Absolution

In Saigon in 1963, two young American wives form a wary alliance. Tricia is a starry-eyed newlywed, married to a rising oil engineer “on loan” to US Navy Intelligence. Charlene is a practiced corporate spouse and mother of three, a talented hostess and determined altruist, on a mission to relieve the “wretchedness” she sees all around her. When Tricia miscarries, Charlene sweeps her into a cabal of well-dressed do-gooder American wives. Armed with baskets filled with candy and toys, they descen...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

94 оценки

5
30%
4
49%
3
21%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 101Хотят прочитать 453

Рецензии

majj-s
30 декабря 2025
Делать хоть что-нибудь
1963, Сайгон (справочно: Вьетнамская война началась в 1964, пока беспокойно из-за вьетконговцев, но это где-то там, далеко от столицы). Молодые жены американских специалистов, на родине жившие в маленьких квартирках и готовившие ужины к приходу мужей с работы, оказываются хозяйками особняков, к которым прилагаются кухарка, горничная и садовник, и все это включено в аренду.
Вообще тут сказочно дешево, значительную часть жизни молодых женщин, так кстати избавленных от хозяйственных хлопот, занимают поиск и покупка самых разных вещей для семьи и на подарки. Еще коктейльные вечеринки. Нескончаемая череда вечеринок, на которые, повинуясь неумолимому дресс-коду, приходилось надевать, в придачу к белью, комбинацию, пояс для чулок и сами чулки, платья, а под них подмышечные вкладыши от пота. До изобретения антиперсперантов еще лет двадцать. И все это на чудовищной жаре и влажности. Насколько счастливее вьетнамские женщины в их невесомых аозаях!
С аозая, сшитого молодой портнихой Ли, прилагавшейся к дому с очередным коктейлем, все и началось. К Трише, которая никого здесь не знала и оттого чувствовала себя не в своей тарелке, подошла привлекательная женщина с младенцем на руках, представилась Шарлин и, с бесцеремонной естественностью самой популярной девочки класса, вручила малыша - "Мне надо пожурчать". Как только мать отошла, тот, очевидно перекормленный начал срыгивать, уделал Тришу с головы до ног, нелюбовь ее к дамочке вряд ли могла быть полнее. Вернувшись, та дежурно (и без капли подлинного раскаяния) извинилась, отвела в хозяйственную часть дома, поручив Ли привести в порядок туалет миссис.
Пока Триша ждала, высыхания платья с комбинашкой, разглядывая чудесную игрушку дочери Шарлин - теперь та оставила при ней старшую девочку, и это была первая встреча с Барби - в собственном ее детстве чудо-куколок еще не было. К той прилагался каталог одежек с вершиной лакшери-стайл, свадебным платьем, стоившим (страшно выговорить) пять долларов! Так вот, пока Триша досадует на Шарлин за свое сидение в хозблоке в хозяйском халате в обществе девочки и туземки, умница Ли берет куклу, вертит в руках, а через некоторое время возвращается со сшитым на нее аозаем, который садится на пластиковую женщину как влитой.
И вместо того, чтобы продолжать дуться, Триша с девочкой помчались показывать куклу в новом наряде ее матери, которая стояла в окружении других дам, и как-то так сумела сделать, что все они увидели в новенькой энергичную креативную благотворительницу, мгновенно организовав сбор заказов на вьетнамские костюмы для модной новинки, которые предполагала продавать за те же немыслимые $5. И куча теток подписалась, многие заказали не по одному. Так Триша стала частью комплота Шарлин, матери троих детей и неутомимой благотворительницы.
Пока мужья заняты тем, чем всегда заняты колонизаторы в колониях, пока другие жены проводят время в магазинах и сплетнях, она комбинирует самые диковинные гешефты с участием черного рынка и присылаемых сестрой из Штатов медикаментов, чтобы раздобыть денег-денег-денег. Везет корзины с продуктами, игрушками и лакомствами в детские больницы, поддерживает персонал и прокаженных лепрозория, вовлекает в свои схемы множество самых разных людей. Она женщина-торпеда, напоминающая героине подругу по колледжу, активистку борьбы за права женщин и чернокожих из потомственных южан-плантаторов. Эта параллель с исторической виной одних групп людей перед другими и потребностью в "Искуплении" важна для книги,но не исчерпывает ее смысла.
И это она, а не муж и не доктор будет рядом, когда у Триши случится на третьем месяце выкидыш, найдет слова утешения и правильные таблетки (не кроворазжижающий аспирин, который советует мужской врач). Элис Макдермотт выстраивает трехчастный роман как письмо доживающей дни в доме престарелых Триши к дочери Шарлин с рассказом о ее матери (первая часть); ее собственный рассказ о матери и еще одном персонаже из той жизни, отказнике Доминике, проходившем альтернативную службу санитара в сайгонской больнице (вторая), и завершающего монолога Патриции о попытке удочерения вьетнамской девочки из нищей многодетной семьи - у малышки родимое пятно на лице, которое лишило бы ее будущего здесь, а в Штатах зашлифуют и будет красоткой.
Вопреки обманчивой простоте и однозначности, это многослойная книга про "здесь и сейчас". Ты хочешь как лучше, а получается хуже некуда. Крутишься белкой в колесе, творя добро, а любовь ближних утекает от тебя водой в песок. Даришь радость больным детям на краю света и становишься отцом ребенка с синдромом Дауна. Открываешь миссию, чтобы облегчить жизнь отверженных и умираешь, заразившись. Чьи грехи, чью вину искупаешь ты? А те, кто действительно виноват, почему они живут в довольстве и в ус не дуют, почему их потомки владеют миром? Так может правильно ничего не делать?
Каждый выбирает для себя. Я за то, чтобы делать, что можешь даже тогда, когда мир летит в тартарары и твое малое добро окажется погребено под глобальным злом. Делать хоть что-нибудь лучше, чем ничего не делать.
Читать далее
77 понравилось
1
9,1K
Tarakosha
12 апреля 2026
Главная героиня Триша вместе с мужем офицером военно-морской разведки приезжают в Сайгон в самый разгар войны во Вьетнаме. Она начинает общаться с таким-же, как она, женами военных и вместе с одной из них начинает заниматься благотворительностью, тем самым внося разнообразие и долю милосердия как в свою жизнь, так и тех, кому она необходима в трудную минуту.
Активная и целеустремленная приятельница главной героини Шарлин постоянно расширяет круг добрых маленьких дел, вовлекая в это и саму Тришу, не давая той погрузиться в пучину отчаяния из-за личных проблем, связанных с материнством, казавшимся таким естественным и простым.
Роман представляет собой череду воспоминаний и переписки, где прошлое, которому посвящена основная часть, неразрывно связано с настоящим. Политика, противостояние и его страшные жертвы, материнство и связанные с ним вопросы, дети, которые никому не нужны и зачастую в такой ситуации являющиеся обычным товаром, мужчины, занятые важными делами и женщины, за которых принимают решения....
Всё это происходит на фоне ярких картин природы далёкого уголка Азии, словно желая оттенить красоту окружающего мира и безобразность поступков людей, разжигающих войну и убийства.
Роман ставит перед читателем непростые вопросы, на которые нет однозначных ответов, как и того, почему так получается, что как бы ты порой не старался как лучше, выходит всё совершенно наоборот. Почему одни стараются искупить грехи, вторя хотя бы маленькие добрые дела, а другие не видят в зле ничего страшного ?Почему твои родные воспринимают всё как должное, пока не становится слишком поздно ? Можно ли что-то изменить или лучше плыть по течению ?
Роман не даёт ответов, а только задаёт вопросы, на которые каждый отвечает самостоятельно.
Читать далее
60 понравилось
0
286
Bookovski
26 ноября 2025
Как правило, американские романы о войне во Вьетнаме – если не «окопная правда», то, как минимум, «правда штабная», так или иначе показывающая, что война делает с людьми. На их фоне «Искупление» Элис Макдермотт, сфокусированное на поступках тех, кто ещё не знает, что вступил в войну, выглядит довольно необычно. Главные героини книги – жёны американских специалистов, которые в начале шестидесятых жили в Сайгоне, в безопасном пространстве светских приёмов, на которых «Либриум» запивался «Манхэттеном». Они не учили язык, не разбирались в политике и не понимали реальных масштабов окружавшего их насилия. Вместо этого, нарядившись в красивые платья, сшитые на заказ вьетнамскими швеями практически бесплатно, они пытались ритуально «творить добро» со свойственным им высокомерием, превращавшим объект помощи в реквизит для самоутверждения.
Композиционно «Искупление» поделено на три части, каждая из которых представляет собой письмо одной из нескольких героинь. Триша, бывшая в шестидесятые наивной «невидимой» жёнушкой, не смевшей спорить с супругом и одержимой идеей иметь детей, годы спустя пишет дочери своей сайгонской подруги Шарлин. Её письмо – попытка объяснить и оправдать свою слепоту, а заодно отрефлексировать и назвать всё то, что раньше было принято игнорировать. За Тришей нет тяжёлых грехов, но, поняв, во что впоследствии вылилось незнание сотен таких, как она, женщина хочет искупить свою вину хотя бы перед Рейни, навеки оставшейся в её памяти симпатичной девочкой с куклой Барби.
Хотя все сайгонские события и их участников мы видим глазами Триши, важную роль в романе занимает помещённое между двумя её «исповедями» письмо повзрослевшей Рейни. В силу своего возраста всё, что она делала в Сайгоне – всегда находилась где-то рядом с матерью, невольно слушая разговоры взрослых, а потому она, во-первых, способна добавить подробностей к созданному Тришей портрету блистательной Шарлин, во-вторых, олицетворяет собой вину более молодого поколения американцев за вторжение во Вьетнам. Взгляд Рейни на усыновление американцами вьетнамских детей, на благотворительные миссии и в целом колониальную культуру, в которой помощь белых всегда сопряжена с превосходством, превращает «Искупление» из так называемой «женской прозы», сосредоточенной на семейном быте и отношениях с подругами, в большой роман о моральной ответственности.
В своём «Искуплении» Макдермотт делает заметным то, что в других книгах о Вьетнаме часто остаётся за кадром: как легко реальная помощь подменяется красивым жестом, как война остаётся в памяти приключением, о котором иногда вспоминают, просматривая фотографии с азиатскими детишками, или как абсолютная уверенность в собственной добродетели превращает хороший поступок в своеобразную форму власти. Именно поэтому роман, начинающийся как тихая исповедь женщины о своём давнем прошлом, разворачивается в масштабное размышление о том, что такое вина без конкретного преступления и чем плохо любое участие без отчётливого понимания того, в чём именно и на чьей стороне ты участвуешь.
Читать далее
32 понравилось
0
516