Софья Петровна. Спуск под воду. Прочерк

Очень страшная книга. И дело здесь совершенно не в том, что она о репрессиях. В конце концов, произведений на эту тему предостаточно. Благодаря Л.Чуковской мы имеем возможность посмотреть на события 1937 года как бы изнутри, глазами обывателя.

Под колесо следственной машины угодила не сама героиня, а её сын Коля - рассудительный, умный парень, талантливый инженер, комсомолец, до невозможности преданный Советской власти. Если Л.Андреев умудрился передать чувства отца перед казнью сына, то в "Софье Петровне" мы проживаем с героиней все этапы её материнской трагедии: как она гордилась Колей, как узнала об аресте, как обивала пороги прокуратуры и НКВД, как жила в неизвестности, как получила единственную записку из лагеря, как от неё отвернулись коллеги, соседи, родственники, как тихонько сходила с ума.

Софья Петровна, подобно всем советским людям того времени, заражена репрессивным пафосом, ненавистью к "врагам народа". Их она продолжает осуждать и ненавидеть не только после ареста любимого ею директора издательства, где работает, но и после ареста сына. Героиня не может стереть эту демаркационную линию, делящую всех осужденных на две группы: близкие ей - ошибочно попали под следствие, а вот остальные - те истинные враги.

А как же иначе? Софья Петровна не допускает и мысли о том, что Сталин, Правительство, органы могут быть не правы - они лишь ошибаются, и то ненадолго: правда ведь совсем скоро выяснится. Кстати, любившая Колю Наталья, для которой очевидны зверства власти, но которая (настоящий советский патриот!) не может их осознать, не найдя разрешения когнитивному диссонансу, просто кончает жизнь самоубийством.

А Софья Петровна продолжает верить, что произошла ошибка, что сына вскоре отпустят, вновь и вновь обивает пороги, ходит по бесполезным адвокатам, в конце концов - придумывает себе его освобождение и возвращение в Ленинград.

Да, она не герой. Возможно странно прозвучит, но в этих условиях быть героем и противостоять системе, может статься проще, чем ждать сына, слепо верить Советской власти и не сомневаться, что "произошла ошибка". Вот Софья Петровна - не боец, таких как она - десятки тысяч. Но кто их осудит?

«Софья Петровна» написана была в ноябре 1939- феврале 1940, но опубликовали ее впервые лишь в 1965, да и то на Западе. Власти всегда боялись книг о репрессированных.

Софья Петровна – обычная обывательница. После смерти мужа она поступила на курсы машинисток, получила должность стенографистки в издательстве и всей душой приняла советскую власть. Когда она читает в газетах или слышит от знакомых об арестованных, то думает примерно следующим образом: «Надо же как замаскировался! С виду такой приличный человек, кто бы мог подумать, что он враг народа?».

Так бы и жила-не тужила Софья Петровна, если бы в один НЕпрекрасный день не арестовали ее сына Колю – советского патриота, инженера, ударника. Женщина уверена, что это недоразумение, что «у нас невиновных не сажают. Разберутся и отпустят». Она стоит в очередях, пытается выяснить судьбу сына, объяснить, что ее мальчик невиновен, но Софью Петровну никто не хочет слушать. Несмотря на все испытания, женщина не теряет веру в советскую власть. Ей проще придумать себе другую реальность, где ее сына отпустили, да еще с извинениями, чем расстаться со своими иллюзиями. Но не нам ее судить.

Повесть хороша. Прекрасный язык, яркие образы, детально описана жизнь издательства. Мне запомнилась Наташа Фроленко, которая искренне сочувствует советской власти, но из-за ее происхождения, ее не принимают не то что в партию, даже в комсомол. Потом и вовсе записывают во «вредители» из-за дурацкой опечатки.

Повесть на разрыв души. Сердце щемит, когда ее читаешь. Немного напоминает «Реквием» Анны Ахматовой.

Про эту книгу я узнала от подруги, и помня ее впечатления, приступала к чтению с трепетом. Мне очень понравилась книга, теплая, душевная, интересная. Воспоминания дочери Корнея Ивановича о самой счастливой поре - детстве, проведенном в Куоккале, когда папа казался великаном, окружал их весельем, игрой и трудом, когда небо было голубое, а папа - большим и сильным.

Удивительно открывать для себя классика литературы, талантливого писателя прошлого столетия как обычного человека, отца, друга, который просто жил, любил, творил и чувствовал, мучился бессонницей, дружил с Ильей Ефимовичем Репиным, встречался с Ахматовой, Блоком, Маяковским и др. гениальными людьми. Читая, будто видишь поэтов, художников не как профессионалов своего дела, а как обычных людей, когда-то проживающих свою жизнь.

Лидия вспоминает о моментах своего детства, о главной фигуре - отце, который навсегда сохранил в своей душе ребенка, любил заниматься с детьми, своими и чужими, открывал им мир поэзии и искусства, приобщал к труду и презирал безделье и лень.

Некоторые суждения Чуковского повергают в ступор. Например, он очень превозносит искусство и людей, которые имеют к нему принадлежность, при этом принимает тех, кто не обладает талантом и не способен к какому-то выдающемуся труду. Но я понимаю, что все гениальные люди немного не в себе, с точки зрения обычного человека)

Конечно, чувствуется, что Корней Иванович был непростым человеком, и окружающим порой было с ним сложно, и детям - тоже, но в целом книга о большой любви - к литературе, искусству, детям, делу и труду.
И теперь мне хочется почитать и другие его работы, например, «От двух до пяти» и «Чехов».

В советской истории был еще один, кроме оттепели 60-х, золотой век: начало 30-х. Красивое время, даже  по-своему уютное и жизнерадостное, не лишенное некоторого комфорта и оптимизма. Вот и кое-кто из уцелевших "бывших" смог в нем прижиться, адаптироваться и даже воодушевиться. Хороший был период! Жаль, недолгий. Об этом и повесть.

Софья Петровна мне почему-то очень напомнила мою свекровь. Такая же святая простота...

А вообще-то 37-й год стоит того, чтобы о нем помнили. Ни в коем случае его нельзя забывать. Хотя бы для того, чтобы не удивляться так сильно, как Софья Петровна, когда он случится в твоей жизни вновь.

"От сумы и от тюрьмы не зарекайся" - вот и вся правда о загадочной русской душе, самой глубокой и затаенной ее основе.

"Софья Петровна" - повесть короткая, но до костей пробирающая. Пронзительная в своей непредвзятости, но ужасная в своей правде. Хотя, особенно в последнее время "правда" - это слово пошлое, замусоленное. Возвращающее, как мне кажется, к истокам многолетнего ада - к тому, когда все полетело в обрыв - к семнадцатому году прошлого века. Тогда у каждого тоже своя правда была - и за чужую вчерашним еще друзьям готовы были глотки грызть и в клочья рвать...
Но не о том.
О Повести.
Она страшна! И не выразить словами всю горечь и неиссякаемое сожаление от того, что вот так вот сложилось. Что каждая драгоценная человеческая жизнь превратилась в миллионы исковерканных, перечеркнутых судеб... В статистику.
И низкий поклон таким авторам, как Лидия Чуковская, которые эту статистику рушат и вынимают на свет Божий каждую отдельную судьбу. Рассказывают о ней, чтобы было в пример, чтобы не ушло в забвение, чтоб помнили...

Я, слава Богу, родилась позже (я бы не выжила в то время, абсолютно уверена), но кусок этого "карнавала на костях" я еще застала. Это были восьмидесятые, где в первом, да и во втором, и в третьем классе моей школы над доской висел огромный портрет Ленина, с его лукавым прищуром (человеком ли вообще было это существо?). Помню какое-то дурное поклонение этому куску картона. Помню, как одной девочке в нашем классе учительница устроила показательную казнь. Хотя тогда это называлось товарищеский суд. По какому-то совершенно пустячному делу (притом, что совершенно точно девочка была не виновата). Учительница, человек взрослый, которому первоклашки верили безоглядно, не только обвиняла невиновного, но и своими комсомольскими, звенящими в праведном гневе речами, заставляла и всех ребят поверить в то, что перед ними не просто ребенок, который якобы совершил оплошность, а мерзейший враг народа.
В дивное время жили, однако.
Занавес.

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Мы уже довольно много прочитали книг о репрессиях. О несправедливых арестах, о черных воронках, ночных визитах, пытках в подвалах и гибельных лагерях. Что же нового может дать нам эта короткая повесть?
А она покажет взгляд тех близких, которые остались на свободе, покажет чувства матери, когда арестовывают ее единственного сына, самого близкого ей человека.
Для такой повести личность Софьи Петровны выбрана идеально. Именно через таких немного наивных, самоотверженных матерей, смирных домохозяек можно показать глубокую душевную травму, которую нанес ей тиранический режим.
Хотя, глядя на неё, вспоминается поговорка: простота хуже воровства. Человек полностью замкнут на внутреннем мире семьи, что происходит в стране она умудряется не замечать. Живёт с твердым убеждением, что все люди хорошие, и все будет решаться миром.
Есть в этом романе для меня и капелька дегтя. Сына своего Софья Петровна практически обожествляет. Кстати, это ещё чудо, что у неё вырос самостоятельный способный парень, а не маменькин сынок. Очень характерно как она сравнивает сына с его другом. Сынок высокий, статный, загляденье просто. А друг на его фоне теряется. И с тётка его, даже на вокзал проводить не пришла. И тут же к другу, мол, присматривай за сыном там в чужом-то городе. Значит, чем-то Борис оказался лучше Коленьки? Наташа - уж такая помощница, такая милая девочка, но она и Коля? Конечно, нет, даже смешно подумать, у Коли будет королева красоты. Вот не люблю я такую слепую любовь, не люблю!
А дальше арест - нелепая случайность, которая скоро разрешится. А, может, виноват Боря, наболтал лишнего? Очереди какие-то огромные, надо не откровенничать, не забывать, все они - родственники врагов народа и лишь она здесь случайно. Постепенная ломка сознания, медленный процесс понимания происходящего. Она не сломалась, хотя была к этому очень близка, удержалась на краю, ради сына.

Сюжет: Сына простой советской женщины арестовывают в 37 году.

Казалось бы, можно было ожидать, что это будет полностью автобиографическое произведение, мемуары, но это именно сочинение, литература в высшем смысле этого слова, потому что Лидия Чуковская не была Софьей Петровной. Софью Петровну Лидия Чуковская наверняка видела, когда стояла в этих очередях, но никогда ею не была. Софья Петровна, от чьего лица ведется рассказ, – это архетип, собирательный образ. Образ маленького человека, близкий к гоголевскому Акакию Акакиевичу.

Лидия Чуковская переходит рань, где история перестает быть частной, оригинальной, историей одного какого-то человека, и становится историей целой группы людей, целого типа, иногда целой страны.

Свой опыт Чуковская преобразует в цельное литературное произведение. Не просто описывает, что происходило с ней, но создает на основе своих переживаний отдельную историю.

Даже будь она выдуманной, она поражала бы своей внутренней правдой о природе человека.

Софья Петровна настолько живой персонаж, что, прочитав книгу, я начала видеть ее в знакомых женщинах. Сильное дополнение к плеяде "маленьких людей" русской литературы.

Я сказала, что Лидия Чуковская не была Софьей Петровной, но это не совсем так. В более общем смысле она, конечно, была ею, женщиной, близкого человека которой арестовали в 37 году. Этой связи хватило Чуковской, чтобы полностью погрузиться в душу женщины, непохожей на саму Чуковскую ни взглядами, ни характером.

Для меня это в меньшей степени повесть о материнской любви или об ужасах сталинского режима, и в большой степени повесть о людях, которые до самого конца будут верить в здравомыслие и правоту системы, в которой они живут. О людях, которые никогда не ставят под вопрос авторитеты и верят начальникам, который указывает им, где друг, а где враг. Природу такого человека показывает Чуковская. И ни разу не соскальзывает. Только в одной единственной мысли "Ну а врачей-то за что!" слышно больше Лидии Чуковской, чем Софьи Петровны.

Это общечеловеческая тема веры в авторитеты, и повесть будет интересна не только тем, кто интересуется историей 30-х годов.

Несомненно, самая тяжёлая книга, которая досталась мне во флэшмобе.
Небольшая по объёму, совершенно беспросветная история женщины, которая во времена репрессий теряет всё: сына, друзей, нормальную жизнь, себя. При этом, последнее, что у неё остаётся, кажется, до самого конца - это слепая вера в Советскую власть и товарища Сталина.
Чем-то эта повесть напомнила мне произведения Кафки - то же ощущение нарастающего кошмара, от которого силишься очнуться. Но в отличие от Кафки время и место действия реальны. Особенно страшно становится, когда понимаешь, что людей, прошедших через это, было ошеломительно много.

И да, книга, которую вряд ли потянет перечитывать - думаю, она и так запомнится надолго.

Обязательно почитаю и другие книги Чуковской - помимо прочего, у неё ещё и потрясающий стиль изложения, простой, понятный и, вместе с тем, красивый.