The Raw Shark Texts

Уф, какая увлекательная, но мозгодробительная книга. Ее начало не предвещает того круговорота событий, который засасывает тебя ближе к ее середине. Казалось бы, все вполне безобидно - парень с амнезией пытается собрать свою личность и свои воспоминания по кусочкам, но чем дальше он погружается в этот паззл, тем сильнее все запутывается или, наоборот, распутывается, но только от этого не легче. Лучше бы он не приходил в сознание, лучше бы не копал вглубь себя...

Каково это получать письма от себя самого, понимая, что если тебе их приносят, то сам ты мертв, когда вот он ты - жив, здоров, хотя и совершенно потерян в происходящем и, самое главное, за тобой охотится людовициан. Нет, это не киллер с красивым редким именем и не член некой секты, а концептуальная акула, питающаяся людскими воспоминаниями и их чувством самосознания, монстр, обитающий в информационном пространстве, сбежать от которого почти не возможно. Рано или поздно он придет за тобой. Нереальная реальность. Мир концепций, в котором необходимо выжить, даже если ты ничего не понимаешь.

Иногда текст не просто текст, а из букв могут складываться и оживать не только слова...

Всем спасибо за внимание, приятных вам кошмариков.

Вау, какая завязка!
Герой очухался в неизвестно где и понял, что он – неизвестно кто. В голове – звенящая пустота, ни крупинки воспоминаний: кто я , где я, что случилось? Опереться не на что. Впрочем, кто-то заботливый развесил вокруг доброжелательные записки: иди сюда, возьми телефон, набери номер, топай к доктору.
А доктор говорит: у вас амнезия, рецидив, вы уже в привычку взяли забывать о себе все начисто. Кстати, если будут приходить странные письма – отдавайте мне, не читая.
А письма действительно приходят, и в них написано: доктору не верь, он тебе добра не сделает, с любовью, твой прошлый я.

Да, это все еще только самая завязка истории.

Вау, какая идея!
Помимо мира физического, в котором обитаем мы с вами, есть еще и мир концептуальный – мир чистых идей, и кто сказал, что этот мир необитаем? Эволюция – сила всепроникающая, а значит, очень вероятно, что проникла она и туда. И это – проблема. Концептуальные рыбы: опасные хищники и всякие мелкие безобидные твари.
Чувствуете, куда можно замахнуться?

Вау, какое оформление! Даже в электронке можно оценить: все эти рыбы из буковок, вредоносные коды в книгах и прочая милота.

А еще вау – восхитительная двойственность, которая позволяет читать книгу как фантастический роман или как психологическую драму. И леденящая душу кинематографичность некоторых сцен. И стотыщмильенов отсылок к другим литературным произведениям, узнавай-не хочу. И котик.

И бррр, какая сопливая любовная линия – это при всем-то вышесказанном.
Серьезно, вместо расширения мира, вместо проработки идеи – такой идеи! – мы получаем лавстори, накалу страстей которой мексиканский сериал позавидует. Так-то я вполне готова почитать и про великую безумную всепоглощающую я-не-могу-жить-без-тебя любовь, у которой нет корней, то есть она растет из ниоткуда; и про жаркий секс на пляже; и про ссоры в духе ТЫ МЕНЯ ИСПОЛЬЗОВАЛА (хотя вот это – с трудом); и про слезоточивую концовку. Но в этой книге – учитывая, сколько в ней уже сокровищ, плюс котик – этого всего быть не должно. Уж точно не в таких количествах. Это отвлекает и меня, и, что самое ужасное, автора, который сосредоточился на истории этой парочки и рассказал о концептуальных рыбах непростительно мало.

Закрыть глаза, представить, как сквозь мир течет информация. Открытки с пожеланиями, письма с сожалениями, плывущие к кому-то по телефонной связи приветы, книги, путешествующие по миру в руках, сумках и сердцах читателей, волны теле- и радиоэфира, конечно же, интернет. И все это мы пропускаем через себя, на выходе получаем разные виды эмоций, ощущений, мыслей, информации, которая существует в наших головах. Огромные потоки, реки, моря информации окружают нас, полные одноклеточных-букв, вырастающих до простейших фраз и предложений посложнее, эволюционирующие в более сложных существ. Например, в концептуальных рыб. От мелких безвредных рыбешек до огромных плотоядных акул, которые, в отличие от их материальных сородичей, совсем не прочь полакомиться человечиной. Содержимое человеческих голов, должно быть, куда вкуснее того, чем набита наша физическая оболочка, ну уж питательнее так точно.

Наш главный герой приходит в себя на мокром коврике в спальне, с дырой в том месте, где у людей находятся воспоминания. Вспомнить, как дышать, вспомнить свое лицо, имя, заполнить те ящички в голове, где чего-то не хватает, как это сделать? Хорошо, что можно найти внизу конверт с указаниями как позвонить и доехать до врача. Интересно, почему он там? Хорошо, что от врача можно получить какую-то информацию. О том, что три года назад он потерял любимую девушку, что так и не смог с этим смириться, и в этом вся причина. От прошлой жизни остался кот, дом, кое-какие сбережения, можно спокойно жить дальше, ни о чем не думая, а можно пытаться что-то выяснить. Но если ничего не помнишь, то и дела нет до прошлой жизни, ведь так? До тех пор, пока он не вернется.

Про концептуальных рыб, живущих в потоках информации, я, конечно же, никогда не слышала и, соответственно, не задумывалась. До тех пор, пока они не пришли ко мне. Пришли вместе с этой книгой, которую помогла выбрать хорошая девочка Даша, но с той стороны информационного книжного потока никакой людовициан ко мне не пришел и никаких мыслей не съел. Правда, в сохранности собственно мозгов я не очень уверена – уж больно странные мысли приходят вместе с этой книгой. Мы только смотрели друг на друга, разделенные тонким экраном ридера.

Самый потрясающий в этой книге – кот Иэн. Таких прекрасных книжных котов я, пожалуй, еще не встречала. Он не только мех и «с ума сойти, какая прелесть!», он еще и когти и презрительное выражение на морде. Самый живой и настоящий из всех, при всем осознании происходящего в книге как нереального, я не могу избавиться от ощущения, что кот настоящий и живет в этом мире, в моей реальности, где-то на краю моего сознания. Должно быть, он смог выбраться. Хорошо, если только он.

Вот она, книга, которая вынесла мне остатки мозга! В хорошем смысле.
Из всего флэшмоба я отложила её на сладкое и вот оно уже во мне... Пафосно-то как получается.
Кстати, думаю, что и мне бы понравилось получать письма от самой себя, хотя тут-то никто не мешает, проблема за малым, за акулой-людовицианом, которая сущестовавала бы только как идея. Ну и шизофрении не хватает для полного набора.
А в целом, настолько фантастично, что тяжело подобрать слова для отзыва.
Согласна с Darolga , в том, что "иногда текст не просто текст, а из букв могут складываться и оживать не только слова".
Фантастично.
Флэшмоб-2012: 10/10. За совет спасибо Darolga .

Самое интересное в чтении этой книги – отлавливать associations, ей вызываемые. У каждого читателя в зависимости от степени начитанности будет, определенно, свой набор. Меня такие переклички не раздражают, все из одного постмодернизма вылезли, в конце-то концов. В начале, когда мы знаем лишь о том, что у главного героя, Эрика Сандерсона, в одиннадцатый раз случился рецидив и его опять подкосила амнезия, мне вспомнились "Когда я был настоящим" Тома Маккарти и "Я, которой не было" Майгулль Аксельссон. Надеюсь, мне удастся победить конкурс самых странных ассоциаций, не упомянув Пола Остера, 村上 春樹 и Филипа Дика.

История могла бы развиваться вокруг линии амнезии и мне этого было бы достаточно. Исключительно из-за интереса к явлению, впервые накрывшему меня этим летом. Звучит фантастически, но можно сначала сильно понервничать, потом отрубиться, а потом не помнить последних трех месяцев жизни. Что ты уволился (облегчение-то какое), что живешь в новом месте на новых правах (вот это неожиданность), что кот, к счастью, все еще жив. Поэтому с первых страниц описание того, как Эрик обнаруживает себя в комнате, рассматривает и трогает предметы, пытается зацепиться в голове хоть за что-то, но ничего не находит, заставляет шевелиться волосы на голове. До боли знакомо. В квартире всего лишь одно указание – адреса психоаналитика. А во время сеанса – первое потрясение. Возлюбленная Эрика, прекрасная Клио Аамес, погибла. Но он ее совсем не помнит и при взгляде на фото в нем не шевелится абсолютно ни-че-го. В "Вечном сиянии чистого разума" от воспоминаний о любимых специально избавлялись. Но от настоящей любви не сбежать – и вот это та часть романа, что мне понравилась больше всего. Расшифровывая написанный Эриком Сандерсоном-первым "Фрагмент о лампе", Сандерсон-второй реконструирует и познает свою/не свою бывшую возлюбленную. На первый взгляд.

А дальше началась гонка сознания и игра с читателем, неожиданная, как показалось, и для самого автора. Которую было приятно пустить на самотек и посмотреть, что в итоге выйдет. Только вот находиться в этом потоке и не понимать, то ли автор над тобой прикалывается, то ли считает, что ты полный ухмах, не особенно приятно. Мы знаем, что Эрик стал жертвой людовициана – акулы, питающейся человеческими воспоминаниями и чувством самосознания. И чтобы избежать новых атак этой акулы, приходится сооружать бездивергентную концептуальную петлю (Oh mein Gott**, what the fuck is this?) из четырех диктофонов. Каждый раз. А чтобы избавиться от людовициана, нужно найти чокнутого профессора, а поможет ему в этом новообретенная чудная подружка Скаут, внезапно свалившаяся на голову. Все это сильно напоминает бред сумасшедшего и есть вариант, что ничего Эрик не забыл, а просто сошел с ума от трагедии и решил занять свой мозг чем угодно, чтобы только не думать о погибшей любимой. А акулка в это время не давала расслабляться и подкидывала ему регулярные напоминания о себе. Кстати, кажется не очень правильным перевод названия: The Raw Shark Texts – это никак не "Дневники голодной акулы". Скорее, "тексты голодной акулы" или, если совсем осмелеть, можно принять слово texts за глагол и тогда вовсе получится "голодная акула пишет/строчит".

А за всей этой мишурой и фантиками – то самое незыблемое и вечное. Размышления о жизни и смерти как понятиях, концепция великой amore*** и о границах реального и вымышленного. Максимально странное произведение, но имеет огромный потенциал, чтобы запомниться. И дать почитать тем, кто гадает, каково это – страдать от амнезии.

Ассоциации (англ.)
Харуки Мураками (яп.)
Дурак (чув.)
**О мой бог (нем.)
***Любовь (ит.)

Постмодернизм? Да?

Пусть критики от литературы изгаляются, как им заблагорассудится, прославляя в соответствии с только им ведомой мотивацией дебютную книгу Стивена Холла «Дневники голодной акулы» (The Raw Shark Texts), написанную в 2007 году.

Я – читатель, то есть потребитель. И пока я в здравом уме и твёрдой памяти, мне нужна пища для ума, души и эмоций. А главное, мне должно быть понятно, что хотел сказать автор. Какую проблему поднимает он в своём произведении и насколько хорошо способен отражать мир с его потребностями и противоречиями, к какой бы эпохе при этом он ни обращался, и какой бы жанр ни избрал для своей книги, какие бы приёмы ни использовал при этом (чёрный юмор, сюрреализм, гротеск и т.д.), мне нужен смысл. И мне должно быть интересно. Тогда я смогу сформировать свой взгляд на произведение.

Прочитав треть книги (!), вдруг стала понимать, что автор пытается направить поток сознания здравомыслящего человека в какое-то, только ему ведомое, русло, напрочь лишенное смысла вещей и явлений. И это не есть расширение сознания, а, скорее, наоборот: манипулирование сознанием. Уж не хочет ли он сказать, что коечка в «Палате № 6» освободилась. Не туда ли хочет меня отправить автор?

Если любой бред можно подогнать под понятие постмодернизма, тогда да – это постмодернизм. У него же нет чёткого определения …

Но вот ведь что характерно. Автор, словно плащом, укрывает свою «Акулу» одним из главных принципов постмодернизма – цитатами, отсылками, аллюзиями … Мило. Такая замечательная мимикрия получается. Ну, чем не постмодернизм? Тут тебе и знаменитый в Америке новеллист Реймонд Карвер (у нас мало известный), и Хемингуэй, и… ну, очень многие и очень многое, например, «Челюсти», «Волшебник страны Оз», «Сказки Тысячи и одной ночи». Прямо калейдоскоп какой-то дешевый: простые стекляшки пересыпаются, образуя вопросы викторины на знание литературы. Такая претензия на интеллектуальность, боюсь, может не всем прийтись по душе.

… И вот я продолжаю «здесь торчать». Действительно, какого дьявола? Просто любопытно, куда уводят больные фантазии – автора, или его персонажа? Их трудно сейчас разделить.

***
Книга прочитана. С чем я осталась? С чувством глубокой концептуальной грусти.

Описать расщеплённое сознание Эрика Сандерса (Эрик Первый? Эрик Второй?) – признак психического неблагополучия, вызванного психотравмой – смертью любимой девушки – Клио Аамес, погибшей в Греции, вряд ли кому удавалось лучше, чем Стивену Холлу. У меня такое ощущение.

Амнезия, последовавшая за трагедией, – защитный механизм, который запирает психотравмирующие события. Попытки найти ответы на все вопросы оборачиваются чередой фантастических событий, которые больше похожи на бред сумасшедшего. А кто же Эрик, если не сумасшедший?

Получить разумное объяснение бредовым фантазиям кого бы то ни было вряд ли кому удавалось. Но… Но для самих больных людей их мир РЕАЛЕН. Интересно, конечно, что там у психов бродит в голове? И страшно. Долго с этим соприкасаться здоровому человеку нельзя: вредно для собственного здоровья.

Попытаюсь проанализировать роман Холла в соответствии с простой схемой анализа художественного произведения, и посмотрим, что из этого выйдет.

Смысл название «Дневники голодной акулы» становится очевиден, но не вполне понятен после прочтения книги, когда появляются реальные дневники главного героя – Эрика Сандерса. Я временами ассоциировала самого Сандерса с людовицианом – концептуальной акулой, пожирающей память и воспоминания. А поскольку роман не укладывается в рамки привычного романа, то почему бы и не «Дневники»?

По жанру это роман – фантастический. И совсем нет нужды относить его к постмодернизму. Я бы не стала. Хотя некоторые черты постмодернизма увидеть можно. Более того, они в глаза так и лезут, только вот роли никакой не играют.

Роман посвящён реабилитации психически больного – Эрика Сандерса после перенесённой психической травмы, результатом которой явилась амнезия и другие психические отклонения (возможно, науке не известные). Главными темами являются тема животворящей любви и философия жизни и смерти.

Идея Стивена Холла раскрыть тему, достойную пера мастеров социально-психологической прозы, пишущих в стиле реализм, с помощью выразительных средств фантастического произведения, в канву которого вплетаются фрагменты реализма, достойна внимания. Это было интересно.

Холл ставит в своей «Акуле» и социальные проблемы, характерные для нашего времени и нас, живущих в XXI-ом веке. Это внедрение информатизации во все сферы человеческой деятельности. Интернет – не только благо, но и зло. О телевидении говорит с горькой иронией:

В романе – Майкрофт Уорд – существо с одним огромным разумом, населяющим сотни тел – образ сети Интернет. Явная аллюзия к корпорации Microsoft и текстовому процессору Microsoft Word.

Но в большей степени автор поднимает проблемы обнищания и деградации языковой культуры и, как следствие, интеллектуальной культуры человека.

К тому же очень много места в романе занимают знаковые и буквенные образы, населяющих его монстров: людовицианы и другие концептуальные рыбы.

А уж яркий образ необозримого и невероятного бумажного мира из нагромождения и конструкций из книжных томов, томиков, книг, книжечек-брошюрок, журналов и газет, альбомов, обоев и всякой-всякой бумажной продукции, в которой персонажи ползут, словно черви, в проложенных тоннелях не забудется никогда. Это нечто! И всё свалено где-то в подвале … Книжный Мир в подвале – это внепространство, «в котором никто и никогда не появляется» …

Сюжета в романе нет. Все мысли читателя будут кружить вместе с умопомешательством главного героя, как кружит концептуальная акула – людовициан вокруг своей жертвы перед тем, как атаковать её. Потом появится ещё такая же помешанная подружка Эрика – Скаут со своими «тараканами» в голове.

Может стоит и нам, читателям, прислушаться к персонажу – доктору Трею Фидорусу, который советует Эрику Второму:

Э, нет! Это такой маркетинговый ход: запретный плод сладок. Книгу хочется дочитать до конца, особенно, когда 2/3 уже преодолены. Оставшаяся часть – самая интересная: ты уже прижился с ней и хочешь во всём разобраться до конца. А ещё в книге живёт шикарный, здоровенный рыжий котяра по имени Иэн. Такой интеллигентный кот! Почему-то он мне представлялся японским котом. Из-за имени, наверно. Его бросить было совершенно невозможно.

… У каждого из нас, читателей, свой стиль чтения. И я, и мои знакомые читаем с карандашом в руках, если книга своя. Если книга в электронном виде, то ещё проще делать «почеркушки»: так создаются цитаты. Обычно цитаты – это либо интересные и необычные мысли, либо средства выразительности, либо что-то ещё ... Если взглянуть на «мои» цитаты из «Акулы», то они довольно странные: дают представление о странном произведении, не лишённом здравого смысла.

Если в самом начале я силилась разобраться (это что такое?.. вообще?) и была настроена на разгромную рецензию, то потом прониклась идеей автора и мне стало нравиться.

Не стоит даже пытаться понять бред людей с помутившимся рассудком. Такие попытки могут привести нормального индивидуума к умопомешательству. Общение с сумасшедшими всегда отражается на психике тех, кто с ними общается: у них неизменно происходит «сдвиг по фазе».

Но… Но нас никто и не неволит к общению с умопомешанными. Читатель – это сторонний наблюдатель. И не всё будет понятно в этом концептуальном «бреде». И не надо. Не в этом дело. А вот понять таких людей, как Эрик Сандерсон и Дороти Скаут, – необходимо. Тогда можно увидеть не концептуальный бред, а концептуальный мир. Согласитесь, это совершенно разные вещи, не так ли?

Автор, который поднимает в романе проблемы языковой, словесной деградации, не мог написать книгу плохим языком. С точки зрения художественной словесности – отлично. И, конечно же, большое спасибо переводчику - Георгию Яропольскому. Качественный перевод – это очень важно.

Мысли в смысле выводов:

• Психотравмирующие воспоминания могут подорвать здоровье и даже – уничтожить.

• Память должна быть хранилищем лучших воспоминаний, и если они утрачены, то следует оставить её в покое, а не кружить и терзать, как акула, пытаясь урвать хоть что-нибудь.


• Те, что ушли, никогда не возвращаются. Те, кто остались, должны жить и быть счастливыми для себя и для других. Кому нужны неврастеники?

• У воспоминаний – своя природа, существующая и развивающаяся по своим Законам, и изменить её нет никакой возможности.

• Воспоминания, какими бы они ни были, не могут сохраняться вечно: такова их природа.

• Не все книги несут радость и просветление: есть среди них и дурные, несущие болезнь и смерть. (См. «История Тэкиси и Сётай-Му»).

• И, наконец, «светоглоты, любожорки и смехоежки» – есть порождения «Майкрофта Уорда», которые образуют «колонию тоски», разрушающую языковую жизнеспособность человечества.

• Читатель, выгрызающий лишь саму суть произведения, «отсекая красоты и вязь», подобен акуле с сумрачным разумом …

• Что есть мир, если не Любовь и Смерть?

Попробуем приготовить уникальное блюдо. Правда не все литературные гурманы будут довольны, но такое стоит хоть раз в жизни попробовать. Нам понадобятся:

- один Людовициан (особый вид концептуальных рыб, в обиходе - жуткая акула, питающаяся воспоминаниями), вес значения не имеет;

• много-много воды чтобы настолько водянисто было, аж до тошноты;
• всякие специи, лимончики и прочая требуха в виде книжных текстов, разных мыслей и прочей литературы начиная от теории эволюции Дарвина, заканчивая внушительным количеством обыкновенных телефонных справочников;

  В качестве гарнира будем использовать концептуальных рыбок меньшего размера и значения ведь как говорят: кашу маслом не испортишь. Тут нам понадобятся: Люксофаги (как минимум один экземпляр, вытащенный из блевотины. Данным пунктом нужно будет озадачиться и подготовиться заранее);

Особые условия приготовления:
1. Очень долго кипятить воду, но не давать ей выпарится. Примерно на сотой странице можно всыпать соль, сахар, перец или переведя на наш простой книжный язык – побольше букв и мыслей. Это процедуру делать на протяжении половины книги, где действия как такового нет, а герой то спит, то падает в обмороки, то читает письма и пытается разгадать ребусы, ну и поездки к психотерапевту. Одна сплошная словесная вода….
2. С Людовицианом обстоят дела куда хуже. Во-первых этого товарища весьма проблемно приобрести, да и есть вредная особенность у рыбки – ей надо соблюдать свою территориальность, поэтому, если Вам всё таки встретился один экземпляр, это прекрасно. Но запаситесь четырьмя диктофонами, с четырьмя кассетами, написанными разными людьми, незнающих друг друга, но в определённом алгоритме, первый передаёт кассету второму, второй третьему по кругу. Раз плюнуть мастер-шеф…..Но и тут будут начинаться свои тонкости, о которых узнаете из этой гениальной книги. Подготовить куб (хотя точнее уж сказать призму), пусть, там будет храниться наш экземплярчик людовициана, не дело протухать рыбке, она должна готовиться живой.

Что я курил, что курил автор? Хм, я слышал про наркотические особенности некоторых водорослей, но тут по ходу явно что химическое вышло.

Ладно, шутки в сторону, теперь более подробно про книгу. Вызывающая обложка, бестселлер, прорыв, лучшая книга и бла бла бла. Картинка тоже интригует. И мне всё становится интересно: англичане умеют друг у друга тырить идеи, разбавляя давно известными произведениями других зарубежных авторов? Попробуем разобраться. Для начала Эрик Сандерсен, просыпается, не поймёт, где он, что он и почему. Чудесно. Тут ему поступает ряд писем, записок, которые он, то находит, то добывает как-то ещё, где постепенно ему раскрываются частично некоторые особенности произошедшего с ним. Но выражаясь проще, ни черта не понятно. Тревожным звоночком была одна из первых фраз в книге про мочу. Тот я уже заподозрил, что то не ладное, и как выяснилось что не зря. На приёме у психотерапевта, Эрик узнаёт, что неоднократно страдает рецидивами потери памяти, а счёт по времени измеряется годами, да и в придачу отправным пунктом стала гибель его девушки Клио в Греции... Вах вах, и это спустя сколько страниц… Не читаете писем, забудьте, но, как и положено жанру, всё происходит с точности наоборот, а тут ещё появление рыбки в кошмарах. Ладно. Эрик бежит куда то, что найти какого-то доктора, который может объяснить ему происходящее и помочь, но его перехватывает мистер Никто (классное имя или фамилия, мне привычнее мистер Х тогда уж). И там начинаются свои страсти. Что это не совсем человек, а ходячее химическое подобие. Тут его спасает другая девушка с мелодичным и восхитительным именем Скаут (постараюсь сдержаться). Они вместе попадают в некоторое другое пространство, напичканное системой туннелей, книг и концептуальной живности, находят нужного дядьку. Синхронно мы узнаём, что в позапрошлом веке жил богач, который не думал умирать: простым гипнозом и прочей возможной технологией того времени, ему удалось сделать своё продолжение через другого дядьку (всё прилично, ни чего дурного не подумайте), А Туже тот дядька стал раздваиваться. Но и этого оказалось мало, число копий со временем стало увеличиваться до сего дня и измеряется миллионами. Вот тут мне просто захотелось всех расстрелять. К примеру идея: посмотри кассету, ты умрёшь через 7 дней, сделай копию – куда круче и проще и нет ни чего более мозгодробительного - спасибо товарищ Кодзи Судзуки и передавай привет Садако Ямамамуре, скучаю. Так вот. Только это особенное действо снащено Интернетом, различным подключением и повторюсь, нечто концептуальным – это слово будет везде всё означать ни фига непонятное, политому смиритесь.

Не смотря на вылитый негатив, тем не менее книга получилась вполне отличной для диагонального чтения, ну или просто убить время. Есть интересные задумки, но вся более-менее нормальная движущая сила сюжета начнётся именно во второй половине, всё что раньше – сплошная вода, которую можно было обрисовать в нескольких страницах.

Почему же тогда тройка? С одной стороны, к разочарованию книга оказалась улётной странной абракадаброй, с другой - есть за что похвалить писателя – но как обычно у нас бывает, что самая нормальная идея накрывается медным тазом. Или автор решил избрать своим жизненным кредо следующее: «Что самые ужасные приключения начинаются со слов, я знаю короткую дорогу» вот это больше похоже на правду. Писатель сам запутался в жанровом определении не разобравшись, что и для кого он пишет. И триллера я не увидел толком, да и приключения с натяжкой, детектива – кот наплакал, но и просто нечто красивое, тоже не вышло. Учёным за бред не понравится, простые люди не поймут, спасают книгу только общие шаблоны: любовь, простота языка и реплик, благодаря чему читатель зомбируется, так как характеры героев не то что бы не раскрываются, а их, один сплошной картон. Только котик Иен каким-то образом, номинально оживляет ситуацию: «Без кота – жизнь не та».

Где-то у этой книги должен быть ярлычок с надписью «Интерпретируй меня». Потому что это, очевидно, один из таких текстов, которые каждый понимает в меру своей упоротости.
Градус абсурда ближе к Хроникам Нарнии, чем Алисе в Стране Чудес, в том смысле, что вместо беспощадного абстрактного произвола здесь действует несгибаемая прикладная логика: хочешь, ищи заснеженную полянку в платяном шкафу, а хочешь, спрячься в иглу из книжек для профилактики склероза.

По содержанию, как я бы сформулировала, это история о примирении с собственным подсознанием. Если совсем коротко и без спойлеров.
Но меня гораздо больше интересует форма. Хочется провести довольно мутную аналогию с автоматическим письмом, в процессе которого авторское подсознание выплёскивается в текст. Здесь процесс обратный: с помощью восхитительного многословия (а пишет автор правда свежо и захватывающе) в твоё сознание внедряется некая не слишком простая идея, аккуратно расставляются подрывные устройства в виде мотивов, и под конец, когда ты уже почти прочитал книгу и у тебя нет пути назад, автор щёлкает пальцами, и оно детонирует. Эффект получается почти непристойный: лично мне давно не доводилось испытать сразу и озарение, и катарсис одновременно с героем, — даже удивительно, что автору удалось этого добиться при общей нестройности и, прямо скажем, перегруженности сюжета (а может, как раз благодаря этому). Впрочем, возможно, всё дело в том, что дочитывала я часа в три утра.
Ещё кое-чем книга меня удивила: до сих пор я была уверена, что ни при каких обстоятельствах котики не могут быть лишними, а тут присутствует полновесный, харизматичный, но совершенно не пришей кобыле кот.
И ещё, я просто не могу промолчать. С какой стати Эрик — Андерсен? что это ещё за Урм? Господин переводчик, Вас там концептуальная акула поела, что ли?

Эта книга оставила у меня ощущение, что мой собственный мозг тоже... в каком-то смысле был сожран акулой. Концепцией акулы.

Говорить хоть что-то о сюжете в данном случае просто бессмысленно. А если честно, я думала, что "ужаснее" Мьевиля уже ничего быть не может, но нет, в каком-то смысле по степени безумия и некоторого идиотизма происходящего Холл его почти переплюнул. И дело не только в аналогии "мотыльки, питающиеся снами" у первого и "акулы, питающиеся воспоминаниями" у второго. Если начинать искать сходства, то оказывается, что роман - прямо-таки лоскутное одеяло из отсылок к другим книгам и авторам. Некоторые - и их очень много - упоминаются прямым текстом, некоторые угадываются вольно или невольно сами собой. Ели перечислять все литературные "первоисточники", список получится на десяток страниц.
Здесь читателя ждет длинное путешествие через лабиринты со стенами из книг (привет, Вальтер Моэрс и «Город Мечтающих Книг»), мимо чанов с воображаемыми рыбами (Безумный Рыбник и Орден дырявой чаши - это, конечно, лично моя ассоциация, не авторская, но все же), в погоню за огромным опасным монстром ("Моби Дик")...

Хотя бы только за то, что это была увлекательная литературная игра, автор заслуживает положительной оценки. Несмотря на то, что, как можно догадаться, я совершенно ничего в этой книге не поняла))) И боюсь, если продолжить пытаться додуматься, что же все-таки там произошло и что автор хотел сказать, мозг мой-таки свернется в трубочку примерно вот так:

и с ним произойдет что-нибудь страшное. Хотя, может он ничего и не хотел сказать, и суть игры - в самой игре?..
Да, кстати, образность языка автора тоже заслуживает отдельных комплиментов:

Я так живо это вообразила, что мне стало как-то не по себе и долго казалось что у меня тоже что-то...булькает.

Несмотря на оставшееся легкое недоумение, читать это безусловно было забавно.

PS А возникшие без предупреждения посреди книги японцы со своим дзеном и "сражением с дурным иероглифом" добили меня окончательно и заставили вспомнить Мураками, который лет восемь назад тоже неслабо выносил мне мозг.

PPS За название автору еще один жирный плюс, жаль, что игру слов невозможно передать при переводе.