Рецензия на книгу

• 

  zzzloba

  20 апреля 2026

  Перекроют нам границы,
  Твой туризм пойдёт к х***.
  Не годится ездить в Ниццу,
  Так сказал Омар Хайям.
  Ленинград, "СИЗОнная"

  Если задуматься, то данное четверостишье написано вполне в духе рубаи и заключает в себе мудрость, не лежащую на поверхности. Учитывая все то, что на сегодняшний день известно об Омаре Хайяме, мы можем без зазрения совести приписать ему изречения практически на любую тему, и они будут принадлежать перу автора ровно в той же мере, в которой ему принадлежат 90% стихов в современных сборниках. Омар Хайям уже давно стал брендом, под которым можно выпустить коллективную творческую продукцию восточных мастеров и переписчиков, западных подражателей и мистификаторов, а можно даже добавить самого Хайяма, хотя подобная дерзость вовсе необязательна. Отделить зерна от плевел практически невозможно, как и вычленить из сотен противоречивых четверостиший портрет оригинального автора. Он и влюбленный в Творца суфий, и циничный атеист и богоборец, и последователь научного метода, и пьяница, и аскет в одном лице и многое другое. Мне совершенно не близка концепция смерти автора, для меня как раз важно залезть в голову и посмотреть, как там все устроено, а не читать мертвый текст в вакууме собственных представлений. И это было бы увлекательным действом в данном случае, если бы я был уверен, что смотрю на мир глазами Хайяма, а не его ловкого подражателя. К сожалению, из-за отсутствия документальных подтверждений принадлежности, количество рубаи, приписываемых Хайяму, с каждым веком продолжает расти и скоро окажется, что он вообще автор всех известных четверостиший в мире. Придется последовать совету и наслаждаться тем, что имеется:

  
  Встань, Хайяма поздравь с наступающим днем
  И хрустальную чашу наполни огнем,
  Помни: этой минуты в обители тлена
  Мы с тобою уже никогда не вернем.

  Дальше...

  В связи с тем, что я не вижу смысла рассматривать жемчужины-рубаи как фрагменты единого ожерелья, я постараюсь просто пройтись по основным темам и выделить самые понравившиеся образцы. Первая тема уже обозначена и с помощью крылатой латыни легко формулируется выражением carpe diem ("лови мгновение"). Жизнь мимолетна и по большому счету уже висит на волоске, а потому нет времени для ворчания и обид. Единственное, что имеет смысл в обители тлена, это умение выпивать сегодня полной чашей и радоваться новому дню. Логичным продолжением этого постулата является благословение забывающим:

  
  Ты обойден наградой? Позабудь.
  Дни вереницей мчатся? Позабудь.
  Небрежен Ветер: в вечной Книге Жизни
  Мог и не той страницей шевельнуть…

  Воспоминания о юности и красоте, саморефлексия, мечты о красивой жизни и жалобы на неудачи - все это пустая трата драгоценного времени и попытка листать книгу Жизни против ветра. Причем коллективный "Хайям" (далее всегда в кавычках) не настаивает на смирении перед судьбой и замыслом Всевышнего (хотя и такие мотивы тоже присутствуют), а провозглашает волю человека пользоваться плодами такого смирения:

  
  Сто лет я жил, греха не зная,
  На мне господня благодать;
  Хочу жить дальше, согрешая, -
  Его терпенье испытать.

  Или, в другой вариации, если Аллах наделил "Хайяма" страстью к вину, то может ли он, простой смертный, не оправдать надежд Бога? Важно при этом не упускать возможности потребовать заслуженное ещё на этом свете, а не в мифических загробных утопиях, из которых ещё никто не возвращался, чтобы подтвердить их существование. Тема смертности занимает особое место в рубаи и отражает две основных идеи. Во-первых, смерть - это неизбежно, несправедливо, горько, но в целом не так уж трагично. Можно и пережить, особенно если следовать предыдущим советам. Во-вторых, после смерти нет ничего, кроме праха и пепла, которые, тем не менее, все ещё могут стать важной частью мироздания.

  
  Пускай сейчас твоя душа не тужит,
  Ты будешь вечной мукою томим;
  Кирпич из праха твоего послужит
  Для выстройки домов другим.

  Осознание себя как кирпичика Вселенной, сосуда для жизненной энергии, который может принимать различные формы, цветка, распустившегося на один день - все это постепенно примиряет человека с самым главным. Если существует какой-то замысел, книга Жизни, Создатель, или могущественные силы природы, то почему они, существующие без условий и границ, обделили венец своего творения тем же самым? "Хайям" откровенно дерзит, но чего ему бояться, если Бог все равно не отвечает?

  
  Отчего всемогущий творец наших тел
  Даровать нам бессмертия не захотел?
  Если мы совершенны - зачем умираем?
  Если несовершенны - то кто бракодел?

  И, в конце концов, что это за жизнь такая, что ее как бы вручают в подарок, а подарок оказывается горьким на вкус? "Хайям" провозглашает "блажен неродившийся!", с чем действительно могли бы согласиться миллионы жителей Земли. Вспоминается история мальчика, подавшего в суд на родителей за факт своего рождения.

  
  До рождения ты не нуждался ни в чём,
  А родившись, нуждаться во всём обречён.
  Только сбросивши гнёт ненасытного тела,
  Снова станешь свободным, как Бог, богачом.

  Впрочем, "Хайям" с большим удовольствием припечатывает не только метафизических создателей, но и их вполне плотских служителей. Церковь, правители и чиновники, придумывающие оправдания своим репрессивным аппаратам, псевдопророки, рассказывающие о спасении и вечной жизни, и даже творцы, вымучивающие из себя сюжеты на потеху публике ("есть аз... а остальное вечный пересказ") - все они получают свою порцию нежных тумаков. Единственные, кто заслуживают всяческого почитания и похвалы, это учителя и наставники, которых "Хайям" уподобляет природной силе, рождающей ветер слов; т.е. творящие миры, в которых человек на самом деле может постичь истинное счастье, поскольку процесс познания никогда не будет конечен.

  
  Я школяр в этом лучшем из лучших миров.
  Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!
  До седин я у жизни хожу в подмастерьях,
  Все еще не зачислен в разряд мастеров…

  Но больше всего удовольствия, как ни странно, мне принесли не сами рубаи, а одно ощущение, родившееся во время прослушивания совершенно магического чтения некоторых из них в исполнении великого актера Инноктения Смоктуновского. Именно в этот момент я словил себя на мысли, что существую не здесь и сейчас, а сижу рядом с выдающимся персидским астрономом тысячу лет назад, смотрю на звезды и мыслю такими легкими и бесконечными категориями, что они почти не касаются земли. А может быть, я заснул уже через пару минут и видел сон? Да простит меня Хайям с его призывом к пробуждению, но этот трансцендентный опыт понравился мне гораздо больше, чем пить вино и наслаждаться сегодняшним днем.

  
  
  

  7 понравилось

  2

  82