Софья Петровна. Спуск под воду. Прочерк

Сюжет, конечно, безмерно банален для своей ниши. Увлечение партией, партийная жизнь, арест близкого человека, полная уверенность в ошибке, невозмутимость, шок, осознание, потрясение - падение, смирение, бездна. Но написано очень хорошо. Приятно, живо, по-настоящему. Некоторые сюжеты - и жизнь, в которой было все, нужное герою (пусть жизнь Софьи Петровны и казалась унылой, а она сама - занудной старой сплетницей-моралисткой), коя в миг рушится - всегда будут интересны. Интересны до дрожи. До ужаса. Отдается прививка истории. Мы тоже уверены, что с нами ничего такого не произойдет. Но мы все-таки не так удивимся. Мы скорее усмехнемся. С недоверчивой иронией.
И в глубине души мы все боимся чего-то такого. Отдающего ночным обыском, черной "волгой" и погребением заживо на ровном месте. Так, что и следа не останется.

Бывают моменты, когда я очень радуюсь, что живу именно сейчас. Например, после прочтения этой повести.
Софья Петровна неожиданно оказывается конформисткой, приспособленкой. Довольно быстро она привыкает к новой советской власти. Порой ей кажется, что так было всегда. Как же иначе.
И она поверить не может, что при этой советской власти может происходить что-то странное. Она верит всему. Верит газетам, собраниям. Самое страшное, что всему этому верит и её сын.

И ничего не случилось...

"Невиновных не арестовывают. Честному человеку в тюрьме делать нечего. Он казался хорошим человеком, но мы, видимо, потеряли бдительность и упустили классового врага." Как же тяжело человеку, свято верящему в режим и партию, понять, что не все так честно и красиво. Видимо, выход состоит только в безумии.
Софья Петровна любила Родину. Софья Петровна любила сына. Но в какой-то момент пришлось выбирать, какую же любовь оставить в своей жизни. И выход нашелся в безумии. Не самый плохой, наверное, выход.
Страшно.

В двух словах: честно и жестко. Всего-то небольшая повесть, но сколько она вобрала событий, сколько тем для осмысления она дает!
Зима 1949 года, Нина Сергеевна, переводчик одного из ленинградских издательств, на три недели выбирается в далекий лесной санаторий. Главная цель героини – вдали от суеты периодически осуществлять «спуск под воду» - особый способ ухода от действительности, попытка восстановить для своего романа события 1937 года, когда во времена «чисток» забрали ее мужа Алешу («10 лет без права переписки»). Нина Сергеевна не питает иллюзий: ее, не имеющую никакой информации о судьбе мужа, постоянно одолевает вопрос, когда и при каких обстоятельствах завершилась его жизнь, и что в этот момент думала и делала она? В санатории она знакомится с Билибиным, сравнительно успешным писателем на производственные темы, мужчиной до пошлости шаблонно-галантным. Случайно Билибин раскрывается как человек, переживший лагеря и войну, потерявший близких, тонко чувствующий то, что происходило и что происходит (а происходит новый зигзаг поиска и искоренения затаившихся врагов, на сей раз космополитов). Наша героиня почти влюбляется в Билибина, но первое чтение его новой рукописи отрезвляет ее – это очередной лживо-передовой производственный роман. Лишь позже, уже выказав презрение автору, героиня терзает себя: эта писанина есть ни что иное как возможность жить на свободе, и кто она такая, чтобы осуждать человека, прошедшего через репрессии, за попытку избежать их повторно? И чем он, почти инвалид, может зарабатывать, кроме как плодить эту писанину? Мысль не осуждения, а глубокого понимания и человеколюбия.
И это – лишь одна из линий произведения. Есть тут и отсылки к отчаянию людей, чьих родственников забирали в 1937 году, и тема мгновенного «переобувания» деятелей, предающих близких в угоду «текущей линии», и антисемитизм 1949 года, сознательно взращиваемый государством, и проблема людей, чья вина выражалась лишь в том, что они оказались жителями территорий, временно оставленных отступающей Красной армией. И все это – всего сто страниц, написанных хорошим русским языком.

Твардовский отказался в начале 1960-х годов публиковать эту повесть в "Новом мире" - по пунктам и в деталях разнес этот опус Л.Чуковской,которая считала свой текст вершиной своего творчества.Твардовский порекомендовал ей продолжать заниматься тем,что у нее хорошо получается - редактированием.За невысокий художественный уровень текста от его публикаций отказались и другие литературные журналы,тем более,что на данную тему были предложения от других авторов Сама Чуковская была убеждена и горячо доказывала редактору журнала"Сибирские огни",что "если повесть представляет какую-нибудь ценность,то ценность ее - в дате написания".Ей было важно быть признанной первой,а не лучшей среди прочих авторов,высказавшихся на эту тему.Когда эта повесть в середине 1960-х под другим названием вышла зарубежом,то у Лидии Корнеевны поехала "крыша" - вот наконец пришло признание ее,как писателя!На Западе никого не интересовал невысокий художественный уровень такого сочинения,а главным была освещенная тема,которая хорошо вписывалась в их борьбу с советской социалистической системой.Чуковская опубливоала еще несколько своих сочинений на Западе,но писателем так и не стала.Она и сама признавалась,что у нее недостаточно воображения,чтобы быть писателем.А все ее повести - это в той или иной степени автобиографические тексты,освещающие то окружение,в котором ей приходилось работать, и они мало отвечают требованиям,с которыми принято подходить при оценке уровня художественной литературы.Чуковская еще писала стихи,но кроме ее отца ими никто не восторгался,и об этом мало кто знает.За рубежом их бы не стали печатать,так как в них нет строк обличающих страну,в которой она жила.А художественную ценность они не представляют.Лидия Корнеевна запомнилась,как создатель "Записок об Анне Ахматовой".В них видны ее профессиональные навыки стенографа и редактора высокого уровня,плюс привычка к систематической работе со словом.К ее литературному наследию нужно добавить воспоминания об отце и их переписку.Все остальное художественной ценности не представляет.Когда она выступала с критикой детской литературы,то ее оппоненты отмечали,что в понимании Чуковской "жизненная правда состоит в изображении лишь темной стороны жизни".Это большая удача,что ей не суждено было занимать место чиновника от культуры,иначе бы советские дети не прочитали бы книжки нескольких замечательных детских писателей.Так в свое время запрещали детские книги ее отца,находя в них то,чего не подразумевалось автором.

Чуковский - один из немногих писателей, которых я уважаю как человека. Во всяком случае, ничего дурного про него я не слышала. Вот и не надо было начинать узнавать)

Нет, на самом деле в книге его дочери Лидии нет ничего порочащего. Она отца любила и постаралась описать не гения на пьедестале, а обычного человека с какими-то слабостями и странностями. За это мы и ценим мемуары. Но от человека остались только штрихи, а вышла ода Человеку.

Что же мне не понравилось? Дело в назидательном тоне Л. Чуковской. В книге всячески подчеркивается радость и необходимость умственного труда. Такое ощущение, что читаешь "Как закалялась сталь". Столько пафоса и категоричности:

Дочь свою он воспитал в том же стиле. Всех детей заставляли в игровой и неигровой форме учить английский, много читать той литературы, которую одобрял отец, и презирать людей, далеких от всего этого.

При этом, уверяет Чуковская, они никогда не страдали спесью. Ну да, оно и видно. То Чуковский называет "бедной курицей" одну из "мамаш", которая осмелилась с ним спорить о воспитании детей, то жалеет как калеку девушку, которая "оказалась неспособной испытать радость, читая Гоголя". Короче, есть два мнения: Чуковского и неправильное.

Отдельное умиление как он любил детей. Бывало, выскочит из дома и давай играть, носиться с ними, скакать на одной ножке. Было в нем что-то ребяческое. То на лодке повез детей в шторм кататься, чудом не утонули. То Лидию в 3 года закинет на шкаф, чтобы приучалась не бояться высоты. И уйдет. Правда, за дверь только. Но разве этого недостаточно, чтобы ребенок за секунду упал и остался калекой?

Отмечу, что детей он любил, когда ему удобно было. И, желательно, не отдельных, а компанию. Всех сразу. Все время хотел видеть новые лица. Вот если он работал, весь дом ходил на цыпочках. А если сказать что не вовремя, мог и "рявкнуть". А вот 24/7 не пробовал детей любить? Когда в любое время дня и ночи тебя дергают, а ты мило улыбайся. Такое вот, слабО?

Кстати, про ночь. Чуковский страдал жестокой бессонницей. Поэтому кто-то должен был ему читать. Часами. А потом выходить не дыша и гадать - уснул ли? А также перепады настроения, ипохондрия, по темпераменту - явный холерик. Это человек не из легких.

В ходу были насмешки, осуждение. Немыслимо было при нем сказать, что ты не любишь или не понимаешь какого-нибудь Жуковского. Не выносил игру в карты, aлкoгoль и сигареты. Как это уживалось с тем, что в друзьях у него был весь цвет Серебряного века, а ближайшим соседом Репин, история умалчивает. Не терпел "пустот, перерывов в работе". Склонен к гневу, отчаянию.

Не очень как-то портрет получается. Но дочь, конечно, перед ним благоговеет. Все, что она описывает, считает нормальным и вообще прекрасными чертами характера. Не знаю, мне читать было тяжело. Слог у Лидии тот еще - много предложений на пол листа и вот эти сентенции о пользе труда... Мда.

Есть какие-то интересные штрихи, но в целом видно, что книга написана, чтобы создать определенное впечатление Человека Труда. А хотелось бы почитать просто про человека. Ладно. К моему удивлению, все отзывы по книге положительные. Но у меня другое сложилось мнение. Думаю, стоит еще почитать автобиографическую повесть самого Чуковского - "Серебряный герб".