Рубайат

Перекроют нам границы,
Твой туризм пойдёт к х***.
Не годится ездить в Ниццу,
Так сказал Омар Хайям.
Ленинград, "СИЗОнная"

Если задуматься, то данное четверостишье написано вполне в духе рубаи и заключает в себе мудрость, не лежащую на поверхности. Учитывая все то, что на сегодняшний день известно об Омаре Хайяме, мы можем без зазрения совести приписать ему изречения практически на любую тему, и они будут принадлежать перу автора ровно в той же мере, в которой ему принадлежат 90% стихов в современных сборниках. Омар Хайям уже давно стал брендом, под которым можно выпустить коллективную творческую продукцию восточных мастеров и переписчиков, западных подражателей и мистификаторов, а можно даже добавить самого Хайяма, хотя подобная дерзость вовсе необязательна. Отделить зерна от плевел практически невозможно, как и вычленить из сотен противоречивых четверостиший портрет оригинального автора. Он и влюбленный в Творца суфий, и циничный атеист и богоборец, и последователь научного метода, и пьяница, и аскет в одном лице и многое другое. Мне совершенно не близка концепция смерти автора, для меня как раз важно залезть в голову и посмотреть, как там все устроено, а не читать мертвый текст в вакууме собственных представлений. И это было бы увлекательным действом в данном случае, если бы я был уверен, что смотрю на мир глазами Хайяма, а не его ловкого подражателя. К сожалению, из-за отсутствия документальных подтверждений принадлежности, количество рубаи, приписываемых Хайяму, с каждым веком продолжает расти и скоро окажется, что он вообще автор всех известных четверостиший в мире. Придется последовать совету и наслаждаться тем, что имеется:

Дальше...

В связи с тем, что я не вижу смысла рассматривать жемчужины-рубаи как фрагменты единого ожерелья, я постараюсь просто пройтись по основным темам и выделить самые понравившиеся образцы. Первая тема уже обозначена и с помощью крылатой латыни легко формулируется выражением carpe diem ("лови мгновение"). Жизнь мимолетна и по большому счету уже висит на волоске, а потому нет времени для ворчания и обид. Единственное, что имеет смысл в обители тлена, это умение выпивать сегодня полной чашей и радоваться новому дню. Логичным продолжением этого постулата является благословение забывающим:

Воспоминания о юности и красоте, саморефлексия, мечты о красивой жизни и жалобы на неудачи - все это пустая трата драгоценного времени и попытка листать книгу Жизни против ветра. Причем коллективный "Хайям" (далее всегда в кавычках) не настаивает на смирении перед судьбой и замыслом Всевышнего (хотя и такие мотивы тоже присутствуют), а провозглашает волю человека пользоваться плодами такого смирения:

Или, в другой вариации, если Аллах наделил "Хайяма" страстью к вину, то может ли он, простой смертный, не оправдать надежд Бога? Важно при этом не упускать возможности потребовать заслуженное ещё на этом свете, а не в мифических загробных утопиях, из которых ещё никто не возвращался, чтобы подтвердить их существование. Тема смертности занимает особое место в рубаи и отражает две основных идеи. Во-первых, смерть - это неизбежно, несправедливо, горько, но в целом не так уж трагично. Можно и пережить, особенно если следовать предыдущим советам. Во-вторых, после смерти нет ничего, кроме праха и пепла, которые, тем не менее, все ещё могут стать важной частью мироздания.

Осознание себя как кирпичика Вселенной, сосуда для жизненной энергии, который может принимать различные формы, цветка, распустившегося на один день - все это постепенно примиряет человека с самым главным. Если существует какой-то замысел, книга Жизни, Создатель, или могущественные силы природы, то почему они, существующие без условий и границ, обделили венец своего творения тем же самым? "Хайям" откровенно дерзит, но чего ему бояться, если Бог все равно не отвечает?

И, в конце концов, что это за жизнь такая, что ее как бы вручают в подарок, а подарок оказывается горьким на вкус? "Хайям" провозглашает "блажен неродившийся!", с чем действительно могли бы согласиться миллионы жителей Земли. Вспоминается история мальчика, подавшего в суд на родителей за факт своего рождения.

Впрочем, "Хайям" с большим удовольствием припечатывает не только метафизических создателей, но и их вполне плотских служителей. Церковь, правители и чиновники, придумывающие оправдания своим репрессивным аппаратам, псевдопророки, рассказывающие о спасении и вечной жизни, и даже творцы, вымучивающие из себя сюжеты на потеху публике ("есть аз... а остальное вечный пересказ") - все они получают свою порцию нежных тумаков. Единственные, кто заслуживают всяческого почитания и похвалы, это учителя и наставники, которых "Хайям" уподобляет природной силе, рождающей ветер слов; т.е. творящие миры, в которых человек на самом деле может постичь истинное счастье, поскольку процесс познания никогда не будет конечен.

Но больше всего удовольствия, как ни странно, мне принесли не сами рубаи, а одно ощущение, родившееся во время прослушивания совершенно магического чтения некоторых из них в исполнении великого актера Инноктения Смоктуновского. Именно в этот момент я словил себя на мысли, что существую не здесь и сейчас, а сижу рядом с выдающимся персидским астрономом тысячу лет назад, смотрю на звезды и мыслю такими легкими и бесконечными категориями, что они почти не касаются земли. А может быть, я заснул уже через пару минут и видел сон? Да простит меня Хайям с его призывом к пробуждению, но этот трансцендентный опыт понравился мне гораздо больше, чем пить вино и наслаждаться сегодняшним днем.

«Дураки мудрецом почитают меня.
Видит Бог: я не тот, кем считают меня.
О себе и о мире я знаю не больше
Тех глупцов, что усердно читают меня».

Омар Хайям – имя практически нарицательное для восточной поэзии. Его рубаи даже спустя тысячу лет чувствуются актуально, и философия их за все это время ничуть не устарела. Сама личность персидского поэта фактически также легендарна и подвергается спекуляциям, как и личность Шекспира.
Считается, что помимо увековечивший его имя поэзии, Омар Хайям занимался и математикой, и на этом поприще совершил деяний не меньше. Проверять мы это, конечно же, не будем, ибо нас больше интересует именно его поэтическая карьера, но галочку поставим.

Данное издание начинается с очень интересного вступления от переводчика Германа Плисецкого, который делится краткой историей своего знакомства с поэтом, а также своим взглядом на личность и авторский стиль поэта. И по этому короткому вступлению нетрудно понять, как увлечен переводчик личностью и творчеством автора, и уже из него я почерпнула нечто любопытное: образ поэта как веселого старца, сыплющего истинами – не совсем соответствует действительности. Точнее, такой образ является поверхностным.

Знание и его тщетность

Начинается Рубайят с почти что Сократовской, но вечно актуальной идеи:

«Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно, -
Вот последний секрет из постигнутых мной.»

Далее нас ждет немало других рубаи, полные рассуждений на эту тему. Омар Хайям говорит о тщетности попыток познания мира; о том, что даже самые светлые умы точно также стали пылью, и не смогли познать даже малую кроху окружающего мира.
О смерти мы поговорим чуть позже, но даже в теме познания и мудрости поэт очень много ссылается на смерть и распад, на то, что ум не спасет от смерти, и порой Омар Хайям приходит к выводу, что лучше уж жить здесь и сейчас и наслаждаться вином.

Смерть

Пожалуй, это одна из самых главных и неожиданных для меня тем, которые встречаются у поэта очень часто. Он много размышляет о смерти, и о том, что пыль и глина прежде были кем-то еще – мудрецами, красавицами, знатными людьми.
По итогу же всех все равно ждет один удел.

«Я однажды кувшин говорящий купил.
«Был я шахом! – кувшин безутешно вопил. –
Стал я прахом. Гончар меня вызвал из праха –
Сделал бывшего шаха утехой кутил».

Кажется, словно эта тема до самого конца не отпускала ум Омара Хайяма и оставила очень сильный отпечаток на его творчестве. В этих рубаи для меня и треснул образ «веселого старца», поскольку очень многие из них лишены юмора, в некоторых отсутствуют даже крохи иронии:

«Половина друзей моих погребена.
Всем живым уготована участь одна.
Вместе пившие с нами на празднике жизни
Раньше нас свою чашу испили до дна».

Религия

Омар Хайям очень фривольно рассуждает о Боге – что нам может показаться странным, учитывая сложившийся образ строгой мусульманской религии. Тем не менее, он очень просто обращается к Аллаху, и не стесняется практически бросать ему вызов:

«Милосердный, я кары Твоей не боюсь,
Славы скверной и скользких путей не боюсь.
Знаю: Ты обелишь меня в День воскресенья.
Черной книги Твоей, хоть убей, не боюсь!».

Не боится он и смеяться над теми, кто изнуряет себя в угоду религиозным традициям.
В наше время на такое могут оскорбиться:

«Если ты не дурак, поразмысли о том,
Хорошо ль изнурять себя долгим постом?
Пьющий – смертен, но разве бессмертен непьющий?
Нету разницы между святым и скотом.»

Поэт в целом очень часто сомневается и задается неудобными вопросами о Боге: почему все устроено так, если это дело рук Творца? Может ли человек выбрать сам, чему поклоняться?
Справедливости ради, уточню, что он едва ли является рупором атеизма –нет, однако Омар Хайям подвергает сомнениям непреложные религиозные истины, он определенно не верит в загробную жизнь и часто говорит о том, что некому поведать о том, что "там".
Тем не менее, его рубаи нередко наполнены фатализмом, который он обращает себе союзником – судьба решена на небесах, а значит не мы виноваты в том, что грешники и кутилы.

Власть и богатство

Нельзя сказать, что поэта в целом сильно интересует тема власти и богатства, но он нередко пренебрежительно отзывается о богачах, и очень часто упоминает о том, что толку от материального в целом немного, и все это не имеет смысла:

«Если все государства, вблизи и вдали,
Покоренные, будут валяться в пыли,
Ты не станешь, великий владыка, бессмертным.
Твой удел невелик: три аршина земли».

Вино и луноликие девы

Вино и красавицы – вот чему Омар Хайям придает особенное значение.
Чаще всего именно в таких простых жизненных радостях поэт видит смысл жизни.
Если нам суждено умереть независимо ни от чего, так почему не наслаждаться жизнью здесь и сейчас?

Я не смогла выбрать из этих двух рубаи, поэтому процитирую оба:

«Луноликая! Чашу вина и греха
Пей сегодня – на завтра надежда плоха.
Завтра, глядя на землю, луна молодая
Не отыщет ни славы моей, ни стиха».

«Жизнь в разлуке с лозою хмельною – ничто.
Жизнь в разладе с певучей струною – ничто.
Сколько я ни вникаю в дела под луною:
Наслаждение – все, остальное – ничто!»

В некоторых четверостишьях он жалеет от тщетно прожитой жизни, но практически до самого конца не отрекается от своего принципа.

Тот, кем считаю его я

Если подводить черту под всеми рубаи, что я видела в данном сборнике – они являются отражением жизни печального поэта и ученого, искавшего смысл жизни в знаниях, но не нашедшего его ни в книгах, ни в Боге.
Отчаявшись, он предал смысл своей жизни вину и удовольствиям – и до конца своих лет оставался верным адептом своей гедонистической религии.
Образ его кажется мне более трагичным, чем просто "веселым и философским" – это образ человека, который в полной мере посвятил себя мыслям о смысле жизни, энтропии и смерти. Человека, пренебрежительно относившегося ко всем ценностям, присущим большинству людей и тем не менее не теряющего своего ироничного и подчас практически трагического оптимизма.
Повторюсь, спустя тысячу лет его мысли все еще актуальны, и каким бы попсовым его ни считали в наше время, думаю каждый может найти нечто свое в его многогранном творчестве.

Под конец добавлю лично мое любимое, сохраню на случай важных переговоров:
«О мудрец! Если тот или этот дурак
Называет рассветом полуночный мрак,
Притворись дураком и не спорь с дураками.
Каждый, кто не дурак, - вольнодумец и враг!»

P.S.

Мой скромный оммаж Омару Хайяму:

Смысла жизни найти, безутешный поэт,
Не смогли мы спустя даже тысячу лет.
Пьем вино или бьемся за жизнь – умираем,
И становимся прахом – в том, видно, ответ.

Рождение, жизнь и смерть - все бессмысленно. А значит надо пить, развлекаться, наслаждаться жизнью всеми доступными способами, пока жив. Умрешь - зароют тебя в землю и в лучшем случае из твоего праха вырастут цветы. В худшем - станешь глиной, из которой слепят сосуд. Вот мораль. На 90% гимн алкоголизму. И в этом потоке вина остальное, с этим не связанное утонуло для меня. Я даже разочарована. Все понимаю - имя философа, ученого и поэта прошло сквозь века. И кто я такая, чтоб иметь наглость быть разочарованной. Но вот так...

Тезисно об общем содержании и направленности сборника, и в целом поэзии Хайяма:

1. На все воля Аллаха

• Все тлен
• Мы все умрем
• А поэтому надо пить вино, много вина
• И грешить с девушками

  Вполне себе философия. :) Очень хорошо читать и ударяться в экзистенциализм, когда в очередной раз не дают жить спокойно проблемы первого мира. Мне даже издание в картинках досталось, с голыми бабами прекрасными пери, бухлом чашами с вином и порнухой эротическими сценами.

  А вообще, если серьезно, Рубаи полны вполне и очень глубоких мыслей, фраз, разошедшихся на афоризмы, восхитительных эпитетов и просто философии. Существует небезосновательное мнение, что вино и любовь - суфитские аллегории для духовного просветления\познания и воспевания Бога соответственно. При таком раскладе смысл стихов в некоторых случаях меняется на прямо противоположный - смысл в познании мира и любви к Богу. Дух захватывает, когда выбираешь одно стихотворение и зависаешь на полчаса над разбором иносказаний и поиске разных смыслов, как будто очищая многослойную луковицу. Будучи в том числе замечательным ученым, Хайям смог сотворить поэзию, понятную действительно всем. Чтобы создать стихотворения, не теряющие популярности уже практически тысячелетие, нужен был настоящий талант, браво, Хайям!

Гияс ад-Дин Абу-ль-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури, или, по-нашему, по-народному, старина Омар Хайям. Главный винный поэт за всю историю мира.

Некоторые придерживаются версии, что Хайям, говоря про вино, имеет в виду не настоящее вино, а просто суфийский символ. Действительно, такой символ есть в этом восточном течении, но он не появился из ничего, а основывается на реальном хмельном напитке.

К примеру, исследователь творчества Хайяма, советский поэт и переводчик В. Державин, который любил полетать в эмпиреях, был сторонник именно символической версии про вино. Также есть те, кто говорит о строгом запрете пить вино в исламе и присоединяются к лагерю сторонников, что это просто красивый символ, а Омар якобы и не пил такого напитка вовсе.

Однако, для лучшего постижения творчества великого восточного поэта нужно вернуться сквозь время, а именно в XI-XII века, когда ориентировочно жил и творил Хайям. И там мы обнаруживаем, что в его времена представители научной и творческой элиты легко могли нарушать запрет на винопитие и немного употребить из пиалы. Такого мрака предрассудков, как в большинстве современных исламистских обществах, еще не было. И это прекрасно знал писатель Фитцджеральд, который перевел на английский рубаи поэта и не ввел в заблуждение читателя, а перевел как есть. Да, старина Хайям ценил вино, и про гурий не забывал, и молельный коврик хотел заложить, чтобы выпить. И вино было классическое, именно из чистого винограда, и лишь при подаче его могли немного разбавить водой.

Вино выступало символическим проводником в другую реальность.

Только чистый напиток может дарить поэтическое вдохновение, а не тот, который продают сейчас в супермаркетах, изготовленный из воды, красителя, отжимок и лимонной кислоты.

В рубаи сливаются вино и символы опьянения, и радость жизни, и горечь смерти. Великая поэзия — она такая, и однобоко ее толковать не получится.

При внимательном прочтении читатель легко уловит, где Омар пишет про настоящее вино, а где ссылается на него как на символ блаженства.
Читайте и запоминайте прекрасные рубаи, чтобы блеснуть ими, произнося застольный тост, ведь аналога такому шедевру в поэзии трудно сыскать.

От такой роскошной книги с красочными иллюстрациями, золотым обрезом, вшитой закладкой, переплетенной в белую кожу?! с тиснением ожидалось столь же идеально подобранное в плане переводов содержание. Я не буду распространяться о творчестве Омара Хайяма, ибо кто его не знает? Интернет пестрит его афоризмами и их подражаниями. Здесь речь пойдет о конкретном упомянутом уже издании. Мне хотелось приобрести издание с переводом, который мне наиболее нравится, но и с соответствующим оформлением: бумага, шрифт, обложки т. д. Пока копалась в книжных магазинах и букинистических лавках, мне подарили вот эту книгу. Оформление впечатляло, предварительное перелистывание показало всю роскошь, собственно, данной книги, в общем, предвкушалось!
Как водится постигло разочарование. В небольшом тексте предваряющем цикл Рубайят дана краткая информация об авторе и истории переводов его произведений. И это замечательно, НО...! Такое вот большое НО...! Составители решили в данное издание включить переводы разных авторов, причем достаточно бессистемно. Ну или система есть, но мне ее вычислить не удалось. По итогу, сваленные в одну кучу переводы одних и тех же стихотворений, разной переводческой и художественной ценности. Здесь нет растиражированных и знакомых большинству переводов более современных авторов, представляющих собой знаменитые четверостишия, четкие и законченные в своей философской составляющей.
Здесь абсолютно непривычные строфы, размеры и ритмы, перемежающие с откровенной отсебятиной, подчас растянутые ине очень понятные, хотя в ряде случаев под нагромождением всей этой переводческой вязи, достаточно легко угадывается знакомое стихотворение.
Да, история переводов произведений Омара Хайяма очень длинная и это на самом деле здорово, когда можно увидеть как пытались сохранять и транслировать это литературное наследие. И хорошо, что довелось ознакомиться с таким разнообразием переводов.
НО! Опять. Такое оформление таких переводов не стоит, моя претензия, адресована конкретно данному изданию. И просто потому, что лично мне хотелось другого, хотя мои личные ожидания от данной конкретной же, повторюсь, книги, категорически не оправдались.

Писать отзыв на сборник стихотворений, особенно если это рубаи, та еще задача. Рубаи Хайяма встречались мне раньше в деревенском журнале, в эпиграфах к современным текстам и даже, как ни странно, их читали на радио. Давным-давно, конечно, сейчас такой традиции нет, но и я не слушаю радио уже несколько лет.
Омар Хайям разносторонен и как будто многолик. Математик, ученый, он строит свою поэзию по канонам Востока, но при этом избегает цифр, не скажешь, что рубаи выстроены по математически верным законам. Как любая хорошая поэзия, они несут в себе мудрость, философию и, конечно, прозу жизни — иногда горькую, иногда... иногда просто стоит обратиться к вину.
Вино встречается во многих стихах, можно заподозрить Хайяма в излишней любви к этому напитку, но вино остается и символом — хотя обманываться не стоит, далеко не всегда под образом скрывается второй смысл. Вино порой 1 это просто вино, а занавески синие потому, что в магазине не нашлось других.
Мне нравилась философия Хайяма, простая и очевидная, она напоминала о тех самых прописных истинах, о которых человек почему-то склонен со временем забывать. Все простое кажется нелепым, но все-таки все гениальное — просто, в том-то и суть. Даже если рубаи Хайяма поневоле начинают горчить спустя какое-то время.