Цитаты из книги Птицы

их поведение словно говорило - завтра мы все умрём

У меня есть теория, что жизнь каждого человека подобна колоде карт и те, кого мы встречаем, в кого порой влюбляемся, перетасованы с нами. Мы оказываемся в одной масти в руках у Судьбы. Игра продолжается, а нас сбрасывают из колоды.

Мне, наверно, лучше подыскать другое место, где семья, где есть хозяйка. Она хоть поругает, хоть похвалит, а все ж таки заметит.

Убежденный холостяк, я понял, что потерял самого близкого друга, готового теперь погрязнуть в мелочах семейной жизни.

Богохульство для одного столетия становилось священной истиной в следующем, а ересь сегодняшнего дня – убеждением завтрашнего.

Жизнь жестока, потому что жестока и не знает жалости сама природа.

С чужими он мог быть сущим дьяволом, и только она одна для него была как свет в окошке.

Чайки определенно держали курс на ферму. Они кружили гораздо ниже, и черноголовые были впереди. Черноголовые возглавляли атаку. Значит их цель - ферма.Туда они и летят.

- Ну как вам это все нравится? В городе ходят слухи, что это русские виноваты. Окормили птиц какой-то отравой.

• Каким образом?
• Почем я знаю! Кто-то сболтнет и пошло.

Я придерживаюсь теории, что жизнь каждого отдельного человека можно уподобить колоде карт. Карты непрерывно тасуются, и каждый имеет шанс оказаться в колоде рядом с теми, кого он знает или любит. Мы все в руке Судьбы, которая собирает карты одной масти. Игра идет, карты сбрасываются, заменяются другими…

Молодежь при встречах больше всего любит говорить о том, что ей знать не положено.

А теперь она - Госпожа Маркиза, и ей не с кем ни посмеяться, ни поговорить по душам.

Это был реквием и одновременно благословение, искупление и воздаяние хвалы.

сила и глупость не должны сочетаться

У меня сжалось сердце от его веры в Анну, от преданности ей, пронесенной через годы.

Религиозные вероучители расходились в попытках обосновать различие между добром и злом: то, что одному представлялось чудом, другой считал черной магией. Пророков побивали камнями, но та же участь ждала и колдунов.

То, что в одну эпоху объявляют богохульством, становится святым речением в следующую, а сегодняшняя ересь может завтра превратиться в церковный догмат.

Тут чувствовалось что-то болезненное, будто в самой природе этого дерева была заложена какая-то неправильность, уродство, а теперь все это вылезло наружу. Уродство, которе само не осознает, до какой степени оно уродливо, и еще надеется понравиться.

«Сегодня любой человек способен купить билет на самолет и почувствовать себя хозяином небес. Пусть так, но он никогда не ощутит ни выступа скалы у себя под ногами, ни ветра, бьющего в лицо, не познает он и тишины, которая нисходит только с вершин».

Он же был просто манекен, на него можно было не обращать никакого внимания, он был никто, и только для нее самой предназначалось то, что говорила очаровательная блестящая женщина, в которую она превратилась совершенно неожиданно для себя.