A Song Of Stone

Краткая аннотация в случае с этой книгой получилась чересчур краткой, какая-то un-notation, "незамечание". Не замечено аннотацией оказалось почти всё, а под этим я имею в виду поток перверсивного сознания Авеля, потому что он, как я считаю, и является здесь всем. В его солипсическом бреду от первого лица перед читателем проползает весь мучной сюжет, обёрнутый в эстетские концепции и профанированную любовь. Нет, извращения извращениями, но всё таки нельзя мешать "дремотную щёку" в тёплых лучах солнца с "сочным изгибом зада" в одном предложении. Хотя, возможно, здесь виноват переводчик.

Мысли Авеля намеренно сложны, и, наверное, намеренно пошлы - он то и дело начинает думать стихами, постоянно подбирает слова так, чтобы вышла аллитерация: "Одна пушка выглядит целесообразной и цельной". Не могу сказать, что это плохо. Мне было интересно и даже весело оттого, как далеко это безобразие зашло, к тому же временами язык и правда красив.

Поэтому, если вы вдруг, как и я, хотели прочитать книгу про войну и замок, - учтите, что здесь будет не просто война и замок, а крайне субъективное Авелевское восприятие и первого и второго, тонны сексуального извращения (подчас то ли неумело написанного, то ли плохо переведённого), а также куча напыщенной сложности, призванной, видимо, высмеять бедолагу аристократа.

Мне нравится язык Бэнкса, я думала, что так давно уже никто не пишет: обширные цветистые фразы, описывающие сиюминутные впечатления и секундные действия, занимающие страницы, полузаметные нюансы, призраки впечатлений - все это напоминает литературу 18 века.

Мне нравится сюжет, выбранный Бэнксом: убогий замок, его помпезные холодные владельцы-аристократы, Авель и Морган, брат и сестра, как я поняла, осужденные родней и небом за инцест, группа солдатни под управлением женщины с прозвищем Лейтенант, опозорившая, а потом и сжегшая замок, убивающая чужих и мародеров, некрасивая и удручающая война, бесконечное отчаяние тех, кто хочет выжить любой ценой.

Мне не нравится то, как построил Бэнкс повествование: многочисленные большие описания физиологических процессов, противная хорошо описанная грязь и убожество убийств. Эту книгу читать неприятно, хочется пойти и помыться после нее.

Это же надо было попасть на именно то поле в игре, где я точно не хотела оказаться. Но так уж вышло, что мне пришлось познакомиться с Иэном Бэнксом и его творчеством, хотя я знала, что это совершенно не мое (уже была наслышана).
Я совершенно не поняла посыла этой книги, я запуталась в этой паутине метафор, аллегорий и прочих средств изобразительности. Казалось бы, они должны были наполнить книгу красками, оживить, но получилось, что они стали практически всем, что книгу и наполняет. А еще книгу наполняют бесконечные сцены даже не насилия, а извращенного садизма, детальные описания физиологических потребностей... При том, что движения сюжета практически нет.
Конец книги совершенно выбил меня из равновесия. Фу, вспоминать противно, но все жуткие сцены невольно возникают перед глазами и вызывают тошноту.
Хочу это развидеть, разчитать, разпомнить.
Надеюсь, мне больше не придётся читать романы Йена Бэнкса.

Первые страницы книг ценны тем, что на них писатель и читатель заключают своего рода договор: писатель понемногу из ничего создает мир; там уронит слово "снег", там - "автомобили", через несколько строк - "солдаты", между ними навьет образец своего стиля, и читатель уже решает, по пути ли ему с книгой. Это сухое описание, на самом же деле на первых страницах иногда происходит волшебство.

Что там считается у Бэнкса удачными произведениями, что - неудачными, мне ничуть не интересно: "Песнь камня" пообещала волшебство и обещание сдержала - прочитанные десять лет назад "Осиная фабрика" и "Мост" остались в другом мире. Достойный язык. Рассказчика швыряет от ясных описаний в моменты действия к витиеватым размышлениям, оставляющим глубокие провалы в ходе повествования, когда действие медлит, - но к размазыванию высокодуховной каши по тарелке не привыкать, можно даже радоваться, если она не совсем банальна. У Бэнкса, повторюсь, каша вполне достойна, чего я, признаться, не ожидала, да и переводчика именно в этих местах не заносило, зато кое-где еще пробивается из-под перевода калька с английского. Впечатление портится, но совсем незначительно.

В незамысловатом сюжете каждое действие видится будто увеличенным, но на фоне всего происходящего ни на миг не теряешь из виду героев. Их тройственный союз с замысловатыми отношениями, декорации словно бы из логического, бокового продолжения "Замка", жестокости, истории, неизбежные, но очень органичные эротические сцены - все это меня покорило, хотя главным образом подействовало что-то плохо называемое, договор на волшебство, не всегда доброе или приятное, который я подписала на первых страницах как читатель.

«Замок, добытый из скалы, вытесанный из этой стойкости плотью, мозгом, костью и приливами всех сплетенных стремлений людских, – стихотворение, высеченное в этой мощи; смелая и прекрасная песнь камня». И последний из обитателей замка, судьба которого связана с этим камнем, как судьба улитки – с ее раковиной, ведет свой последний рассказ, свою песнь. Растленный и, одновременно, романтичный декадент, не желающий принимать разницу между пороком и добродетелью, он отстраненно взирает на события, на замок и на себя самого, раскрашивая серый холст неприглядной и жутковатой военной действительности цветами своих воспоминаний.
И через призму его созерцательно-философски-романтического взора довольно-таки привычные сюжеты: война, беженцы, мародеры, убийства, приобретают ни с чем не сравнимые очертания, военная повесть превращается в готическую эпопею, для которой вдосталь хватает "случайных шансов, хаоса и неуместности".
Блуждая в тумане метафор, я вместе с героем погружалась все глубже в меланхолически-депрессивное состояние, пока финал не вышиб меня на некоторое время из этой реальности, и я, не понимая, где я нахожусь, цеплялась за последние полмысли, улетая к небесам цвета крови и роз.
Чудовищный философский конструкт, написанный болезненно красивым языком.