Цитаты из книги Death in Midsummer

Отношения супругов зиждились на глубокой нравственной основе - ведь закон, установленный императором, гласил: "Муж и жена должны жить в полной гармонии".

За несколько месяцев, прошедших после свадьбы, красота Рэйко расцвела и засияла, словно луна на прояснившемся после дождя небосклоне.

Из рукава кимоно целомудренно выглядывала кисть руки, державшей веер; изящно расставленные пальцы напоминали нежные лепестки луноцвета.

Тиёко, как заведённая, повторяла про себя:"Он сказал, что я красивая..."

Иногда мне даже казалось, что я смог бы бежать отсюда, унося Храм в себе, спрятав его в собственном теле, – так бегущий от преследователей вор глотает украденный им драгоценный камень.

Музыка подобно сноведению.  И в то же время, в противоположность сноведению, она обладает большой конкретностью, чем любая явь. Куда же все-таки стоит отнести музыку, думал я. Ей под силу менять сон и явь местами.

"я постиг одну вещь: нет различия меж чувством наиблагороднейшим и наиподлейшим, эффект их один и тот же, и даже желание убить неотличимо от глубочайшего сострадания".

Одиночество ведет со сгорающей от любви душой свою хитрую игру, ввергает во всевозможные самообманы.

Для того, чтобы какой-нибудь эпизод истории задевал нас за живое, мы должны ощущать свою от него зависимость.

С умершими близкими мы расстаемся не сразу, преследует ощущение, что не все еще нами сделано. Бессмысленно терзать себя запоздалыми раскаяниями, что можно было предпринять то или это и человек остался бы жив, но мысли такого рода — наш долг перед покойными. Мы стремимся как можно дольше удержать ушедших в сфере людских понятий, на сцене нашего человеческого театра.

Действительно, абсурд — один человек погиб или десять, слезы все льют одинаково. Могут ли слезы служить мерилом чувства?

Главная ловушка в которую обязательно попадёт урод, – это не отказ противопоставления себя миру, а слишком уж большое увлечение этим противопоставлением . Вот что делает урода неизлечимым...

— Бывает забавно, когда задумаешь одно, а выходит другое.

Ни один человек не может быть искренним...

В этом мире, чтобы жить, вполне достаточно иметь простое сердце, безыскусную душу. А сверх того, кажется, ничего не нужно.

«Так вздымаются на море волны», — подумал юноша, глядя на её грудь.

Воображение юноши было бедным, поэтому любовные страдания обходили его стороной.