Цитаты из книги مادام بواری

— А счастье есть на земле?
— Да, в один прекрасный день оно приходит, приходит внезапно, когда его уже перестаёшь ждать.

Не раз говорила она ему с тихою грустью:

— Ах, ты меня бросишь!.. Женишься!.. Поступишь как другие. 

Он спрашивал:

— Кто эти другие?

— Все мужчины, — отвечала она. И прибавляла, отталкивая его томным движением: — Все вы бесчестные!

конфликт прозаической мужской натуры и экзальтированной натуры женщины, мнящей себя выше окружающей среды

глядя на нее, отец испытывал несказанное наслаждение, радость, насквозь пропитанную горечью

чувствуя, как что-то давит ему горло, с помертвевшим лицом, исполненный решимости труса, той решимости, которая уже ни перед чем не останавливается, он вошел на кухню постоялого двора.

«Нет, госпожа Бовари гораздо красивее! — подумал он. — А главное, свежее. Виржини уж очень расплылась. Ее восторженность мне опротивела. А потом, эта ее страсть к креветкам!»

«Ведь нет обывателя, который бы в пылу молодости, хоть на один день, на одну минуту, не считал себя созданным для мятежных страстей и великих подвигов. Самый мелкий развратник мечтал когда-то о султаншах, и в душе каждого нотариуса похоронены обломки от кораблекрушения поэта».

«До замужества ей казалось, что она любит; но так как счастье, которое должна была дать эта любовь, не пришло, она стала думать, что, как видно, ошиблась. И Эмме захотелось узнать, что, собственно, разумеют в жизни под словами; блаженство, страсть и упоение — словами, которые казались ей столь прекрасными в книгах».

За каждой улыбкой кроется зевок от скуки, за каждой радостью —горе, за наслаждением —пресыщеннее.

Искусство приукрашает страсти.

Она не могла себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было счастьем, — не о таком счастье она мечтала.

Те из мужчин, которые уже старели, казались еще молодыми, а у молодых лежал на лицах некий отпечаток зрелости. В их равнодушных взглядах отражалось спокойствие ежедневно утоляемых страстей; сквозь мягкие манеры просвечивала та особенная жесткость, какую прививает господство над существами, покорными лишь наполовину, упражняющими в человеке силу и забавляющими его тщеславие: езда на кровных лошадях и общество продажных женщин.

Искусство приукрашает страсти, но она-то изведала все их убожество!

Ах, смерть - сущие пустяки! - подумала она. - Засну, и конец!

...у Бальзака и Жорж Санд искала воображаемого утоления своих страстей. Она и за стол не садилась без книги...

В ту пору она преклонялась перед Марией Стюарт и обожала всех прославленных и несчастных женщин. Жанна д'Арк, Элоиза, Агнеса Сорель, Прекрасная Ферроньера и Клеманс Изор – все они, точно кометы, выступали перед ней из непроглядной тьмы времен...

Но тоска по жизни иной или, быть может, просто возбуждение,

вызванное близостью этого мужчины, вдруг уверили ее, будто она овладела

наконец тою чудесною страстью, что до сих пор, как огромная птица с

розовыми перьями, реяла лишь в сиянии поэтических небес. Она не могла

себе представить, чтобы спокойствие, в котором она жила, и было

счастьем, — не о таком счастье она мечтала.

Он пытался даже разлюбить ее, но, заслышав скрип ее туфелек, терял над собой власть, как пьяница - при виде крепких напитков.