Руки женщин моей семьи были не для письма

Хватит держать друг друга за горло мертвецкой хваткой страха: а что, если кто-то увидит, а что, если кто-то узнает, а что скажут люди, что подумают твои родственники, что сделает твой отец, когда узнает, — прочная цепь ужаса годами держала нас за горло, душила, как меня душила дистония.

По сути, мы хотели переписать историю рода так, чтобы в ней оказались далекие голубоглазые красавицы, порабощенные преимущественно из-за своей красоты и нетипичной внешности. Чтобы когда-то пережитое насилие сделало нас необычными, выделило из толпы себе подобных и включило в сообщество других красивых девочек. Но почему красота оказалась неотделима от насилия и почему одна женщина должна была поработить другую, чтобы стать «нормативной»?

Я видела это и раньше, но никогда не размышляла над тем, как сильно люди нуждаются в сосуде для ярости: другой необходим им, как пустая банка из-под пива, которую можно пнуть во время ходьбы, как старый исписанный лист, который можно разорвать на мелкие кусочки.

Может потому, что он никогда и никого не хотел слышать, со временем он потерял слух

Отрицая своё тело, я отрицала вместе с ним пласт исторического и культурного наследия, не принимая собственную конечность, я не признавала вечной связи своего тела с телами других женщин. Мне хотелось наконц разорвать порочный круг расплаты, открыть наши плотно зашитые рты, чтобы крикнуть о своём существовании и существовании матерей, бабушек, сестёр, подруг.

Интересно, почему глаза восточной женщины должны были быть черными и бездонными, как Кааба? Почему глаза женщины не должны иметь дна? А только вмещать мир без права его изменить. Разве мир существует, когда глаза оказываются закрыты?

Книга Еганы Джаббаровой – это не жалоба на мир и людей или на злую судьбу, а стоический рассказ о том, как выстоять вопреки всему и стать той, кем хотела, как едва ли не первой в своей семье, не следовать за жестокими обстоятельствами, а сделать свой выбор.