Мой театр. Книга вторая

Впоследствии не раз анализируя свою жизнь, я понял, что, отрицая или не принимая что-то, говоря: «С кем угодно, но со мной это не произойдет», жизнь обязательно поставит тебя именно в эту ситуацию.

Я как артист никогда не был обделен цветами, мне всегда на сцену выносили «сады Семирамиды». Но здесь сложилось ощущение, что я – Ленин, и мне к Мавзолею, как во времена СССР, несут букеты.

В тот момент маятник моей судьбы качался с какой-то сумасшедшей, невероятной амплитудой: от назначения на пост директора ГАБТа до увольнения меня, якобы за прогулы, из того же ГАБТа!

«…– кто сейчас для кого просто так что-то делает?!» От его откровенного цинизма у меня дыхание перехватило. Как ему такое в голову могло прийти!

«То, что ты сейчас сделала, – это полная победа… полная! Над искусством!»

Туфли для артиста балета – как скрипка или виолончель для профессионального музыканта.

Мое имя становилось брендом без каких бы то ни было усилий и вложений с моей стороны, я просто продолжал честно работать.

У меня было ощущение, что мы кланяемся дольше, чем шел сам спектакль.

…репетировали часа по четыре, пока перед глазами не появлялись звездочки, а ноги не переставали слушаться.

Наша советская система образования гениальной была! Пусть дети в школе не всё в Толстом или Достоевском понимали, но они знали, кто это и что они написали.