Грона гніву

- В те времена человек имел право лечь в могилу, вырытую его сыном, а сын имел право похоронить отца.

- Вы все тем и держитесь, что я о своем деле пекусь. -(Мать).

- Когда стрясется беда и надо будет что-нибудь делать, — я все сделаю. -(Мать).

- Она на самом деле устала, будто заболела от усталости.

- Проповедовать — это значит что-то втолковывать людям. А я жду, что они сами ответят на мои вопросы. -(Кейси).

- Слушай, ма, ты зря беспокоишься. (...). Живи со дня на день.

• Да, так лучше, — сказала она.

В маленьких домишках арендаторы перебирали свое добро, добро своих отцов, добро своих дедов, (...) готовясь к путешествию на Запад. Мужчины действовали без всяких сожалений, — ведь вся прошлая жизнь пошла насмарку; но женщины знали, что прошлое еще не раз подаст им свой голос.

- Что же такое святость? (...). Я теперь не могу читать прежние молитвы. Я радуюсь святости вашей трапезы. Радуюсь, что среди вас есть любовь. Вот и все. -(Д. Кейси, бывший проповедник).

- По ночам я лежал на спине и глядел на звезды; утром сяду и смотрю, как всходит солнце; днем вижу с холма сухую землю внизу; вечером провожаю солнце. Иногда начну молиться, как и раньше. Только кому молюсь, за кого молюсь, сам не знаю. Вокруг меня холмы, и я брожу среди этих холмов, и я с ними теперь одно целое. Мы едины. И это единство свято. -(Д. Кейси, бывший проповедник).

- Ма, я тебя раньше такой не видел. (...).

• А мне раньше не приходилось видеть, как у меня дом ломают. Мне не приходилось видеть, как всю мою семью выгоняют на дорогу. Мне никогда не приходилось продавать все до последней тряпки…

— Я в тюрьме жил тихо, старался, чтобы ничего такого не было. Во мне злобы нет.
Она вздохнула и проговорила вполголоса:
— Слава богу!

Мать искала того ответа, который слова всегда утаивают.

В выражении лица у нее была не мягкость, а скорее спокойная доброжелательность.

— Смотри, уже светает. Будто серебро льется.

- Под конец я решил: кончено мое дело. Лицемерю я перед господом, и больше ничего. Сам этого не хочу, а так получается. -(Д. Кейси, бывший проповедник).

- Благодать я не потерял, только она какая-то другая стала. Сомнения меня одолели. -(Д. Кейси, бывший проповедник).

— Я больше не проповедую. Народ теперь пошел другой, нет в нем благодати. А хуже всего то, что и во мне ее ни на грош не осталось. -(Д. Кейси, бывший проповедник).

- Кто побывал в тюрьме, тот издали почует, куда ты гнешь. Тебе только стоило рот открыть — и готово дело, все ясно. -(Том).

Ты брось задирать. Я тебя запомнил. Ты тоже из бунтовщиков.

– Правильно, – сказал Том. – Я большевик.

Шоферы надежная клиентура. Они понимают, что к чему. Попробуй подать им спитой кофе – больше не заедут. Их надо обслуживать как следует, тогда заглянут не один раз.