Schall und Wahn

Пару лет назад столкнулась я с весьма категоричным мнением, что Фолкнер безнадежно устарел для чтения. Ответить мне было нечего , поскольку знания ограничивались лишь названием пары романов, именем и его принадлежностью к "южным" писателям Америки. "Шум и ярость" вторая встреча и на полноценный аргументированный спор меня пока не хватит, но одно скажу твердо - человек , создавший силой воображения целый округ для своих героев, заслуживает внимания.

Да, Фолкнер не прост. Не зря вспоминают его рекомендации о четвертом прочтении в целях понимания сути.
Да, в каждой его строке чувствуется живая мысль. И просто скользить взглядом по страницам у вас не получится.
Да, две прочтённые мной книги имеют совершенно разный стиль повествования. И к "Шуму..", особенно в первой части , надо приспособиться. Но это оправданно темой и героями.
И, наконец, да - пересказать сюжет можно. Но это все равно что стихи переписать прозой, кастрируя рифмы и размер.

Итак, округ Йокнапатоф на американском Юге - место куда не только помещены герои книг. Это нечто особое , жизнеспособное, обладающее собственным характером , историей и даже моралью. Целостный полигон для наблюдения за человеческим характеров во всем его многообразии. И пусть большинство героев неидеальны, да что уж там, иной раз добрым словом помянешь Уильяма Теккерея с его определением "роман без героев", но одно неизменно все это реально. И Квентин, и Кэдди, и Джейсон, и бедняга Бенджи все они имеют плоть и кровь.
Четыре части - четыре взгляда - четыре восприятия - четыре стиля.
Единое место - дом Компсонов. И Кэдди, единый центр, к которому тянутся все - время, герои, события. Единый центр и, одновременно, разрушающий элемент. Нет Кэдди - нет семьи. То что мы чувствуем в попытках найти логику воспоминаний Бенджи, мы находим в дальнейших историях Квентина и Джейсона. И назвать можно это одним словом - распад.

Так же как и в Свет в августе тема времени присутствует в книге. И опять для каждого героя оно существует и чувствуется по-разному. Сознание Бенджи, не умеющего понять разницу между "прошлым" и "настоящим", для которого жизнь это образы - для него времени нет вообще.
Или Квентин - для него время это враг, уничтоживший его личный мир. Где-то там позади остались дом, отец, Кэдди...семьи и детство.
И даже Джейсон, самый реалистичный, циничный. Представляющий что такое время и знающий ему цену. Для него так же все осталось в прошлом. В его жизни есть место лишь для мести.
По восприятию мира этих трёх таких разных и таких похожих героев трудно выстроить единую линию фактов. Нужен "надёжный" свидетель для того, чтобы нить времени могла вести нас от прошлого к будущему, чтобы семья Компсонов имела свою историю, чтобы ее распад показал нечто большее. Разрушение того, что раньше называлось Югом. Современное общество, теряющее человечность. Людей, которые отдаляются друг от друга. Для этого в романе есть часть четвертая, часть Дилси.

И вот после того как "Шум и ярость" становится не только рассказом о развалившейся семье, но и социальным романом, наполненным противоречиями. Этот роман, о котором раньше бы сказали "он о влиянии общества на личность" и я согласна с этим утверждением - не современен? Одно меня смущает - у героев Фолкнера, в основном, нет будущего как такового. Лишь бедняга Бенджи с поломанным цветком в руке. Бенджи, вопящий при крике "Кэдди!" на поле для гольфа. Бенджи, который любит кататься по кругу в определенном направлении. Бенджи, который так любил запах сестры - запах деревьев...

Всякий живой лучше всякого мертвого но нет таких среди живых ли мертвых чтобы уж очень были лучше других мертвых и живых.

Прочитано в рамках московского книжного клуба "Цветок папоротника".
Это гениально. Нет, серьезно. Признаться, если бы я на первых порах прочтения не зарылась в пару критических статей, кто знает, каким бы было впечатление. А так у меня были козыри в рукаве, которые облегчили путешествие по роману, где так сложно оставаться человеком, не упасть и не потянуть за собой в топь остальных.

Я не читала Улисса , я только в самом начале прочтения, поэтому мне сложно сказать, сколько Фолкнер создал сам, а сколько под впечатлением от Джойса. Тем не менее, в "Шуме и ярости" я наконец-то нашла для себя ответ на вопрос о том, как в своей работе реалистично и сильно отразить поток воспоминаний о прошлом, поток обрывочных и непоследовательных вспышек-картинок-мыслей, которые возникают в сознании того или иного персонажа. Отразить так, чтобы одновременно не терялась картинка настоящего, чтобы обрывки памяти и разума шли в ногу текущим рассказом, а не отдельными главами или эпизодами. Как оказалось, все гениальное просто. Для этого Фолкнер использует курсив - и читатель уже не может отбиться от роя воспоминаний, яростного шума того, что было, могло бы быть или так и не случилось. В "Шуме и ярости" есть несколько моментов апогея этого потока сознания, от которых не сбежать, не укрыться - приходится только зачарованно смотреть, как тонет в этой буре рассудок. Прошлое, настоящее и будущее в единый момент времени.

Роман выверен не только по стилю (начиная от названия и заканчивая диалогами), но и по композиции - история падения старого рода, а также каждого отдельно взятого человека, раскрывается в четырех отдельных, но крепко взаимосвязанных частях повествования, у каждой из которых своя манера изложения, временная спираль и секреты без ответов. Сам Фолкнер на целых 3/4 повествования замолкает и дает слово своим персонажам, устраняя себя как судью или создателя - он просто наблюдатель-свидетель, как и все мы. Лишь в четвертой части словно слышишь его голос - немного усталый, мол, видишь как оно все печально заканчивается, мой друг.

Как итог - я до сих пор тихо восхищаюсь этим четко выверенным и продуманным произведением, где, казалось бы, нет места трезвости рассудка. Местами тьма, а местами более чем потрясающе. О чем этот роман? В нем истории жизни и смерти, разочарования и падения, тьме внутри нас и безумии, умении забыться или умении убегать. Но самое главное - о том, что даже в полном упадке и разрушении выстоят сильные волей - те, кто остается собой всегда. Мои 10 из 10.

"Шум и ярость" – это история одной семьи, история упадка, любви и ненависти. Текст членится на четыре части, у каждой из которых свой повествователь: в первых трех – братья Бенджи, Квентин и Джейсон, а в четвертой части мы слышим голос самого рассказчика, внимание которого сосредоточено на Дилси, много лет прослужившей в семье Компсонов. Хронотоп романа охватывает отрезок почти в тридцатилетие, но особенно концентрируется на важнейших событиях 1910–1928 годов. И если бы Фолкнер не указывал нам, в каком году разворачивается действо, самостоятельно разобраться было бы ой как непросто.

И первая часть сразу же оказывается невероятно трудной для восприятия. Во-первых потому, что используется прием "потока сознания". Во-вторых, у нас здесь крайне ненадежный рассказчик: Бенджи скорее всего страдает олигофренией, а потому его уровень восприятия застыл в возрасте трехлетнего ребенка; он осязает мир, но причинно-следственные связи, мотивировку многих событий упускает. Это ложится на плечи читателя (и в дальнейшем разъясняется, конечно, но сначала все может показаться очень непонятным). Третья сложность – нелинейность повествования: события жизни перепутаны, лишь по смутным подсказкам (в первую очередь, исходя из того, кто нянчит Бенджи в данный момент), мы понимаем, какой отрезок времени описывается. В первой части изложена канва и проблематика всего романа, но считывается это с трудом: либо в виде догадок, либо вообще озарение приходит позже.

Во второй части повествование принадлежит Квентину. Тут у нас тоже поток сознания и нелинейность: хотя это последний день жизни Квентина, решившего совершить самоубийство, событийно он переполнен и случившимся здесь и сейчас, и воспоминаниями прошлого. Сломила Квентина история его сестры Кэдди, ведшей распутный образ жизни и в конце концов забеременевшей вне брака и вынужденной выйти за другого, чтобы скрыть позор. Квентин – символ южной аристократии, так и не сумевший примириться с изменившимся миром, не нашедший в нем места. Персонаж он симпатичный, но сам себя обрекший на гибель.

Третья часть рассказывается Джейсоном, оставшимся главой семейства, страстно презирающим дочь Кэдди, которая живет теперь с ними, и так и не простившим ни Квентину его уход, ни поведение Кэдди. Он – антигерой: тиран, скряга, слепо обвиняющий других в упущенных шансах. И если мерилом поведения Бенджи и Квентина является любовь (и в первую очередь любовь к Кэдди), Джейсон поглощен ненавистью. Еще одна тупиковая ветвь, но в отличие от первых двух не вызывающая ни сочувствия, ни жалости.

В своей Нобелевской речи Фолкнер заявлял, что в каждом своем романе он воспевал стойкость человеческого духа. И есть в этом романе героиня, которую не сломили удары судьбы – Дилси, чернокожая прислуга, на плечах которой стоит весь дом Компсонов. На ней готовка и уборка, забота о Бенджи (к которому она относится с искренней теплотой и участием), она же пытается усмирить гнев Джейсона и угодить их матери-ипохондрику. Без нее дом бы рухнул.

Прочитала с огромным удовольствием. Текст и страшный, и лиричный, как всегда у Фолкнера – исследование ликов зла и любви. Но советую с осторожностью – очень уж специфическая проза, первая часть отвратить может многих. Но если осилите – оно того стоит.

Этот год у меня неожиданно прошел под знаком модерна в литературе. По крайней мере тех авторов начала 20 века, которые широко использовали в своем творчестве стиль "поток сознания". В сентябре прошлого года я начали читать "Улисса" Джойса (и продолжила до января этого), весной было знакомство в "Миссис Дэллоуэй" Вулф и вот теперь Фолкнер. Относительно двух вышеупомянутых авторов данный понравился мне гораздо сильнее. И первая часть, представляющая собой поток сознания идиота, зашла мне в полной мере. Сознательно начав читать роман без знакомства с аннотацией и историей произведения, я быстро поняла, что история рассказывается от лица человека, недружащего с разумом, а потом просто смирилась с этим и с тем, что мало что понятно из его взгляда на мир. И как-то погрузилась в этот поток сознания с головой, получая даже удовольствие от наблюдаемого. Плюс мозги активно включились в процесс, поминутно выдавая мне версии происходящего и помогая свести концы с концами. Так что на конец первой части кое-какое представление о существующей экспозиции было. Правда как запуталась в Квентине с Квентиной, так и не разобралась. И вторая часть далась мне даже тяжелее, притом что более связная, ведь здесь рассказчик больше дружит с головой, хотя и не совсем, периодически погружаясь в воспоминания до такой степени, что теряет всякую связь с настоящим, особенно под конец части. Но какой у автора язык! Это настоящая поэзия! Завораживало настолько, что сама история уже не играла значения, притом, что она не относится к тем, что я предпочитаю. Герои, те, что осознают происходящее, мне оказались несимпатичны, события описаны размазано и многие умолчания приходится угадывать, да и драйва никакого нет, сплошные проблемы обычного семейства, в котором кто-то гуляет, кто-то пьет, кто-то ноет, а кто-то ворчит непрестанно. Вот, черт его знает почему, но зашла эта история, помотала мне нервы и надолго останется в памяти. А то еще и перечитать потянет.

Когда я взялась за «Звук и ярость» Фолкнера, честно, я не знала, чего ожидать. Слышала, что это великая классика, что книга сложная, но важная, и … ну, решила попробовать. В итоге — это было как погружение в бурный поток сознания: сначала тебя швыряет во все стороны, ты вообще не понимаешь, где оказалась, но потом течение подхватывает… и ты начинаешь видеть красоту и глубину.

Нелинейный сюжет, скажу я вам — это испытание для терпения! Особенно если любишь, чтобы всё было по полочкам. Данное произведение (особенно первая часть) — уж точно не такой случай. В начале, где всё рассказывается от лица слабоумного парня Бенджи — как кусочки пазла, разбросанные по столу — ты пытаешься их собрать, но половину деталей будто кто-то спрятал. Отдельные эпизоды, разрозненные во времени. Множество имен, которые трудно сразу сопоставить и определить, кто кому и кем приходится. Вся книга, в общем-то, и состоит из таких вот разрозненных воспоминаний героев, просто у остальных членов семьи они стройнее и чётче.

Если отвлечься от авторского стиля — что, собственно и надо сделать, ведь ты как читатель не можешь на это повлиять, как не выбираешь, скажем, пойдет ли сегодня дождь или будет светить солнце — то просто начинаешь плыть в этом потоке и с интересом смотреть по сторонам. А именно следить за судьбой персонажей — семьей Компсонов.

Повествование ведется от лица трех братьев. Основные события происходят в 1910 и 1928 году. Жизнь этой семьи наполнена трагедиями, отчасти связанными с их собственным выбором, моральными устоями. Через поток воспоминаний героев следишь за тем, как рушится их привычный мир - и с моральной точки зрения, и с экономической. Эта семья переживает упадок, к которому их привели их собственные поступки. В конце они уже сами словно плывут по течению туда, где всё предрешено.

Как ни странно, центральным персонажем книги является Кэдди, сестра главных героев, у которой нет собственного «голоса» в повествовании, но о ней вспоминают все действующие лица. С нее, по мнению части семьи, и началось «падение» (раняя беременность вне брака, развод, порицаемый семьёй образ жизни ). Но дело, конечно, не в ней. Кэдди послужила лишь катализатором последовавших событий. Каждый член семьи Компсон так или иначе сыграл свою отрицательную роль. К тому же все они отчаянно цеплялись за прошлое, за привычное, в то время как мир вокруг них стремительно менялся.

Несмотря на необычный авторский стиль повествования, «Звук и ярость» - интересная, психологически насыщенная драма одной семьи. История тяжелая и печальная. В начале книги переводчик предупреждает о том, что не всё можно понять без знания контекста (истории США, отсылок к произведениям Шекспира, например). Также кому-то, возможно, захочется сначала взглянуть на список действующих лиц, потому что в первой главе разобраться, кто есть кто, довольно сложно. Тем не менее, произведение интересное и определенно заслуживает внимания. Я слушала аудиокнигу, поглядывая в текст.

"Шум и ярость" выдающаяся, но очень тяжеля вещь. Тяжелая для восприятия, для понимания. Никому не советовала бы ее читать в оригинале даже тем, кто полностью уверен в своих силах. Я только что закончила чтение, занявшее у меня три дня и могу сказать, что я просто опустошена. Голова отказывается работать. И, если даже читавшие на русском говорят, что книга сложна для восприятия, то что можно сказать о чтении в оригинале? В общем, я предупредила, лучше не рисковать! Но, тем не менее, несмотря на все сложности, книга мне очень понравилась. Я не представляю, как такое можно написать.

Книга написана в четырех разных стилях. Начинается повествование с наблюдений Бенджи, дауна. Короткие предложения, подмеченные мелочи, из которых не собирается никакой картинки, тут и там разбросанные фразы, мелькающие лица, все это похоже на калейдоскоп, который никак не может сложится в цельный образ. Общее ощущение полной потерянности. Что я вообще читаю? Вторая часть - это настоящий поток сознания, я подчеркиваю слово настоящий. То, что я читала у других модернистов не идет ни в какое сравнение. Фолкнер так умело использует знаки препинания и временами их полное отсутствие, что создается полное впечатление, будто на тебя обрушился водоворот, поток мыслей без логики и направления. Прошлое, настоящее смешаны так, что и не разорвать, одни сюжеты, другие, бессвязные мысли Квентин - самая тяжелая часть произведения для восприятия. Ловишь мысль, а она ускользает из рук, как угорь. Перечитываешь строчки, но потом вновь теряешь суть. И ведь действительно иногда мысли так бегут, что уловить их смысл может только тот, кому эти мысли принадлежат, да и он не всегда в состоянии это сделать. В третьей же части повествование становится традиционным - оно ведется от первого лица, от лица Джейсона. Наконец-то постепенно начинает приоткрываться завеса тайны, туман, шум мыслей отступают, и читатель погружается в трагедию семьи одного из южных штатов США. И только в четвертой части слышен голос автора, а повествование ведется с точки зрения чернокожей Дилси, верной и преданной прислуги семьи, которая изо всех своих сил пытается склеить то, что склеить уже невозможно. Самая печальная часть книги, некое подведение итогов.

Сюжет собирается из осколков событий, потока и шума воспоминаний, холодных, расчетливых мыслей, печальных наблюдений... Такова жизнь, показанная глазами четырех членов семьи. Как порой различается одни и те же события глазами разных людей даже несмотря на то, что они самые близкие родственники, "кровь и плоть", но как различны их судьбы, страдания, мысли и мнения... и ярость, злость на то, что все произошло именно так. Злость на недалекость матери, безразличие и расчетливость Джейсона, ошибки Кэдди, непонятость Бенджи. Такова жизнь, и Фолкнер собирает ее будто паззл в одно большое полотно судьбы.

«В мире много сил великих,
Но сильнее человека
Нет в природе ничего».
Софокл

Главный роман Фолкнера «Шум и ярость» получил признание не сразу, и если сейчас нет сомнений, что это - одно из величайших произведений XX века, то после публикации в 1929 году роман долгое время оставался незамеченным и непонятым, и только после успеха «Святилища» обратил на себя внимание сначала критиков, а затем постепенно и читателей. Ни на что не похожий роман считается, и многие, наверное, согласятся, одним из самых сложных для восприятия и понимания произведений в мировой литературе. Как ранний пример литературы абсурда, «Шум и ярость» и ценится критиками в первую очередь за технику написания, как великолепный образец потока сознания, идея книги становится вторичной, хотя стиль, язык романа лишь выстраивается вокруг придуманной истории, они средство, а не цель.

В 1949 году в нобелевской речи Фолкнер произнесёт слова, которые станут ключевыми для понимания идейного содержания всего его творчества: «Я верю в то, что человек не только выстоит - он победит. Он бессмертен не потому, что только он один среди живых существ обладает неизбывным голосом, но потому, что обладает душой, духом, способным к состраданию, жертвенности и терпению». И читатели будут удивлены, неужели именно эту мысль писатель выразил в романе «Шум и ярость»? «Да, это именно то, о чем я писал во всех своих книгах и что мне так и не удалось выразить. Я согласен с вами, не удалось, но я всё время пытался сказать, что человек выстоит, выдержит…» А может быть, всё-таки удалось?

Для тех happy-few, кто и так чувствует веру в человека, и не только в «Шуме и ярости», а во всех без исключения книгах Фолкнера, дальнейшее объяснение будет только доказательством очевидного, но нередко читатели (и какие!) видят в романах Фолкнера исключительно страдания, жестокость, инцест, падших женщин и «прочие мерзости». Другими словами - крушение мира и абсолютную безнадежность (такое же видение характерно и для творчества Достоевского, очень близкого Фолкнеру писателя: «бесконечное копание в душах людей с префрейдовскими комплексами и упоение трагедией растоптанного человеческого достоинства»). Наверное, самой распространённой «точкой» восприятия романа является рассмотрение его через призму того самого монолога Макбета о бессмысленности жизни – ну кто из читавших «Шум и ярость» не знает о происхождении названия? (Здесь не лишним будет напомнить, что первоначально роман назывался «Сумерки). Даже Жан-Поль Сартр при всей проницательности и умении читать между строк делает следующий вывод о «Шуме и ярости»: «Фолкнер использует свое необычайное искусство, чтобы описать мир, умирающий от старости, а нас - задыхающимися и испускающими дух. Я люблю его искусство, но я не верю в его метафизику. Запретное будущее - это всё-таки будущее».

Почему «Шум и ярость» воспринимается как «мир без будущего»? Конечно, сюжет романа, в сущности, представляет собой историю падения одной семьи, показанную даже не в свой кульминационной момент (1910-1912 годы присутствуют ретроспективно), а в момент конечного разрушения. История действительно безнадёжная, поскольку ничем «хорошим» книга не оканчивается, надежд на будущие поколения, способные восстановить славу предков, автор не оставляет. (Фолкнер в одном из интервью лаконично определил причину гибели семейства Компсонов: «они живут в 1860-ых»). Но всё сказанное будет справедливо, только если рассматривать «Шум и ярость» исключительно как рассказ о Компсонах, не замечая общечеловеческую историю, которая не просто присутствует в романе, а является её лейтмотивом.

Сама по себе история семьи рассказана уже в первой части, не стоило и писать остальные, а лишь предоставить критикам и исследователям время на создание необходимого комментария. Но продолжения нужны были Фолкнеру не только для того, чтобы показать те же события глазами других героев, а чтобы выявить в этих событиях общечеловеческое, «главную суть», ту самую, о которой сказано в нобелевской речи. Человек выстоит. И есть три доказательства существования веры в Человека в романе.

1. Бенджи
Вероятно, первое «доказательство» покажется сентиментальным и несколько надуманным, но человек выстоит, потому что... Бенджи не в Джексоне. Конечно, он там окажется как только не станет матери, но пока – нет. И пусть причина тому лицемерное «что скажут люди». Не знаю насколько оправдано сопоставление Бенджи с Христом – ему тоже 33 года, он страдает от насмешек и несправедливого обращения, интуитивно чувствует людей, обладает «чутьём», когда кто-то сходит с «правильного пути», у него библейское имя, библейское же и основное время действия романа - Великая пятница, суббота и Пасхальное воскресенье. Но то, что отношение окружающих к Бенджи - вроде теста на человечность, это так.

2. Дилси
Легко можно объяснить (особенно после появления психоанализа) судьбу Кэдди, Квентина, Джейсона и Квентины с точки зрения тех условий, в которых они выросли. Но для Фолкнера никогда внешние обстоятельства – среда, наследственность, несчастливое детство и т.д. - не могли служить оправданием человеческому поступку, для него не существует зла поневоле. Судьба Дилси не менее трудная, чем судьбы компсоновских детей, но несмотря на несправедливость, тяжёлый и неблагодарный труд, капризы хозяйки, что-то заставляет Дилси продолжать служить семье, быть доброй, отзывчивой, готовой на жертвенность и самоотречение. Дилси, безусловно, тот человек, что побеждает.

(У Розанова есть короткая заметка о генерал-адъютанте Александра II Александре Михайловиче Рылееве, который «какая бы ни была погода, каждый день шёл пешком утром и молился у гробницы императора. Он был обыкновенный человек, — и даже имел француженку из балета, с которой прожил всю жизнь. Что же его заставляло ходить? кто заставлял? … Явно — это привязанность, память, благодарность. Отнесем 1/2 к благородству ходившего: но 1/2 относится явно к Государю». Так и здесь, несмотря на крах семьи Компсонов, есть в них, в истории рода и в самих его представителях что-то действительно аристократическое, что-то достойное служения, веры, памяти. И Дилси это чувствует).

3. Джейсон
Фолкнер, как и Достоевский, снова напрашивается эта параллель, утверждал свой положительный идеал через описание отрицательного. И пока читатели, даже один-единственный читатель чувствует, где в романе зло, и где добро – человек выстоит. Вера в человека даже не в образе Джейсона, как «не человека вообще», она в читательском восприятии, способности сострадать и видеть зло.

Главная сила и мощь Фолкнера заключается именно в том, что при всём трагическом мировосприятии, ощущении несправедливости мироустройства и бессмысленности жизни («Успокойся, успокойся, душа! Это ненадолго. Давай потерпим – пусть неправедность творится у нас на глазах»), при отсутствии наивного чувства в «светлое будущее», он тем не менее верит в Человека.

П.С. В «Дневнике писателя» у Достоевского есть небольшое эссе «Приговор», убедительно доказывающее логичность самоубийства. Мораль эссе проста: человеческая жизнь не имеет смысла, если не существует «высшего слова, высшей мысли». Является ли этим словом только слово религиозное, как у Дилси? Не знаю. Возможно, это слово – сама Жизнь, способность человека продолжать жить, зная о смерти, зная о бессмысленности и бесцельности человеческого существования, неискоренимости зла и случайности всего сущего. Продолжать жить, не в этом ли главная сила Человека?

Произведение Фолкнера поражает своей масштабностью и тяжеловеностью. Это моё второе знакомство с автором, первое произведение, которое я прочитала, было Уильям Фолкнер - Свет в августе - оно оставило глубокую рану в моей душе.

Здесь, хоть в итоге я и поняла весь замысел или, по-крайней мере надеюсь, что поняла, оно не так оглушило меня , потому что продираясь, а я действительно продиралась сквозь очень запутанное начало...Речи больного члена семьи... Я была меньше впечатлена итогом.

Хотя мне понравилось, и как всегда слог автора, его язык заставляет замирать, заставляет думать о серьезном, при том, что описывается простая обычная семья. Проблемы, беды одного члена семьи тянут за собой или по-крайней мере влияют на жизнь другого меняют судьбу третьего... Это так буднично, но автор описывает это так трагично, так глубинно, как будто произошло страшное непоправимое вселенское горе... Я не так восхищена, но безсомненно, что автор вызывает у меня дрожь... И хочу настроиться и на следующую книгу автора...

Мой излюбленный способ знакомства с новыми авторами - с нуля, никогда им не пренебрегаю, если есть шанс. С Фолкнером именно такой случай и произошел.
Разумеется, много раз слышала его фамилию, но без каких-либо описательных прилагательных кроме "хороший", и вот, благодаря лайвлибу и игре "Игра в классики" эта книга оказалась у меня в руках.

Начала читать, и разумеется, ничегошеньки не поняла: все текст текст текст, только начинаешь вьезжать, как сразу все резко меняется. Только осознаешь, что Бенджи 33, как его сразу давай носить на руках. Странности.

Кому сколько лет? Кто все эти люди? что происходит? Непонятно.

Все пять стадий принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия и само принятие прошли за четверть книги, после чего решение о деффективности моего мозга было принято единогласно, и книгу решено было бросить, прочитав сюжет на википедии.

И были две строчечки википедии, которые заставили прозреть глаза слепца и полюбить эту книгу окончательно и безповоротно раз и навсегда. Эти две строчечки (цитаты давать не буду, смысл: расслабьтесь и получайте удовольствие, все так и должно быть), кажется, намеренно не помещены нигде в книге, чтобы фильтровать таких слабаков как я. И правильно.

О книге:

Насколько же она прекрасна, необыкновенна! Вот бы стать Фолкнером, чтобы иметь такой идеальный "поток сознания", как у него. Конечно же, что бы там ни говорили, самая великолепная часть - это часть первая, часть Бенджи. Какие у него необычные, потусторонние описания всего происходящего! Как хорошо читать ее еще раз после того, как уже закончишь книгу, и разгадывать, разгадывать...

Как гениально построено произведение, ведь это же настолько хорошо, когда ты особенно не понимаешь ни части Бенджи ни части Квентина, но потом сводишь концы с концами в последующих двух частях.

И как было бы плохо наоборот.

И хочется читать еще и еще и еще и расшифровывать и расшифровывать...

Резюме:
Сравнила бы Шум и Ярость Фолкнера с произведениями художников-импрессионистов: чтобы увидеть красоту, нужно знать, как смотреть.

Это и роман, и в самом прямом смысле слова пазл. Ты вроде держишь двумя руками книгу, листаешь ее, пробегаешь глазами по строчкам, пытаешься вникнуть, а вроде и сидишь на полу, а вокруг валяются 500 перемешанных кусочков неба, которые ты никак не в силах соединить.

Было очень непросто читать. Сначала ты не понимаешь ровным счетом ничего, потому что текст представляет собой поток сознания . Нет. Текст представляет собой поток сознания умственно отсталого парня. И нет, еще не все. Поток сознания умственно отсталого парня со скачками во времени, которых очень много и в которых быстро запутываешься. Я прям видела Фолкнера а-ля злого гения, потирающего руки и предвкушающего мучения читателей. Потом с каждой частью становится чуть проще, но все равно голова идет кругом от напряжения. Осилив эту сложную форму, получаешь награду - удивительную историю, которая останется в памяти на всю жизнь. В этом и талант писателя - проникнуть в голову, в жизнь и мысли отсталого в развитии парня, депрессивного студента, озлобленного на весь мир мужчины и пожилой служанки-негритянки. И ты прям видишь и чувствуешь этих людей, как будто знаешь их всю жизнь.

Тяжело представить человека, который будет наслаждаться читая хронику этой погрязшей в пороках и недостатках семьи. В кого не тыкни, невозможно определиться, кто тебе более всех неприятен. Всеобщее непонимание и нежелание понять, все такие разные и неподходящие друг другу, сложно представить, что они действительно родственники, а не по ошибке оказавшийся в одном доме набор личностей. Попытайся художник изобразить их на картине - получилась бы абстракция.

Равнодушная постоянно недомогающая мать и пьющий отец. Родители практически предоставили детей самим себе, вот они и росли как сорняки, и жизнь познавали как могли. Ни у кого не хватило внимательности увидеть и понять, что происходит с Кэдди и Квентином, добрых слов и поддержки для Джейсона, сил и терпения для Бенджи. На ум приходят много подобных историй. И "Сто лет одиночества", и "Цементный сад", и "Грозовой перевал"... Как будто мало мне было вспышек памяти героев, я еще и в своих заплутала.

Будденброки, Буэндия, Компсоны... Сколько еще семей падут под тяжестью своих грехов?