Сначала про акварель. Некоторое время, пока я читала, было ощущение, что читаю "Короли и капуста" О. Генри. Такая яркая картинка почтиреального, чуть сдвинутого, мира, хотя вместо пальм - буки и вереск, а начинается в точности так же - с прогулки по берегу моря.
Только у О. Генри по берегу идут Морж и Плотник, а у Честертона: "Море было таинственного бледно-зеленого цвета и день уже клонился к вечеру, когда молодая черноволосая женщина в мягко ниспадающем платье густого, медного оттенка рассеянно проходила по бульвару Пэбблсвика, влача за собой зонтик и глядя в морскую даль"( акварель, воистину!)
И талант мимоходом, в нескольких словах, рассказать целую историю у авторов схож. (" А мистера Чарлза услали в Австралию за то, что он напился и упал на похоронах. Ничего не скажешь, крепко; но у покойницы был ужасный характер.")
Принципиальное различие, однако, выскакивает с самого начала. Вот так: "Пески были почти пусты; атеист исчез, как его бог, ...". ("The sands were almost emptied by now: the atheist was as non-existent as his God...") Упоминание бога атеиста - издевка виртуозная в своей мимолетной краткости.
Краски, хоть и схожи, а мысли по поводу у авторов разные. О. Генри рисует как люди смешны, все, от президентов до продавцов музыки, как они сталкиваются и разбегаются, и из суеты складывается забавная история с неожиданными поворотами. Честертон показывает , что люди смешны по-разному, некоторые страшно смешны, а некоторые - до смешного страшны. Но это я подумала потом, большую часть чтения такими вещами не заморачивалась, была занята - получала удовольствие. Профессиональные умения мистера Гиббса, самые ( что ни на есть, не подкопаться) вегетарианские продукты - виски и ром, псевдологичные и псевдоисторические построения Мисисры, творчество Уимпола, рассуждения о запретах, о поведении толпы ...да много еще, от чего, улыбаешься, усмехаешься, отрываешься от текста и смотришь в утреннюю темень за окном, чтобы оно без спешки осело в памяти.
По большей части я пребывала в согласии с автором: хорошие были хорошими и здравомыслящими людьми, плохие были плохи и криводушны, реформы были вредны до идиотизма, а сухой закон - глуп до вредительства (нельзя не отметить, автор мудро выбрал глупый закон). Мы разошлись на лорде Айвивуде.
Мне показалось, что автор слишком однозначно записывает его в плохие; что странным образом вменяет ему в вину качество, составляющее достоинство других персонажей - честность. ("...лорд Айвивуд искренен, а это очень страшно").
Еще потом про Айвивуда было сказано и хорошее, и я смотрела на него глазами леди Джоан, и мы вместе вздрогнули от вспышки симпатии, когда он "попытался рассеянно погладить павлина, как собаку".
"Самым большим его недостатком было то, что он гордился безупречностью ума и духа; и не знал, что особенно нравится этой женщине, когда немного смешон". Вот, в чем дело. Вот порок, оправданий не имеющий, с добропорядочностью и здравомыслием не соприкасающийся. Гордость и чувство превосходства без каких-либо сдерживающих и компенсирующих механизмов. Такой человек, неудачно подобрав себе цель ( не нашлось в относительно благополучной Англии чего-то другого под его амбиции), будет идти к ней без колебаний и до конца.
И всё же мне его очень и очень жаль. Хотя бы из желания возразить, из неприятия того, как покарал его автор. Право слово, лучше бы убил. Но добропорядочные здравомыслящие люди знают, ч т о хуже смерти, и карают сурово.
Остается вознести кратенькую молитву богу агностиков ( которому, разумеется, дела нет, но вдруг да случайно услышит), что-нибудь об умягчении сердец как грешников, так и безгрешных.
24 понравилось
