее живой, импульсивной, способной на безрассудные поступки. Ее трагедия в том, что она всегда выбирала сердце, а не разум: бегство в Англию, доверие к Елизавете I, связь с Босуэллом… Каждое ее решение словно вело к заранее предопределенному финалу.

Рядом с ней — Елизавета, ее вечная противница, холодная, расчетливая, готовая пожертвовать всем ради власти. Их противостояние — не просто борьба двух королев, а столкновение двух мировоззрений: романтического и прагматичного.

Цвейг пишет не просто о прошлом — он исследует природу власти, женской судьбы в мире мужских игр и цену, которую приходится платить за страсть. Мария Стюарт могла бы выжить, если бы была чуть менее эмоциональной, чуть более осторожной…

Цвейг избегает скучного академизма — его проза живая, кинематографичная. Он не просто пересказывает события, а заставляет читателя чувствовать — ярость Джона Нокса, страх лордов, отчаяние Марии в заточении.

Итог:

«Мария Стюарт» — это биография-трагедия, где история становится литературой, а королева — героиней романа. Если вы любите драму, психологию власти и красивый слог — эта книга для вас.

Оценка: 5/5
(Потому что хорошая историческая проза — это когда после последней страницы какое-то время сидишь в тишине, переваривая прочитанное.)

Кому понравится:
Тем, кто любит биографии с глубоким психологизмом.
Поклонникам исторических драм в духе «Песни льда и пламени» (только без драконов).
Тем, кто хочет понять, почему Мария Стюарт до сих пор вызывает споры.

Проникновенный роман о том, как чувство сострадания и желание проявить милосердие оборачиваются против самого человека, приводя его к душевному кризису и отчаянию.

Антон Гофмиллер оказался в  неудобной ситуации,пригласив на танец дочку хозяина поместья,которая волею судьбы оказалась парализованной..
Как же поступит офицер?
Принесёт глубочайшие извинения за свою оплошность,которая произошла из-за простого незнания,либо же ощутит внутри себя теплившееся чувство сострадания, которое будет только укореняться,побуждая его на самые неординарные поступки,лишь бы Эдит не чувствовала себя жалкой в своём безотрадном положении?

Стефан Цвейг смог провести некий психологический анализ! Он наделил офицера Гофмюллера не только добрым сердцем,но и всепоглощающим чувством сочувствия!Автор заставляет читателя задуматься не только над противоречащими поступками героев, но и о личных мотивах и возможной модели поведения, которые он бы воплотил, оказавшись в такой ситуации.

В романе Цвейга встретились две чистые и наивные души, где каждая права по-своему!
Разве можно ставить в вину юной девушке, которая впервые оказалась в обществе молодого человека, её привязанность и первые чувства? А в чём можно обвинить робкого и мягкосердечного офицера, чьи поступки зависят от мнения окружения, а желание быть спасителем в чужом горе несокрушимо?

Чувство сожаления и сочувствие идут рука об руку, но для человека губительной становится та минута, когда эти порывы переплетаются, заставляя его самого ощущать себя виноватым и сочувствовать не искренне, а с целью спасти и облегчить свои душевные терзания.
Произведение Цвейга наглядно показывает два мира, находящихся рядом, но не переплетающихся. Кто-то скажет что любой гуманный человек должен проявлять милосердие к бедам ближнего, иначе это будет истинное проявление эгоизма. Но важно не переступать эту тонкую черту, которая сделает вас пленником собственных добрых побуждений!

Кратко про сюжет:
Когда жизнь гарнизонная надоела вояке, и он находит "приют" в чужом доме. Дочь хозяина дома прониклась к нему очень тёплыми чувствами. Но, девушка больна. Она не ходит, и это заставляет его чувствовать себя виноватым.
От любви он заходит к ним? Или от скуки? От тоски по домашнему уюту? Эти вечера наполняют жизнь главного героя, но и дают надежду на счастье для девушки. Эдит влюбляется. Как и все больные она требует внимания. Она сложный человек.

Главный герой не видел, что девушка Эдит только сидит за столом, и приглашает её на танец. У девушки начинается истерика, потому что она не может ходить. Ему стыдно. Ему страшно попасть впросак, а что об мне подумают - главная мысль его. Весь город узнает.

Книга вызывает бурю эмоций. Мы все понимаем, что эти визиты по-сути оковы для обоих - Эдит она как птица в клетке, и даже такие визиты вызывают трепет, развлечение, что угодно. Ей одиноко. Эдит девушка, и мужское внимание приятно.
У него же стыд, обещание. Ему как бы плохо быть плохим. Хочет казаться хорошим.

Наш главный страх это стыд. Ему стыдно, что все подумают, что он любит калеку. Что девушка, которая не может ходить или танцевать может стать его спутницей.
Как часто нам стыдно за тех кто рядом. Как часто мы хотим показать, что достойны лучшего партнёра.

Её любовь, как оковы для него.

Советую обратить внимание на историю жизни родителей Эдит. Их история необычная. Вообще её отец один из самых интересных героев книги. Готов сделать ради дочери всё что угодно, но купить ей здоровье он не может.

Финал был зубодробительным. Я не могу описать весь спектр эмоций.

Эта фраза положила всё моё отношение к герою:
" -Так, точно господин полковник. Вообще, прежде чем пойти туда, я выпил коньяку и потом там, у них за столом, тоже порядочно... Однако..."
Никогда не думала, что книжные герои могут делать настолько больно мне.
Да, хорошо иметь дом, где тебе всегда рады и угощают вином и т.д.

Все дальнейшие события переплетаются с этой фразой. Заканчивается всё плохо. Эдит понимала, что он отступил, что он не любит её. Возможно если бы у неё был человек рядом, который любил, то не было бы этого финала.

Эта книга многому может научить.
Принять любовь от любого кто может тебя полюбить. Принять человека рядом, и не стыдиться его.

Ошибки которые равняются смерти.

До прочтения книги Стефана Цвейга имя Марии Стюарт было для меня просто именем. Цвейг настолько искусно раскрыл личность Марии Стюарт, настолько глубоко окунал в ее мысли и чувства, что жизнь Марии была раскрыта со всей силой драматизма. Безусловно, биография Марии Стюарт в данной книге романтизирована, наполнена мыслями и суждениями самого автора. Но романтизм и драматизм той эпохи настолько тесно переплетаются, настолько рьяно проникают один в другой, что иногда очень сложно сказать, а действительно ли настолько драматичны или романтичны описываемые события. Слог Цвейга индивидуален, я бы сказала даже, несколько сложен, но мне дико хотелось следовать за ним, идти дальше и дальше...познать, насколько это возможно, личность этой глубокой, романтичной, самодостаточной, величественной, но и саморазрушающей женщины...Марии Стюарт, Королевы Шотландской....

ᅠ ᅠЦвейг известен мне с огромной толстой книги, по-моему, с оранжевой обложкой, стоящая на полке с незапамятных времен. Оглавление в ней было на несколько страниц, словно ещё один небольшой рассказ. Время шло, книга пылилась, любовь к малой прозе так и не появлялась. Но между мной и Цвейгом пробежала искра в его романе.

ᅠ ᅠ Это оказалась диаметрально противоположная любовь, нежели у Эдит Кекешфальвы с Антоном Гофмиллером. Эта было не нетерпение сердца, а постепенная влюбленность в слог, сюжет, Вену, настроение. Превратившаяся потом, в крепкую и настоящую любовь до слез.

ᅠ ᅠС чистым сердцем могу назвать себя очень впечатлительной девушкой, но ни одна книга не держала меня в слезах на протяжении такого времени. Какое-то время чтение шло со скрипом. Жалкие метания, сопливые размышления, неудачные попытки взять на себя ответственность угнетали и заставляли страдать.

ᅠ ᅠ Хотела бы сказать, что параллельно упадническому настроение в романе расцветала настоящая и искренняя любовь Эдит, но не осмелюсь. Это любовь взросла на земле сострадания, слабости, тщеславия. И получилась жалкой, не способной к жизни. Ради любви должны работать две стороны, два человека, в одном направлении. А не догонять другого и бросать из-за сожаления слова ласки и любви.

ᅠ ᅠ В произведение набежали темные, грозовые тучи; ощущалась безысходность. И хотелось, чтобы все это закончилось тем, чем закончилось. Другого конца быть не могло. Любовь из сострадания ведет только к одному страданию...

Нетерпение сердца.

В сущности это была-бы обыкновенная и банальная история первой влюблённости, описанная автором, если-бы не одно но. И но это значительное : главная героиня Эдит прикована к инвалидному креслу. И вся жизнь богатой семьи, одной из известных в округе крутится вокруг этой девушки. Отец, желающий угодить ей всеми способами, облегчить её страдания, при этом даже не замечая, как втягивает в это других, лишая их тем самым собственной жизни и желаний. Его племянница , в результате обещанного ей наследства, вынуждена не по зову сердца, а по обязанности проводить всё своё время с Эдит. Это-же самое случается и с другим главным героем Антоном Гоффмиллером, которого судьба случайно сводит с этим семейством и знакомство с которыми станет для него роковым. Сначала пытаясь быть вежливым и предупредительным, он пытается загладить свою вину, но чем дальше, тем всё глубже увязает в этой истории. В силу своей нерешительности, отсутствия жизненного опыта, он совершает одну оплошность за другой, которые становятся непоправимыми. Какая ответственность ложится на него, совершенно не знающего, не понимающего жизни и не испытывавшего ещё сильных чувств..! Он, живший в замкнутом, мирке военного гарнизона, вынужден столкнуться с реальной жизнью. И понять, осознать, что жизнь эта требует постоянного принятия решений, и порой не только за себя, но и за других . И обладай он более решительным характером, способностью отстаивать собственное мнение, не пытаясь увиливать от ответственности, возможно, он не оказался -бы так втянут в эту историю. Конечно, и Эдит понять можно. Жизнь в инвалидном кресле, постоянные ограничения во всём. Молодая девушка вынуждена вести замкнутую жизнь, что не может не наложить отпечаток на характер. Конечно, каждый человек по-разному ведёт себя в той или иной ситуации, но здесь ещё многое зависти от окружения, которое пытается угадать каждое желание, почувствовать каждый порыв, тем самым не давая ей чувствовать себя обыкновенно, постоянно своим отношением напоминая ей о её болезни. Конечно, физически ограниченный человек чувствует себя неполноценным, порой никому ненужным, но постоянно с помощью этого манипулировать окружающими, твоими близкими, мне кажется недопустимо.
Сострадание и ответственность, долг и вина- такие непростые понятия, одним из которых учишься постоянно, а другие можешь тоже постоянно испытывать, особенно если вольно или невольно обидел кого-то. И мне кажется несправедливо обвинять здесь кого-то одного. И автор не навешивает ярлыки, не стремится показать всё в черно-белом цвете, а именно как и сама жизнь во всём её многообразии, в полутонах и оттенках.
Но почему-же мне порой было откровенно скучно ? Почему читая второе произведение автора я так и не могу понять восторгов многих по поводу его творчества ?
Казалось-бы, здесь достаточно интересная тема, раскрытие истинных характеров героев в непростых жизненных обстоятельствах, в тех условиях, когда открывается истинное его лицо, когда человек демонстрирует то, на что он способен и если есть что-то низменное, оно не замедлит всплыть. Но всё это должно читаться на одном дыхании, должно быть написано так, чтобы читатель лихорадочно листал страницы, затаив дыхание,ждал развязки. Местами мне казалось, что происходило переливание из пустого в порожнее, что только притупляло эмоции , вызывая одну - раздражение. На мой взгляд, роман очень сильно затянут. Описания похожих один на другой волнительных случаев, бесконечные моменты принятия "окончательных" решений, которые на следующей странице таковыми уже не являлись, как и раз за разом с завидным постоянством возникающие вспышки гнева и раскаяния у Эдит , одни и те-же реакции, одни и те-же мысли с небольшими вариациями. И это при том, что чем дело кончится - ясно с первых строк..Не будь всё это жёвано- пережёвано столько раз, возможно, ощущение трагичности ситуации было-бы острее и эмоции были-бы многограннее.
P.S. Может быть, на моё восприятие данного романа наложило свой отпечаток его прослушивание. Дело в том, что книгу я слушала в исполнении Евгения Терновского. Это какое-то издевательство надо мной и моими ушами. Порой хотелось, чтобы он замолчал, настолько это было ужасно. Тут и не захочешь, но поверишь, почему у многих любителей аудиокниг есть любимые чтецы...

Самая гневная и циничная моя рецензия))

Ох как же бесподобно хороша эта книга. Великолепный слог, изумительно точно прописаны персонажи. Настолько, что каждые 2-3 прочитанные страницы мне хотелось крепко сжать этот фолиант, ибо имеется он у меня в домашней библиотеке, прилично весящий, потому как напечатан на хорошей плотной бумаге, в твёрдом переплёте, и избить им героев с остервенением до кровавых соплей, благо издание моё предусмотрительно мною обёрнуто в целлофановую обложку( ну не для физических расправ, конечно, просто переплёт нежный, не хотелось бы случайно попортить)...В общем, занырнула я в повествование и собственные эмоции с головой. Что делает честь автору, потому как по моему мнению, если печатный слог способен вызвать такой отклик у читателя - это показатель мастерства)

Итак, за что ж, собственно, я пере убивала бы голыми руками большую половину персонажей.

"Пусть милостыня запотеет в руке твоей". Сильно сомневаюсь, что в начале века 20-ого люди не знали столь несложной апостольской истины. Сострадание - часть эмпатии, полностью или частично лишены эмпатии только люди, страдающие некоторыми психиатрическими отклонениями. Ибо эмпатия - это не что-то присущее человеку высших душевных качеств, эмпатия - это навык, благодаря которому мы социализируемся, а значит повышаем свои шансы на выживание как вид и как отдельные особи. Так вот, то, что происходит в этой книге - это не о сострадании вообще, а только о трусости и малодушии, хоть и под разными, иногда даже внешне благородными, личинами.

Что может быть ужаснее для родителя, чем смерть его ребёнка, особенно, ели это смерть не во младенчестве, а в тогда, когда ты успел насладиться первыми шагами, лепетом, бесконечными "почему?" и "как это работает?", успехами и обидными неудачами? Ничего, казалось бы, ан нет. Есть кое-что пострашнее. Болезнь, неизлечимая, неукротимая, неподкупная. Леденящий ужас и тупая боль от осознания, что ты не можешь оплакать смерть один раз и жить как-то дальше, а вынужден теперь и во веки вечные оплакивать своего живого ребёнка каждый день, каждый час, каждую минуту, секунду, миг. Смотреть ему в глаза, держать его за руку, кормить, ухаживать, одевать и видеть бесконечно при этом искалеченное своё дитя. Однако...

Однако. Кекешфальва, проходим на избиение Ты, хотелось мне тебя спросить всё повествование, вообще любишь свою дочь? Вот в принципе? Как дочь, как плоть от плоти своей, как душу свою? Или ты любишь её только шумной, бегающей, резвящейся? Вот что случилось от того, что ноги её перестали вдруг ходить? Ну да, это горе, горе липкое, ежедневное и оглушающее. Но разве она от этого перестала быть любимой тобой? Да, ты готов на всё, чтобы её исцелить, и желание твоё подобно жажде в пустыне. И да, к каким врачам ты только не обращался в попытках найти способ вернуть твоей дочери здоровье, это прекрасно. Но почему, старый ты козлина, всё это время тиранишь себя, дочь и окружающих бесплодными надеждами на прекрасную жизнь когда-то потом, после выздоровления? Дай ты жить дочери сейчас, сегодня. У тебя столько денег, на которые ты можешь выстроить во всём своем затрапезном городке пандусов, чтобы ребёнок твой не дома сидел в четырёх стенах, а социализировался. Бассейн ей вырой, на лошадь посади, она же так любила верховую езду, когда была здорова, не может держаться в седле, положи ты её на эту лошадь, пусть общается с животным. Нафига ты сам своими руками культивируешь в человеке чувство неполноценности? Ты не её жалеешь, ты не к ней испытываешь сострадание. Тебе себя жалко и ты просто боишься, страшно тебе, поганец, посмотреть горю в глаза и научиться с ним жить и сотрудничать, думаешь ты о том, за какие такие твои грехи твой бог карает тебя болезнью ребёнка, и, от того, что на руках не хватает пальцев их перечислить, надо тебе, чтобы чудесным "встань и иди" был ты прощён раньше судного дня. Фу на тебя.

Илона, звезда очей моих, твоя очередьТакая ты себе подруга, знаешь ли. Взять у несчастного отца девушки-калеки деньги с условием не выходить замуж, имея уже жениха, пока оная не выздоровеет - что это за жертвенность такая? Кому и для чего она нужна? Ты для чего убеждаешь таким поступком свою лучшую подругу, что в невозможности твоего личного счастья виновата непосредственно она и её неходячие ноги? Это такой вид сострадания - наложением вины? Любопытный способ, конечно, но можно я не буду им пользоваться? Второе. Рахат-лукум моего сердца, ты женщина вообще или самка безмозглая? Ты сама по собственному опыту и из бабской солидарности не понимаешь, что ты творишь, когда вместо правды, убеждаешь подругу в том, что человек, в которого она влюблена ей симпатизирует? Её ты жалеешь, или тебе до дрожи в коленях страшно, что если ты не перевесишь этот тянущий на дно камень в виде калеки-подруги на первого попавшегося мужика, то всё, на себе, как на семейной женщине можно смело ставить крест?

Гофмиллер, Тонни, дорогой, лучше бы ты застрелилсяНу ты сам постоянно осознаёшь, что все твои душевные метания ничего общего с состраданием не имеют, ты сам в курсе, что ты подонок и трус, так что, твой орден Марии-Терезии вполне заслужен.

Эдит, несчастная больная девочка, отодрать бы тебя розгами Ты, дорогуша, просто охренела. От слова "совсем". Вот что ты орёшь на всех как резанная, что тебе не нужна их жалость, а сама всё требуешь и требуешь этой жалости и этих жертв? Проблема твоя не в твоих неходячих ногах, а в том, что ты избалованная дрянь. В этом, конечно, по большей части окружающие виноваты, но, давай откровенно, вот не тиранила бы ты офицера этого постоянным напоминанием, что ты несчастненькая калека и поэтому всё вот так, а поиграла б ему на рояле, книжку бы обсудила, кисет вышила, вела б ты себя как обычная девушка, он бы может и забыл бы, что ты неходячая. А ты не хочешь любить человека, ты хочешь, чтобы тебя любили. А это вещи очень разные.

А вот вас, господин доктор, нужно бы было не просто избить, а избить до смерти, закопать, потом откопать и ещё раз избить Потому что вы тут самый, казалось бы, адекватный. Вот всё то, что я этим господам написала, ВЫ должны были им сказать, жестко и неумолимо. Медицина на данном этапе возможна только слабо реабилитирующая, но она не стоит на месте, я хочу помочь и буду искать, и сколько времени пройдёт - я не знаю, поэтому, пока я ищу - стараемся максимально жить обычной жизнью.

Когда из открытого сосуда Пандора выпустила беды и горести земные, лишь одна из них осталась и это была надежда.