Absolution

1963, Сайгон (справочно: Вьетнамская война началась в 1964, пока беспокойно из-за вьетконговцев, но это где-то там, далеко от столицы). Молодые жены американских специалистов, на родине жившие в маленьких квартирках и готовившие ужины к приходу мужей с работы, оказываются хозяйками особняков, к которым прилагаются кухарка, горничная и садовник, и все это включено в аренду.

Вообще тут сказочно дешево, значительную часть жизни молодых женщин, так кстати избавленных от хозяйственных хлопот, занимают поиск и покупка самых разных вещей для семьи и на подарки. Еще коктейльные вечеринки. Нескончаемая череда вечеринок, на которые, повинуясь неумолимому дресс-коду, приходилось надевать, в придачу к белью, комбинацию, пояс для чулок и сами чулки, платья, а под них подмышечные вкладыши от пота. До изобретения антиперсперантов еще лет двадцать. И все это на чудовищной жаре и влажности. Насколько счастливее вьетнамские женщины в их невесомых аозаях!

С аозая, сшитого молодой портнихой Ли, прилагавшейся к дому с очередным коктейлем, все и началось. К Трише, которая никого здесь не знала и оттого чувствовала себя не в своей тарелке, подошла привлекательная женщина с младенцем на руках, представилась Шарлин и, с бесцеремонной естественностью самой популярной девочки класса, вручила малыша - "Мне надо пожурчать". Как только мать отошла, тот, очевидно перекормленный начал срыгивать, уделал Тришу с головы до ног, нелюбовь ее к дамочке вряд ли могла быть полнее. Вернувшись, та дежурно (и без капли подлинного раскаяния) извинилась, отвела в хозяйственную часть дома, поручив Ли привести в порядок туалет миссис.

Пока Триша ждала, высыхания платья с комбинашкой, разглядывая чудесную игрушку дочери Шарлин - теперь та оставила при ней старшую девочку, и это была первая встреча с Барби - в собственном ее детстве чудо-куколок еще не было. К той прилагался каталог одежек с вершиной лакшери-стайл, свадебным платьем, стоившим (страшно выговорить) пять долларов! Так вот, пока Триша досадует на Шарлин за свое сидение в хозблоке в хозяйском халате в обществе девочки и туземки, умница Ли берет куклу, вертит в руках, а через некоторое время возвращается со сшитым на нее аозаем, который садится на пластиковую женщину как влитой.

И вместо того, чтобы продолжать дуться, Триша с девочкой помчались показывать куклу в новом наряде ее матери, которая стояла в окружении других дам, и как-то так сумела сделать, что все они увидели в новенькой энергичную креативную благотворительницу, мгновенно организовав сбор заказов на вьетнамские костюмы для модной новинки, которые предполагала продавать за те же немыслимые $5. И куча теток подписалась, многие заказали не по одному. Так Триша стала частью комплота Шарлин, матери троих детей и неутомимой благотворительницы.

Пока мужья заняты тем, чем всегда заняты колонизаторы в колониях, пока другие жены проводят время в магазинах и сплетнях, она комбинирует самые диковинные гешефты с участием черного рынка и присылаемых сестрой из Штатов медикаментов, чтобы раздобыть денег-денег-денег. Везет корзины с продуктами, игрушками и лакомствами в детские больницы, поддерживает персонал и прокаженных лепрозория, вовлекает в свои схемы множество самых разных людей. Она женщина-торпеда, напоминающая героине подругу по колледжу, активистку борьбы за права женщин и чернокожих из потомственных южан-плантаторов. Эта параллель с исторической виной одних групп людей перед другими и потребностью в "Искуплении" важна для книги,но не исчерпывает ее смысла.

И это она, а не муж и не доктор будет рядом, когда у Триши случится на третьем месяце выкидыш, найдет слова утешения и правильные таблетки (не кроворазжижающий аспирин, который советует мужской врач). Элис Макдермотт выстраивает трехчастный роман как письмо доживающей дни в доме престарелых Триши к дочери Шарлин с рассказом о ее матери (первая часть); ее собственный рассказ о матери и еще одном персонаже из той жизни, отказнике Доминике, проходившем альтернативную службу санитара в сайгонской больнице (вторая), и завершающего монолога Патриции о попытке удочерения вьетнамской девочки из нищей многодетной семьи - у малышки родимое пятно на лице, которое лишило бы ее будущего здесь, а в Штатах зашлифуют и будет красоткой.

Вопреки обманчивой простоте и однозначности, это многослойная книга про "здесь и сейчас". Ты хочешь как лучше, а получается хуже некуда. Крутишься белкой в колесе, творя добро, а любовь ближних утекает от тебя водой в песок. Даришь радость больным детям на краю света и становишься отцом ребенка с синдромом Дауна. Открываешь миссию, чтобы облегчить жизнь отверженных и умираешь, заразившись. Чьи грехи, чью вину искупаешь ты? А те, кто действительно виноват, почему они живут в довольстве и в ус не дуют, почему их потомки владеют миром? Так может правильно ничего не делать?

Каждый выбирает для себя. Я за то, чтобы делать, что можешь даже тогда, когда мир летит в тартарары и твое малое добро окажется погребено под глобальным злом. Делать хоть что-нибудь лучше, чем ничего не делать.

Главная героиня Триша вместе с мужем офицером военно-морской разведки приезжают в Сайгон в самый разгар войны во Вьетнаме. Она начинает общаться с таким-же, как она, женами военных и вместе с одной из них начинает заниматься благотворительностью, тем самым внося разнообразие и долю милосердия как в свою жизнь, так и тех, кому она необходима в трудную минуту.

Активная и целеустремленная приятельница главной героини Шарлин постоянно расширяет круг добрых маленьких дел, вовлекая в это и саму Тришу, не давая той погрузиться в пучину отчаяния из-за личных проблем, связанных с материнством, казавшимся таким естественным и простым.

Роман представляет собой череду воспоминаний и переписки, где прошлое, которому посвящена основная часть, неразрывно связано с настоящим. Политика, противостояние и его страшные жертвы, материнство и связанные с ним вопросы, дети, которые никому не нужны и зачастую в такой ситуации являющиеся обычным товаром, мужчины, занятые важными делами и женщины, за которых принимают решения....

Всё это происходит на фоне ярких картин природы далёкого уголка Азии, словно желая оттенить красоту окружающего мира и безобразность поступков людей, разжигающих войну и убийства.

Роман ставит перед читателем непростые вопросы, на которые нет однозначных ответов, как и того, почему так получается, что как бы ты порой не старался как лучше, выходит всё совершенно наоборот. Почему одни стараются искупить грехи, вторя хотя бы маленькие добрые дела, а другие не видят в зле ничего страшного ?Почему твои родные воспринимают всё как должное, пока не становится слишком поздно ? Можно ли что-то изменить или лучше плыть по течению ? Роман не даёт ответов, а только задаёт вопросы, на которые каждый отвечает самостоятельно.

Читала книгу довольно долго, она неспешная, медитативная, с минимумом событий. 1963 год, Сайгон. Во Вьетнаме уже несколько лет идет гражданская война, но она где-то в джунглях, а в городе все спокойно, только ночью комендантский час. Американские офицеры и инженеры прибывают сюда с семьями, и пока они работают, их жены организовывают благотворительные и светские мероприятия, ходят на коктейли, общаются. По дому им ничего делать не надо, ведь прислуга из местных работящая и стоит по американским меркам копейки, можно будучи офицером среднего звена содержать кухарку, домработницу и дворецкого и чувствовать себя аристократом.

Да, по ночам где-то вдалеке грохочет артиллерия, и после наступления сумерек по загородным дорогам лучше не шастать, плюс американцы не знают, сколько жителей Сайгона сочувствует вьетконговцам, и не хотят ли их послушные слуги вночи перерезать им всем глотки. Но женщины об этом не думают. Юную Тришу, которая приехала с мужем во Вьетнам через несколько месяцев после свадьбы, берет в оборот бойкая Шарлин, женщина-ураган, мать троих детей и предприниматель с жаждой бурной деятельности. Когда служанка одной из матрон ловко шьет вьетнамский традиционный наряд аозай для куклы Барби, Шарлин смекает, что это можно поставить на поток, а доходы тратить на благотворительность - она помогает детям в госпиталях, а также местному лепрозорию. Под ее руководством Триша тоже вовлекается в это все, и ей тяжело смотреть на больных детей и детей с ожогами от напалма (о том, от чего они, она узнает сильно позже, когда об этом напишет пресса девять лет спустя, а тогда это были ожоги непонятного генеза). Тем более что они с мужем тоже пытаются зачать ребенка, но никак не получается то зачать, то выносить.

Большую часть истории уже пожилая Триша, так и не ставшая матерью, рассказывает взрослой дочери Шарлин, которой на момент тех событий было лет пять. Шарлин к тому времени давно нет в живых, и Триша хочет рассказать Рейни, какой героической была ее мать, какой пробивной и бесстрашной, но из ее рассказа видно только то, какой ведомой и бесхребетной была сама Триша (одна ситуация с именем чего стоила, Шарлин ее представила как Тришу, а та не осмелилась поправить, что предпочитает, чтобы ее называли по-другому, но потом и сама не могла привыкнуть, что вьетнамскую швею зовут Ли, а не Лили - не понимаю, неужели так сложно запомнить односложное имя?), и как только в одной авантюре она осмелилась сказать "нет".

На протяжении книги не раз вспоминался мем "Ганс, мы что, злодеи?". Благотворительная деятельность тоже была сомнительной - получается, мужья этих женщин убивают родителей детей и наносят травмы самим детям, а их жены потом носят в госпиталь конфеты и игрушки... Так себе белые спасительницы.