Ночные дороги

Ночные дороги Газданов, как и его автобиографичный протагонист, знал не понаслышке - подобно многим эмигрантам 1920-х-1930-х годов, он работал в Париже ночным таксистом (долго - целых 24 года!) и познал всю глубину падения и тьму французско-русских душ.  Да и что такое профессиональное выгорание, знал даже слишком хорошо - люди, знакомые с депрессией, считают, что он весьма точно описал именно это состояние.

А впасть в депрессию водителю было от чего. Поначалу читать про мир проституток, алкоголиков, нищих и безумцев очень тяжело, и отношение к ним главного героя, который вроде как рисует себя  безукоризненным и чистым на фоне этой грязи, отнюдь не добавляет Парижу очарования, да и самого протагониста не красит. Он-то благороден, умён и до неприличия трезв, в то время как его визави уродливы, примитивны, пьяны, развратны и одержимы всеми известными пороками. Они обманывают, крадут, дерутся, страдают и мешают ему шествовать сквозь мрак ночи. Неприятны и они, и сам герой в своём снисходительном отношении к ним.

Однако сквозь, казалось бы, беспросветную мизантропию и вереницу нелицеприятных персонажей из мира парижского дна иногда проскакивает лучик надежды. Гайто вдруг с нотами тепла вспоминает пожилую даму полусвета Ральди, которую буквально спасает от голода. Ценит беседы с уличным философом Платоном о Декарте и Рембо. Хамит и ругается, но терпит страдающую от мужниного политического безумия проститутку Сюзанну. В такие моменты таксист и его спутники похожи на людей, не выкрашенных строго в чёрные либо белые тона.

Некоторые эпизоды книги даже по-своему забавны, хотя это смех сквозь слёзы. Взять хотя бы турне старичка по публичным домам или вечных партийных функционеров и рьяных общественников Ивана Петровича и Ивана Николаевича. Как говорится, всё это было бы забавно, если бы не было так грустно.

Самое интересное, что в этом произведении, по сути, нет никакого сюжета. Щедрой рукой автор отрезает нам ломоть собственной реальности, погружая нас в мир образов и переживаний, череду диалогов и поток мыслей. Здесь нет развития событий и яркой кульминация - есть просто жизнь, но написано настолько хорошо,  что когда роман внезапно заканчивается, испытываешь даже какое-то разочарование.

К моему большому сожалению моя вторая попытка подружиться с автором также не увенчалась успехом.
Я люблю Париж как большинство женского населения бывшего СССР.
Париж для нас чудесная мечта, город окутанный розовыми облаками из пирожных, цветов, нежного ласкающего дуновения ветерка на Елисейских полях…
И хотя я как человек практический, понимаю, что на самом деле у любой медали есть оборотная сторона и в любом самом прекрасном городе есть помойки, убогие районы и небезопасные трущобы, но осадочек, как говориться, остался.
Ну не принимает моя душа этой чернухи применительно к Парижу.
Все люди там у него сплошь неудачники, дураки или мерзавцы.
Один он стоит стройный, спортивный и волевой.
В общем откланиваюсь, больше водить знакомство с втором не планирую.

Славная книга. Иногда Газданов злоупотребляет общими рассуждениями, иногда повторяется, но в целом это добротный французский экзистенциализм 20 века. Причем без склонности к антисоветчине. Чем-то напомнило Селина, но в отличие от последнего автор гораздо более добрый и человечный, несмотря на заявления в духе:

Авторская позиция противоречива. Он декларирует свое равнодушие к окружающим, но при этом постоянно заводит какие-то знакомства и участвует - без малейшего гешефта - в их жизни: как бы нехотя, но при этом систематически. Социальная критика на одной странице легко переходит в шпильки в адрес мещанства на другой. Эмигрантская ностальгия прерывается мыслью, что объекта этой ностальгии, не только больше не существует, но, вероятно, никогда не существовало и прежде. Газданов совершенно не склонен ни к систематизации, ни к рационализации своей жизненной позиции, в чем, собственно, нет ничего плохого, даже наоборот. Зато образы довоенного Парижа, где автор проработал больше двадцати лет таксистом, интересны и колоритны.

В общем, отличная вещь под подходящее настроение.

"Ночные дороги" - моя первая, но теперь уж точно не последняя встреча с этим автором. Современник Набокова и Булгакова и эмигрант, в отличие от них несправедливо недооцененный - он был практически неизвестен в России до 90х годов прошлого века, да и после получил куда меньше славы и внимания, чем стоило бы.
"Ночные дороги" - плотная, густая, но в то же время текучая проза, которая буквально обволакивает и утягивает за собой. Несколько сюжетных линий идут параллельно, не пересекаясь, но переплетаясь, образы персонажей - обитателей ночного, придонного Парижа тридцатых, за судьбами которых наблюдает главный герой, ночной таксист, так же, как и они, потерянный и потрепанный жизнью - проступают постепенно и становятся все более выпуклыми, слой за слоем, оживают и вызывают если не симпатию, то как минимум сочувствие. Идеально подходит для осенних и зимних вечеров (в дороге читать не рекомендую - можно случайно пропустить остановку).

Неприятный осадочек остался у меня после этого произведения. Автор прекрасно владеет словом, но всё сводится к одному, как говорил Задорнов, «какие же они все тупые». Причём все, абсолютно все. Про кого бы не говорил писатель, все, с кем он бы не сталкивался, были для него ограниченными людьми. А сводила судьба его со множеством людей в различных городах и странах. Да, из всей массы людей, с которыми он так или иначе сталкивался, особенно будучи ночным таксистом в Париже, он выделил для себя двух людей: Ральди и Платона. К ним у него не было хамски пренебрежительного отношения, которое раздражало меня в нём, не было чрезмерного высокомерия. К ним у него было покровительственно- снисходительное отношение человека, ставящего себя выше всех, человека, которому волею судьбы мало что удалось добиться, на тот период времени, в своей жизни. Но вместо того, чтобы самосовершенствоваться самому, он уничижает других. Конечно, так ведь проще. Очень раздражала его навязчивость в суждениях о других людях, его эгоцентризм.
Хотя…может быть я читала эту книгу не в то время и не с тем настроем.

Эта книга - тлеющий уголек. Затухающая свеча. Догорающая лучина... Угасла Ральди, от искрящей молодости которой не осталось и пепла... Потушил сам себя некогда полыхавший Федорченко. Медленно, но верно тускнеет Платон. Дотлевает блеклая Алиса...
Вот и герой живет, горит непрерывным синим пламенем, с неизменной мыслью о том, как суждено померкнуть и ему самому...

А что же остается нам, читателям? Думаю, рановато еще нам разделять участь холодной золы, хотя бы потому, что человеческие истории, запечатленные в книге (какими бы они ни были жизненными, горькими и поучительными) - не про нас и совершенно не имеют ни малейшего к нам отношения. Так что... дружно рдеем-пламенеем, ребята, ровно столько, сколько нам отведено, напевая "гори, гори ясно, чтобы не погасло"!