Мой театр. Книга вторая

Тут в зале что-то ахнуло, охнуло, грохнуло, будто взорвалось, гулким эхом долетело до кулис. Публика не просто хлопала, кричала, в зале стоял дикий ор… Нас принимали, как Юриев Гагариных.

…танцевали мы с такой отдачей, что от нас разве что искры не летели. Я чувствовал себя просто атомной электростанцией по количеству выделяемой энергии.

У меня внутри какая-то пружина сидела. Я не просто был помешан на танце, я по отношению к своей профессии испытывал дикий голод, хотелось танцевать, танцевать и танцевать. Я чувствовал себя, как ребенок, который впихивает в себя одно пирожное, другое, третье, уже от жадности. Я понимал – у меня на танец остается все меньше и меньше времени, оно вот-вот закончится. Я должен был «наесться» танцем до такой степени, чтобы у меня потом никакой тоски по нему не возникало.

Видеозапись – это, конечно, удобно, но она ни в коей мере, даже сделанная специально для кино или телетрансляции, не может заменить спектакль, идущий на сцене театра.

Потрясающая дама: сигарету изо рта не выпускала, ходила еле-еле, подагра, артрит, а пальцы бегали по клавиатуре рояля с невероятной скоростью, ни одна нота мимо не пролетала.

Не так давно очень пожилой педагог кричал в театре во всеуслышание: «Цискаридзе никогда не был артистом Большого театра!» На вопрос Родькина: «Как это? Он был его премьером двадцать один сезон!» – «Он никогда с нами не общался!» – был дан ответ. Как же я смеялся по поводу такого заявления. Мне большего комплимента никто не делал. Какое счастье, что я мог себе позволить никогда с ними не общаться! Общаться с шушерой?!

Я же когда кричу, слышно далеко, голос-то у меня громкий. Часто я кричу не для того, чтобы накричать, а для того, чтобы моя энергия передалась, подхлестнула артиста…

«Николай, приезжайте еще, так приятно вас видеть!» – «Я с удовольствием приеду, если вы отремонтируете свой вокзал, – губернатор и окружавшая его местная власть просто замерли от моей тирады, но я продолжил: – Вы, видимо, все на самолетах летаете, а многие люди поездами к вам в город приезжают, выходят из вагона и видят ваш вокзал. Вы бы зашли, посмотрели, какая там грязь и разруха…»

Ты реально заслужил не общаться с теми людьми, которые делают тебе больно…