Его последние дни

"-Как сейчас себя чувствуете?
— Ну… Трясет немножко, но вроде бы нормально.
— От чего трясет?
— Да вы санитара своего видели?"

Исповедуйте то, что проповедуете.

Все, что существует в голове человека, абсолютно реально.

Надежда – это ужасная штука, заставляющая терпеть боль ради туманных перспектив.

Больно всем. Но единственный способ избавиться от боли – не отворачиваться от нее.

Если человек напротив тебя бьется в припадке, значит, ты хорошенько потоптался по его ценностям.

Снова война. Снова трупы. И больше всего повезет тем, кто погиб. Их страданиям насту- пит конец. А для тех, кто выжил, война не за- кончится никогда. Для них и для их близких. Каждый вернувшийся домой солдат принесет в своем сердце бомбу, и рано или поздно он ее Взорвет. И осколки изранят всех, кто окажется поблизости.

Можно быть против болезни, а можно быть за жизнь.

Архан заплакал, чтобы стало легче. Слезы идут не из глаз, а из сердца. И пока он плачет, он помнит себя. Пока он плачет, сердце нельзя запечатать жалостью к себе, как нельзя заткнуть пальцем дыру в плотине.

Ханс Эгеде, проповедовавший в Гренландии среди эскимосов, столкнулся с неожиданной проблемой. Эскимосы не понимали смысла молитвы, потому что не знали, что такое хлеб. И он заменил его на слово "тюлень". Тюленя насущного дай нам днесь.

Тот факт, что он писатель, как будто защищал его от реальности. Позволял не втягиваться, наблюдая за всем как бы со стороны.

Всю жизнь он себе врал, что он мог быбыть творцом, что он талантлив, что ему есть чем поделиться с миром, но где-то в глубине души знал, что на самом деле внутри него - пустота. Там ничего нет. И как бы это ни было парадоксально - рак призван заполнить эту ненавистную пустоту. Хотя бы так, чудовищной опухолью.

На ведь это не приводит к безумию? Или приводит? Само желание раз за разом превращать что-то в текст не безумие ли?

- Нет, конечно. - Я улыбнулся, но сразу же понял - зря. Получилось как-то тяжело, будто на уголках губ повисли гири, а я тащу их вверх.

Почему-то мне кажется, что это мощный мужчина. С пузиком и алиментами.

Нас пугают вещи, находящиеся не на своем месте.

Искусство подразумевает способность пропускать все через себя — а это больно. Прекрасное не рождается из страха, прекрасное всегда выражение огромной любви. Такой большой, что она в человеке не помещается. Вот поэтому больно.

В психушке всё реально, кроме психиатра.