Absolution

1963, Сайгон (справочно: Вьетнамская война началась в 1964, пока беспокойно из-за вьетконговцев, но это где-то там, далеко от столицы). Молодые жены американских специалистов, на родине жившие в маленьких квартирках и готовившие ужины к приходу мужей с работы, оказываются хозяйками особняков, к которым прилагаются кухарка, горничная и садовник, и все это включено в аренду.

Вообще тут сказочно дешево, значительную часть жизни молодых женщин, так кстати избавленных от хозяйственных хлопот, занимают поиск и покупка самых разных вещей для семьи и на подарки. Еще коктейльные вечеринки. Нескончаемая череда вечеринок, на которые, повинуясь неумолимому дресс-коду, приходилось надевать, в придачу к белью, комбинацию, пояс для чулок и сами чулки, платья, а под них подмышечные вкладыши от пота. До изобретения антиперсперантов еще лет двадцать. И все это на чудовищной жаре и влажности. Насколько счастливее вьетнамские женщины в их невесомых аозаях!

С аозая, сшитого молодой портнихой Ли, прилагавшейся к дому с очередным коктейлем, все и началось. К Трише, которая никого здесь не знала и оттого чувствовала себя не в своей тарелке, подошла привлекательная женщина с младенцем на руках, представилась Шарлин и, с бесцеремонной естественностью самой популярной девочки класса, вручила малыша - "Мне надо пожурчать". Как только мать отошла, тот, очевидно перекормленный начал срыгивать, уделал Тришу с головы до ног, нелюбовь ее к дамочке вряд ли могла быть полнее. Вернувшись, та дежурно (и без капли подлинного раскаяния) извинилась, отвела в хозяйственную часть дома, поручив Ли привести в порядок туалет миссис.

Пока Триша ждала, высыхания платья с комбинашкой, разглядывая чудесную игрушку дочери Шарлин - теперь та оставила при ней старшую девочку, и это была первая встреча с Барби - в собственном ее детстве чудо-куколок еще не было. К той прилагался каталог одежек с вершиной лакшери-стайл, свадебным платьем, стоившим (страшно выговорить) пять долларов! Так вот, пока Триша досадует на Шарлин за свое сидение в хозблоке в хозяйском халате в обществе девочки и туземки, умница Ли берет куклу, вертит в руках, а через некоторое время возвращается со сшитым на нее аозаем, который садится на пластиковую женщину как влитой.

И вместо того, чтобы продолжать дуться, Триша с девочкой помчались показывать куклу в новом наряде ее матери, которая стояла в окружении других дам, и как-то так сумела сделать, что все они увидели в новенькой энергичную креативную благотворительницу, мгновенно организовав сбор заказов на вьетнамские костюмы для модной новинки, которые предполагала продавать за те же немыслимые $5. И куча теток подписалась, многие заказали не по одному. Так Триша стала частью комплота Шарлин, матери троих детей и неутомимой благотворительницы.

Пока мужья заняты тем, чем всегда заняты колонизаторы в колониях, пока другие жены проводят время в магазинах и сплетнях, она комбинирует самые диковинные гешефты с участием черного рынка и присылаемых сестрой из Штатов медикаментов, чтобы раздобыть денег-денег-денег. Везет корзины с продуктами, игрушками и лакомствами в детские больницы, поддерживает персонал и прокаженных лепрозория, вовлекает в свои схемы множество самых разных людей. Она женщина-торпеда, напоминающая героине подругу по колледжу, активистку борьбы за права женщин и чернокожих из потомственных южан-плантаторов. Эта параллель с исторической виной одних групп людей перед другими и потребностью в "Искуплении" важна для книги,но не исчерпывает ее смысла.

И это она, а не муж и не доктор будет рядом, когда у Триши случится на третьем месяце выкидыш, найдет слова утешения и правильные таблетки (не кроворазжижающий аспирин, который советует мужской врач). Элис Макдермотт выстраивает трехчастный роман как письмо доживающей дни в доме престарелых Триши к дочери Шарлин с рассказом о ее матери (первая часть); ее собственный рассказ о матери и еще одном персонаже из той жизни, отказнике Доминике, проходившем альтернативную службу санитара в сайгонской больнице (вторая), и завершающего монолога Патриции о попытке удочерения вьетнамской девочки из нищей многодетной семьи - у малышки родимое пятно на лице, которое лишило бы ее будущего здесь, а в Штатах зашлифуют и будет красоткой.

Вопреки обманчивой простоте и однозначности, это многослойная книга про "здесь и сейчас". Ты хочешь как лучше, а получается хуже некуда. Крутишься белкой в колесе, творя добро, а любовь ближних утекает от тебя водой в песок. Даришь радость больным детям на краю света и становишься отцом ребенка с синдромом Дауна. Открываешь миссию, чтобы облегчить жизнь отверженных и умираешь, заразившись. Чьи грехи, чью вину искупаешь ты? А те, кто действительно виноват, почему они живут в довольстве и в ус не дуют, почему их потомки владеют миром? Так может правильно ничего не делать?

Каждый выбирает для себя. Я за то, чтобы делать, что можешь даже тогда, когда мир летит в тартарары и твое малое добро окажется погребено под глобальным злом. Делать хоть что-нибудь лучше, чем ничего не делать.

Как правило, американские романы о войне во Вьетнаме – если не «окопная правда», то, как минимум, «правда штабная», так или иначе показывающая, что война делает с людьми. На их фоне «Искупление» Элис Макдермотт, сфокусированное на поступках тех, кто ещё не знает, что вступил в войну, выглядит довольно необычно. Главные героини книги – жёны американских специалистов, которые в начале шестидесятых жили в Сайгоне, в безопасном пространстве светских приёмов, на которых «Либриум» запивался «Манхэттеном». Они не учили язык, не разбирались в политике и не понимали реальных масштабов окружавшего их насилия. Вместо этого, нарядившись в красивые платья, сшитые на заказ вьетнамскими швеями практически бесплатно, они пытались ритуально «творить добро» со свойственным им высокомерием, превращавшим объект помощи в реквизит для самоутверждения.

Композиционно «Искупление» поделено на три части, каждая из которых представляет собой письмо одной из нескольких героинь. Триша, бывшая в шестидесятые наивной «невидимой» жёнушкой, не смевшей спорить с супругом и одержимой идеей иметь детей, годы спустя пишет дочери своей сайгонской подруги Шарлин. Её письмо – попытка объяснить и оправдать свою слепоту, а заодно отрефлексировать и назвать всё то, что раньше было принято игнорировать. За Тришей нет тяжёлых грехов, но, поняв, во что впоследствии вылилось незнание сотен таких, как она, женщина хочет искупить свою вину хотя бы перед Рейни, навеки оставшейся в её памяти симпатичной девочкой с куклой Барби.

Хотя все сайгонские события и их участников мы видим глазами Триши, важную роль в романе занимает помещённое между двумя её «исповедями» письмо повзрослевшей Рейни. В силу своего возраста всё, что она делала в Сайгоне – всегда находилась где-то рядом с матерью, невольно слушая разговоры взрослых, а потому она, во-первых, способна добавить подробностей к созданному Тришей портрету блистательной Шарлин, во-вторых, олицетворяет собой вину более молодого поколения американцев за вторжение во Вьетнам. Взгляд Рейни на усыновление американцами вьетнамских детей, на благотворительные миссии и в целом колониальную культуру, в которой помощь белых всегда сопряжена с превосходством, превращает «Искупление» из так называемой «женской прозы», сосредоточенной на семейном быте и отношениях с подругами, в большой роман о моральной ответственности.

В своём «Искуплении» Макдермотт делает заметным то, что в других книгах о Вьетнаме часто остаётся за кадром: как легко реальная помощь подменяется красивым жестом, как война остаётся в памяти приключением, о котором иногда вспоминают, просматривая фотографии с азиатскими детишками, или как абсолютная уверенность в собственной добродетели превращает хороший поступок в своеобразную форму власти. Именно поэтому роман, начинающийся как тихая исповедь женщины о своём давнем прошлом, разворачивается в масштабное размышление о том, что такое вина без конкретного преступления и чем плохо любое участие без отчётливого понимания того, в чём именно и на чьей стороне ты участвуешь.

absolution

• Прощение, отпущение грехов
• Освобождение
• Абсолюция
• Оправдание

Патрише Келли 23 года. Её молодой муж Питер окончил престижный колледж и теперь работает на ВМС. Недавно они приехали на год в Сайгон. На дворе 1963 год.

Триша – бывшая воспитательница, примерная жена, послушная католичка. Ещё отец напутствовал её быть мужу подспорьем, так что она старается. Семейное счастье омрачается лишь отсутствием детей и случившимся вскоре после начала событий первым выкидышем.

На одной из вечеринок Триша знакомится с другой женой, влиятельной и активной Шарлин. У той уже трое детей, а сама она вовсю занимается благотворительностью. Собирает корзинки с подарками для вьетнамских детишек, знает всё про чёрный рынок, а когда служанка шьёт для Барби её дочурки национальный костюм аозай – тут-то предприимчивой женщине и приходит в голову идея продавать таких Барби задорого, а выручку пускать на дело.

Бесконечные коктейльные вечеринки, обеды и встречи, ожидание с работы мужа, кажущаяся беззаботность – по эту сторону. По ту – следы от напалма на детских телах, бомбы с пластитом, колючая проволока.

С Элис Макдермотт, лауреатом и номинантом многих литературных премий, я уже знакома по её роману «Девятый час», который пришёлся мне по душе. Новинка на российском рынке и девятый роман «Absolution» также понравился.

Автор прекрасно показывает тихую жизнь белых американок во время войны во Вьетнаме, их покорность и пассивность, отрицание, желание отвернуться, чтобы не увидеть безобразного. Пусть даже с риском упустить что-то для себя.

Мужья не советуются с ними, они часто узнают новости последними (яркий пример – как первая леди узнала о смерти своего недоношенного ребёнка последней, уже после того, как СМИ раструбили новость; при этом в забавный противовес автор не говорит об убийстве Кеннеди, лишь упоминает, что на Джеки была чёрная вуаль).

Оправдать ожидание общества. Изменить мир. Жить в тесных рамках. Видеть преступления, совершённые во имя помощи, и молчать.

Отпущение грехов в конце жизни – естественное желание человечества, вот только как понять, сильно ли ты нагрешил? Я верю, что ответ приходит к каждому.

Заприметил этот роман сразу из анонсов, но пока добрался до него, моё инфополе обрастало нелестными отзывами: книгу обвиняли в легковесности, простоте и заурядности. Только что дочитал её и вынужден с таким огульным мнением спорить: роман куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

«Искупление» — это простенькая с виду история об американских жёнах, приехавших вместе со своими мужьями в Сайгон в 1963 году и переживших там ряд событий, оставивших след на их судьбе. Одна из них, главная героиня Патриция, спустя 60 лет связывается с Рейни, дочерью второй женщины (когда-то её подруги), которая вот уже двадцать лет как погибла от рака. В трёх частях изображена реальность жизни во Вьетнаме со стороны двух этих героинь: такая оптика позволяет писательнице не только обогатить изложение дополнительными деталями, но и дать читателю более верное представление о происходящем.

Первостепенно «Искупление» — это роман о женской доле, об исповедальности женщины, решившейся в середине XX века не просто посвятить себя мужу (привычная патриархальная судьба тех лет), но и уехать вслед за ним на другой конец света. Женщина всё ещё являлась приложением к мужчине, что особенно едко подмечается автором во внутреннем диалоге Патриции, списывающей это на дух времени. Помимо социального нарратива, это и прекрасная политическая сатира, не только умело изображающая стереотипное мнение американцев о страшном советском коммунизме, но и откровенно критикующая политику американского руководства, неминуемо приведшую к войне. К тому же «Искупление» — очень личный текст о природе материнства, о том, как судьба распоряжается за нас, дарит детей женщинам, их не желающим, и забирает их у тех, кто жаждет стать матерью. И наконец четвёртый, самый болезненный пласт романа — это сложное рассуждение о волонтёрстве, благотворительности, внутреннем долге, который и тогда, и сейчас часто рассматривается как «мелкие добрые дела», а на деле, конечно, является чем-то куда более глубоким и важным, чем военная и гражданская служба хорошо одетых и сытых мужчин.

Меня текст очаровал безумно: в нём прекрасная выверенная доля тоски по детству, восхищения сильными харизматичными людьми обоих полов и тёмной несправедливости, вынужденно шествующей рука за руку с истинным добром. Финал не только увлажняет глаза, но и оставляет в оглушительной пустоте, точно обозначающей, что главная цель текстом выполнена: он тронет тех, кто в этом нуждается.

Это изящный и кинематографичный роман о жизни американок во Вьетнаме в годы, предшествовавшие активным военным действиям

В центре сюжета две женщины — юная, наивная Триша и яркая Шарлин, одержимая идей совершать благие поступки. Пытаясь причинить добро, Шарлин придумывает всё более искусные благотворительные проекты, пока грань между добром и преступлением не начинает стираться

Повествование построено на мельчайших и точных деталях, из которых складывается не только экзотичный быт, но и психологические портреты героинь. В романе неторопливый сюжет и заканчивается он будто на полуслове, но все-таки это было приятное и завораживающее чтение!

Главный двигатель истории — неоднозначные границы морали. Забота будет граничить с давлением, внимание с агрессией, а любовь с преступлением. Эти нюансы захочется исследовать и, конечно, обсудить

Думаю, «Искупление» может стать отличным романом для книжных клубов, пусть и оставит после себя легкую меланхолию