Also sprach Zarathustra

Очень долго я шел к этой книге, не один год собирался, а потому внимал ей с прилежностью, осторожностью и воодушевлением.

Книга вызвала у меня все возможные чувства - от непонимания и где-то даже негодования до восхищения. Одного я не нашел в ней - философии или еще чего-то такого, что обычно приходит в заштампованный системой гуманитарного образования мозг в тот момент, когда слышишь эту фамилию.

Правильно и исчерпывающе по этому поводу сказали Стругацкие в "Отягощенные злом":

"... Г.А. не стал с ним спорить. "Десять задумавшихся - это совсем не так мало, - сказал он примирительно. - Дай Бог каждому из вас на протяжении всей жизни заставить задуматься десять человек. Не к народу ты должен говорить, - продолжал он, возвысив голос с иронической торжественностью, - но к спутникам. Многих и многих отманить от стада - вот для чего пришел ты... Откуда?" Никто не знал, и Г.А. сказал: "Ницше. Это был большой поэт. Однако ему весьма не повезло с поклонниками".

Точно сказано.

Для меня "Заратустра" останется чистой поэзией. Поэтому и подходить к этой книге с любыми лекалами разума - все равно, что изучать историю Великой войны по "Бородино" Лермонтова.

И еще: с сожалением приходится констатировать, что мой личный культурный уровень, увы, существенно ниже ожидаемого мною же. Потому что лично я поэзию Ницше смог воспринять процентов на десять. Вряд ли больше. Будет повод повторить эксперимент, когда (и если) подрасту.

Не могу сказать, что рекомендую или не рекомендую - все-таки поэзия - вещь очень личная, но я безусловно впечатлен.

Для начала краткий синопсис произведения: Шизоид учит людей жизни.

Применимо как к персонажу Заратустры, так и к личности Ницше.

Творчество автора вызывает лишь недоумение. Настолько коряво и непонятно излагать простейшие (и зачастую глупейшие) мысли нужно постараться.

В основе данной книги лежит ряд странных идей, которые можно пересказать за пару минут, но Ницше захотелось превратить их в псевдофилософский сборник неких притч. Хотя удивляться нечему, любая его работа — это грамм смысла на тонну высокопарной витиеватой жижи.

И так, что же всё-таки мы имеем (из того, о чем вообще стоит говорить)?

1. «Бог умер», а именно — у современного автору человека пропал жизненный и моральный ориентир в виде устаревшей религии. Понятная мысль — констатация факта, которую автор повторяет снова и снова в самых странных формах.

2. Общественная мораль (в виду пункта 1) рухнет, поэтому нужно её переосмыслить. Почему-то этот пункт некоторые считают гениальным предсказанием, но про буржуазную мораль, и её, соответствующие времени, метаморфозы уже писали до Ницше, причем гораздо лучше, точнее и понятнее. К тому же предсказание по факту не сбылось. Никуда никакая мораль не делась и не рухнула в отсутствии «Бога». Как было плохо убивать, насиловать, воровать, лгать и т.д., так и осталось.
Общественная мораль видоизменяется вместе с классовой/экономической/политической ситуацией, но никакая «смерть Бога» на неё не влияет. Раньше люди творили зверства во имя феодальной и христианской морали, теперь во им буржуазных ценностей. Что Ницше предсказал такого, что было не ясно уже тогда и о чем не писали другие классики?

3. Нужно быть сверхчеловеком. Что это такое, даже сам автор до конца не понял, но ясно одно — будь «нетакусей». Не угождай толпе! Не соответствуй ожиданиям других! Не подчиняйся правилам! Ешь фекалии! Бегай через проезжую часть голышом! Превознесись над общественной моралью, не будь быдлом! (Хотел привести известную инструкцию действий при пожаре, связанную с гусями, но воздержусь).

«Философский» уровень Ницше находится на уровне цитатного паблика под управлением пятиклассника. Только автор пишет ещё более глупые вещи в ещё более странном виде.
А уж какую дорогу этот его мутный «сверхчеловек» проложил нацизму можно и не припоминать (но припомню).

Об остальных же «идеях» и сказать нечего. Те крупицы смысла, что Ницше запрятал в этом «труде» — такая очевидная информация, о которой не задумывался разве что фонарный столб, или камень, или фанаты тиктока.
Всю книгу можно описать следующей аналогией:
Представьте себе инструкции по эксплуатации, те самые, где производитель по неким правилам прописывает абсурдные вещи. «Не кладите кошку в микроволновку», «не используйте подшипники в качестве пищи», «данное снотворное может вызывать сонливость» и т.д. Это практически анекдот. Мы смеемся, когда видим такое в обычной жизни.
А теперь представьте, что данную инструкцию дали писать неудачному поэту графоману, приказали расписать её на 100 страниц и снабдили не самыми слабыми веществами.
Вот рецепт, по которому получится полный аналог «Заратустры». Винегрет очевидных банальностей под толстой шубой высокопарной зауми.

Вы, конечно, можете возразить, мол «посмотри когда это было написано, тогда это был прорыв» и т.д. и т.п.
Так вот, речь про 1885 год. Энгельс уже написал Анти-Дюринг и публикует второй том Капитала Маркса. Пока Ницше рассуждает о выдуманных им проблемах, нормальные ученые и философы занимаются полезными прикладными вещами и пытаются понять как поступать с нищетой, эксплуатацией, войнами и как бы вообще всем дружно не сдохнуть в капиталистическом угаре. Пока Ницше затирал пространные идеи «рабской морали», социалисты помогали людям на деле преодолевать свое рабское положение. Большинство обсуждаемых Ницше вопросов уже тогда интересовали только псевдоинтеллектуальных дурачков и профанов, а другие уже были разобраны в практическом, материалистичном ключе, без идиотских притч умалишенного.

Дорогие друзья, если вам нравятся «работы» Ницше, то вы просто любите «осмысливать» графоманские высокопарные тексты с копеечным смыслом и наслаждаться при этом своей элитарной избранностью, иллюзией осознания чего-то важного, возвышенного и глубокого. В этом вы похожи на любителей тех самых пацанских пабликов. То, что можно считать у Ницше великой истиной — человеку взрослому и адекватному просто смешно.
Я, конечно, мог бы подобно Заратустре (и Ницще) расписать вам эту мысль на десять абзацев и облечь псевдомудрыми выражениями, но в отличие от автора не собираюсь тратить излишней пустой графоманией ваше и своё время.
Сверх уже потраченного :)

Очень долго я шел к этой книге, не один год собирался, а потому внимал с прилежностью и осторожным  любопытством ученика.

Книга вызвала все возможные чувства - от непонимания и где-то даже негодования до искреннего, чистого, концентрированного восхищения. Одного я не нашел в ней - философии или еще чего-то такого, что обычно приходит в заштампованный системой гуманитарного образования мозг в тот момент, когда слышишь эту фамилию.

Правильно сказал герой моих любимых Стругацких в "Отягощенные злом": "... Г.А. не стал с ним спорить. "Десять задумавшихся - это совсем не так мало, - сказал он примирительно. - Дай Бог каждому из вас на протяжении всей жизни заставить задуматься десять человек. Не к народу ты должен говорить, - продолжал он, возвысив голос с иронической торжественностью, - но к спутникам. Многих и многих отманить от стада - вот для чего пришел ты... Откуда?" Никто не знал, и Г.А. сказал: "Ницше. Это был большой поэт. Однако ему весьма не повезло с поклонниками". Точно сказано.

Для меня "Заратустра" останется чистой поэзией. Поэтому и подходить к этой книге с любыми лекалами разума - все равно, что изучать историю Великой войны по "Бородино" Лермонтова.

И еще: с сожалением приходится констатировать, что мой личный культурный уровень, увы, существенно ниже ожидаемого мною же. Потому что лично я поэзию Ницше смог воспринять процентов на десять. Вряд ли больше. Будет повод повторить эксперимент, когда подрасту. И если подрасту. Ну вдруг.

Не могу сказать, что рекомендую или не рекомендую - все-таки поэзия - вещь очень личная, но я безусловно впечатлен.

Если честно, «Так говорил Заратустра» оставил у меня двоякое впечатление, но скорее раздражение, чем восторг. Книга пытается казаться глубокой, но часто это просто громкие слова без реального содержания. Книга вся написана в псевдобиблейском тоне, который, кажется, должен внушать благоговение, но по факту превращает текст в поток напыщенных и витиеватых фраз. Это словно человек, который прочитал слишком много притч и теперь не может сказать ни одной мысли без пафоса.

Ты читаешь, натыкаешься на мощные слова, тебе кажется, что здесь скрыта великая истина… но когда пытаешься разобрать фразу по смыслу, понимаешь, что перед тобой либо очевидность, завёрнутая в пышные метафоры, либо просто словесный туман.

Возьмём, например, знаменитую фразу:

Сначала звучит мощно, правда? Как будто великая истина. Если убрать метафору, смысл примерно такой: если ты сильный человек, то окружающая грязь (пороки, слабости, чужие ошибки) тебя не испортит.

Хорошо, но разве это такая уж свежая мысль? Это просто другая версия поговорки «с кем поведёшься, от того и наберёшься», только с утверждением, что если ты достаточно крут, то набраться плохого не боишься. Вроде логично, но… почему это должно быть каким-то прорывом?

По сути, он говорит, что любовь к ближнему — это всего лишь способ убежать от самого себя. Мол, вы не настолько добрые, как вам кажется, вы просто не можете выдержать собственное одиночество и прячетесь в заботе о других. И вот это преподносится как разоблачение, как будто теперь человек, который просто помог кому-то, должен задуматься: «А не бегу ли я от себя?»

Но тут есть проблема: мысль-то довольно плоская. Да, есть люди, которые делают добро ради собственного самоутверждения, но зачем превращать это в универсальное правило? Почему стремление к другим обязательно должно быть «дурной любовью к себе»? Ницше будто намеренно игнорирует тот факт, что забота о ближнем может быть искренней. Он обобщает, делает громкое заявление, и всё — будто бы истина доказана. А ещё эта фраза построена так, что не оставить себе пути назад. Он говорит: «Я насквозь вижу ваше бескорыстие». Всё, точка. Он уже всё понял за вас, он разоблачил. Если ты не согласен, значит, ты просто слеп и не способен признать правду. Это классический приём проповедника: не объяснять, а утверждать с абсолютной уверенностью.

В итоге эта фраза звучит эффектно, но если вдуматься, она скорее манипулятивная, чем глубокая. Это не философия, которая открывает горизонты, а просто красивый трюк, создающий видимость великого прозрения.

Это говорит старуха Заратустре, причём книга вообще подаёт это как нечто мудрое, почти шутливое. В каком контексте фраза могла бы прозвучать нормально? Если это метафора, то метафора на что? Что мужчина должен контролировать женщину, держать её в узде? Или что любовь — это насилие? Какая тут вообще глубина, кроме банального сексизма?

Но это ещё не всё. В другом месте Ницше пишет:

Прекрасно, да? Мужчина — это деятель, борец, созидатель, а женщина — просто мягкая подушка, на которую он падает после великих свершений. Это даже не намёк на равенство, это прямо заявленная второстепенность женщины, её роль — быть удобной для мужчины, и только.

Или вот ещё одна «мудрость»:

То есть женщина по Ницше — это в основном матка на ножках. Её смысл жизни — рожать. Всё, больше ничего о ней знать не надо. Какой там интеллект, какие там амбиции — вся её загадочность сводится к деторождению.

Проблема даже не в том, что Ницше был человеком своего времени (хотя и для XIX века это звучит жёстко), а в том, что вся его философия построена на разрушении старых ценностей. Он постоянно твердит: «Отбросьте традиции, создайте новые смыслы!» — но как только речь заходит о женщинах, у него внезапно всё остаётся по-старому: мужчина — герой, женщина — его тень.

Что делает книгу «Так говорил Заратустра» ещё более забавной, так это биография самого Ницше. Он ведь не просто так всю жизнь воевал с моралью, христианством и традиционными ценностями — у него это было буквально в крови.

Его отец и дед были лютеранскими священниками, и вот представь: мальчик растёт в глубоко религиозной семье, с детства слышит проповеди о любви к ближнему, о смирении, о Боге… А потом он вырастает и пишет книгу, где буквально говорит, что Бог мёртв, что христианская мораль делает людей слабыми, а «любовь к ближнему» — это просто форма бегства от себя. Это же чистейшая бунтарская реакция! Можно сказать, «Так говорил Заратустра» — это одна большая попытка психологически оторваться от семейного наследия.

И это ещё не всё. Первый серьёзный опыт общения с женщинами у Ницше был… с его родной сестрой Элизабет. Нет, ничего криминального, но в детстве они были невероятно близки, чуть ли не зависимы друг от друга. А потом, когда повзрослели, она начала его бесить. Их отношения были сложными: Элизабет восхищалась братом, но при этом предала его после смерти, став ярой антисемиткой и превратив философию Ницше в нечто, что он сам бы, наверное, ненавидел.

Человек, который вырос в среде проповедников, который испытывал странную привязанность и потом ненависть к собственной сестре, который всю жизнь боролся с болезнями и одиночеством… конечно, он придёт к идее, что вся традиционная мораль — это обман. Конечно, он напишет книгу, в которой попытается перевернуть всё с ног на голову.

Если взглянуть под этим углом, то «Так говорил Заратустра» — это уже не столько философский манифест, сколько личная психотерапия Ницше. Он разочаровался в религии, не смог построить нормальные отношения, был в конфликте с самим собой — и вся книга, со всеми этими метафорами о сверхчеловеке, любовью к одиночеству и презрением к морали, — это просто способ оправдать своё собственное существование.

А теперь вернёмся к его фразе: «Вы жметесь к ближнему, и для этого есть у вас прекрасные слова…» Ну да, конечно, скажет человек, который всю жизнь был одинок, который не смог ни с кем ужиться и умер в полном безумии. Может, проблема не в человечестве, а в нём самом?

Предположу, что мой отзыв на самое известное произведение Ницше будет одним большим спойлером, а возможно всего лишь фанфиком и подражанием, потому что это философские размышления по поводу философских афоризмов по поводу вселенских и общечеловеческих категорий. А ещё мой спойлер, может быть, таковым не окажется и не поведает случайному читателю практически ничего о содержании книги "Так говорил Заратустра", ведь мой отзыв — всего лишь проекция понимания прочитанного в рамках моего опыта, культурного багажа и потолка возможностей восприятия. А каждый понимает в меру своей испорченности.
Хотя, если посудить здраво и въедливо, то можно понять, что любой отзыв суть есть проекция его написавшего, и ярлык "спойлер" отображает прежде всего субъективную оценку и видение того, кто этот ярлык нацепил.

Честно говоря, не совсем понимаю, почему Ницше выбрал героем Заратустру для тех идей, что он вложил в уста персонажа... Потому что исторический Зороастр был приверженцем доброго и светлого бога Ахура-Мазды, а мысли и поступки героя книги Заратустры более подобают приверженцу Ахримана, олицетворявшего злое начало мироздания. Легендарный Зороастр был жрецом, праведником, идущим Путем Правой Руки; книжный Заратустра шёл Путём Левой Руки, был созидающим, проповедовал самообожествление и идею сверхчеловека.

Прежде чем прочитать о Заратустре в изложении Ницше, я краем уха слышал о стержне его философии, о сверхчеловеке, о том, что эту концепцию взяли на вооружение немецкие нацисты. Повторюсь: каждый понимает в меру своей испорченности. Кто-то увидел сверхчеловека в себе, в своей нации, почувствовал право управлять стадом единственно по своей воле и желанию. Я же в творении Фридриха Вильгельма узрел метафизический трактат о возможности и исключительно стоящей цели — стать богом самому себе и нести животворящее слово истины некоторым, то есть немногочисленным спутникам, а не всему остальному стаду. Мёртвому богу не надо поклоняться, лучше уподобиться живому богу во плоти, стать им самим. Так говорил Ангра-Майнью, так же говорил книжный Заратустра.

Бог умер, потому что не могут долго жить мёртвая буква и затхлый неизменяющийся образ жестокого дедушки на небесах. Только в изменении и постоянной трансформации есть жизнь.

Заратустра в отшельничестве достиг Вознесения, но из любви к миру вошёл в образ бодхисаттвы и авадхуты и вернулся к людям, вернулся к человеческой форме, чтобы указать путь редким услышавшим. Он окунулся в стаю лысых обезьян в надежде найти среди них тех, кто уже стал человеком, чтобы они могли стать сверхчеловеком.

Человек есть мост, а идущие Путём Левой Руки пророки, подобные ницшеанскому Заратустре, есть проводники по этому мосту. От обезьян и червей к сверхчеловеку. Бог умер, настало время стать богом самому себе, взрастить его, достичь его. Сам себе бог, сам себе судья и сам себе закон. Великая ответственность и сонм непростых решений, ибо, как я уже писал, свобода — самое большое искушение, самое сложное препятствие на пути развития. Нелегок этот путь, потому что жрецов и праведников вокруг немало, и любят они сжигать и распинать инакомыслящих свободных одиночек, ведь праведники такие добрые и благочестивые. Огонь инквизиции — он самый святой и очищающий Землю от скверны, а также это защита бизнеса хананейского бога от конкурентов.

Жрецы будут пытаться сжечь, а толпы обезьян будут бросать вслед грязь и испражнения, но созидающий неминуемо обязан светить, несмотря ни на что, потому что в его природе — светить, не сиять он просто не может, иначе перестанет быть собой. Будь светочем для одиночек, толпа никогда не пойдёт за тобой и не поймёт тебя, но знающие оценят. И это станет великой наградой. Сияй, сверкай, сжигай своим пламенем тёмных и косных, но будь маяком для идущих к сверхчеловеку.

Быть самим себе опорой и главным критерием истины — это трудный вариант маршрута, на котором нет внешних костылей, это удел немногих, доля созидающих одиночек. Ницше, вторя Магическому Мифу, не раз в течение повествования повторяет, что добро и добродетель — это не внешние шаблоны и мнение мёртвого бога, переданное через многократные уста его жрецов-лжецов, а соответствие своему духу и следование своему внутреннему зову. Что идёт в рамках личного пути созидающего — то и есть добродетель для него.

Нет равенства в природе, нет её и во Вселенной. Старшие учат младших, младшие тянутся за старшими, разность потенциалов даёт напряжение и стимул к развитию. Истинное зло и болото деградации несут те, кто проповедует равенство всех людей. Лицемерием окутаны их слова, отец лжи им покровительствует, а мысли их настоящие прячутся за покровом придуманных на коленке обманных лозунгов. Справедливость мироздания вещает и подтверждает делом неравенство. Справедливость слепцов, глупцов и лжецов кричит о равенстве, дабы и все вокруг, и дети малые стали такими же слепцами, глупцами и лжецами. Подобное хочет породить подобное, яблоня хочет видеть яблоко, выходящее из её чрева.

В человечестве добровольные оковы мои, хоть и всем существом устремлён я в небо. Душа и сердце мои летят ввысь, а обязанность и необходимость держат меня на земле. Хоть и приходится закрывать глаза и становиться глупцом, чтобы продолжать жить среди людей.

Человек есть лишь мост, переходная форма от обезьяны к сверхчеловеку, да и то не все вошли в настоящую человеческую форму, не все вступили в истинный Малькут как первую ступень восхождения, многие так и остались сидеть на пороге, по-бандерложьи звеня пустыми словесными ярлыками. Откуда же у переходной формы уверенность в незыблемости и совершенности своих знаний о добре и зле, если они всегда движутся?

Надо отметить, что не во всём я согласен с книжным Заратустрой. И это замечательно, потому что прелесть этого мира в разнообразии. Например, женский пол Ницше-Заратустра явно недооценивал. Плохой дядя, явно сексист. А ещё мне было иногда скучновато при чтении, потому что много песка окружает драгоценные перлы в тексте.

Резюмируя, скажу, что книга непростая для восприятия и понимания. Но мой внутренний мизантроп пищал от восторга.

Засим буду закругляться, иначе рискую написать ещё один философский трактат Пути Левой Руки с названием "Так говорил Лучезар Ратибора по поводу того, что говорил Заратустра по мнению Ницше".

Напоследок зело полюбившаяся мне цитатка:

Ф. Ницше предположил, что труды философов — квазитерапия и квазиавтобиография. И. Шишлянников сейчас вам пересказал Ф. Ницше, заодно извратив его мысль. Как сделал он это и с его тезисом.
Воля к власти [над энтропией]. Всё стремится к распаду, и человек об этом знает. Увядают цветы, исчезают империи, умирают люди. Энтропия, что тут ещё скажешь...
А может забыть о ней? Может, обрести власть над ней? Как сделал, например, Парменид, заявив, что «небытия и движения нет». Или Гегель, что рассуждал об абсолютном духе. Или Лейбниц, говоря о лучшем из возможных миров. Зачастую философы стремились к утверждению своего Я вопреки энтропии (смерти).
Следовательно, оптика Ницше иногда полезна. Оптика, высвечивающая подлинные мотивы философов.
Отрицание бытия к смерти. Квазитерапия вместо memento mori.
Погодите, но разве суть организованной религии не заключается в отрицании энтропии? Вопрос риторический.
Однако, есть и «хорошие» новости. С диагнозом «энтропия» можно жить. Как говорится, let it be or let it go — пусть жизнь идёт своим чередом. И даже никаких «измов» не нужно. Лишь толика честности и жажда избавления от страданий, как у Будды.
Лишь тебе, читатель, решать, что делать с дырой в окне, которое ведёт в комнату твоей души. Продолжать вечеринку, несмотря на холод, капли дождя и шум? Или же схватиться за лоб, засев в позе Сократа?
Хм. Есть ли разница?

Let it be.

Вот уж точно книга не для всех!

Она не для тех, кто не разделяет ключевую цель Заратустры: "Я хочу учить людей смыслу их бытия: этот смысл есть сверхчеловек, молния из тёмной тучи, называемой человеком".

Она не для тех, кто не воспринимает формат монологов - проповедей, афоризмов, многозначительных метафор.

Она не для тех, кто любит умности и подробности - красочные описания, философские рассуждения, долгие повествования.

Она для тех, кто любит фразы-лозунги - короткие, как выстрел, и ясные, как тост. 

Она для тех, кто ищет опоры в амбициозных, но порой опасных идеях.

Она для тех, кто ищет стимула в банальных истинах, которые пропустил в детстве.

В общем, она для тех, кто слаб и сам не стоит на ногах.

Однозначно одно: эту книгу нужно знать каждому, кто работает над собой и работает с людьми.