Цитаты из книги مادام بواری

Он пытался даже разлюбить ее, но, заслышав скрип ее туфелек, терял над собой власть, как пьяница - при виде крепких напитков.

Человеческая речь подобна разбитому котлу, и на нем мы выстукиваем мелодии, под которые впору плясать медведям, хотя нам-то хочется растрогать звезды.

"Высокопарными словами обычно прикрывается весьма неглубокая привязанность", - рассуждал он. Как будто полнота души не изливается подчас в пустопорожних метафорах! Ведь никто же до сих пор не сумел найти точные слова для выражения своих чаяний, замыслов, горестей, ибо человеческая речь подобно треснутому котлу,  и когда нам хочет растрогать своей музыкой звёзды, у нас получается собачий вальс.

Ей хотелось или совсем не жить, или спать, не просыпаясь.

Но тут внимание ионвильцев обратил на себя аббат Бурнизьен — он шел по рынку, неся сосуд с миром. Оме, верный своим убеждениям, уподобил священников воронам, которых привлекает трупный запах.

денежная просьба – это самое расхолаживающее, самое из всех испытаний любви

Это была натура не столь художественная, сколько сентиментальная, ее волновали не описания природы, но излияния чувств, в каждом явлении она отыскивала лишь то, что отвечала ее запросам, и отметала как ненужное все, что не удовлетворяло ее душевных потребностей

Прелесть новизны постепенно спасала, точно одежда,  обнажая вечное однообразие страсти, у которой всегда одни и те же формы и один и тот же язык.

Существование её холодно, как чердак, выходящий окошком на север, и скука, молчаливый паук, плетёт в тени свою сеть по всем уголкам её сердца.

От счастья нельзя отвыкнуть!

Красивое никогда ничего не портит.

- Ничего не может быть прекраснее заката, - ..., - и особенно на берегу моря.

...коснувшись роскоши, оно (сердце) покрылось чем-то, чего уже нельзя было стереть.

Она не могла себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастьем, - не о таком счастье она мечтала.

Устав от душевного одиночества, она сосредоточила на сыне все свое неутоленное, обманувшееся честолюбие.

В жажде прикоснуться к чему-нибудь ее напоминающему, он пошел к шкафуу изголовья постели и вынул старую коробку из-под бисквитов, где хранил женские письма; из нее пахнуло запахом затхлой пыли и вялых роз.

... ибо никто никогда не может дать точной меры своих потребностей, ни своих понятий, ни горестей, а слово человеческое похоже на надтреснутый котел, по которому мы отбиваем такт медвежьей пляски, в то время как сердце хотело бы допрыгнуть до звезд.