Прокаженные

Роман спервоначалу может восприниматься мрачно и негативистски — уж больно "славная" слава окружает лепру и лепрозории (сразу вспоминается рассказ Джека Лондона "Кулау-прокажённый"). Но что мы, обычные здоровые (трижды тьфу!) люди, знаем о проказе и о реальной жизни людей, носящих на себе печать этой загадочной болезни? Пожалуй, кроме чувства страха и холодка вдоль хребтины больше ничего и нет, только слухи и расхожие мнения людей, далёких от темы.

Роман "Прокажённые" предоставляет нам великолепную возможность с головой погрузиться в мир лепрозория образца первой трети двадцатого века. Вместе с доктором Туркеевым мы проследим судьбы нескольких десятков больных, узнаем больше о сути заболевания, о поисках методов его лечения, о прихоти Случая и о едва ли не чудесных историй исцелений. И в очередной раз подивимся тому, как избирательна бывает Судьба-Кысмет, и как многое всё-таки зависит от самого человека.

А ещё порадовала книга тем, что хотя написана в уже советские социалистические времена, однако такого выпукло-навязчивого соцреалистического оттенка в ней нет — ну да, есть комсомольский активист, есть пара упоминаний о партии большевиков, один раз фамилия Ленина встречается в тексте (причём все эти советизмы, иногда кажется, с долей иронии там помещены) — вот и вся политпропаганда. А может просто ещё не расцвело тогда махрово, 1932 всё-таки не 1937 и более поздние времена...

В общем, если тема любопытна или просто симпатизируете русской литературе раннего советского периода, то можете смело брать и читать.

Болезнь, которая известна несколько тысяч лет, не раз упоминается и в Библии, и в трудах древних целителей. Болезнь, которая всегда считалась постыдной, а страдающих ею изолировали от общества. У больных лепрой поражается периферическая нервная система, появляются пятна на теле, переходят на лицо, превращаются в гниющие язвы. Внешний вид таких больных отталкивает. Так устроен человек, пока организм разрушается изнутри, пока не влияет на внешний вид, не выходит наружу, не бросается в глаза, нас это пугает меньше. В Ветхом Завете есть упоминание, что в древнем Израиле, прокаженные изгонялись из селений, жили отдельно, а когда появлялись в местах скопления здоровых людей, обязаны были предупреждать о своем появлении криком «Не чист! Не чист!».

Итак, 20-е годы 20-ого века. Лепрозорий, где проходят лечение пациенты, изолированные от общества, существует уже более тридцати лет. Один из героев повести, больной Строганов, вспоминает, что впервые увидел прокаженных еще в детстве, их гнали, не давали пройти через деревню, забрасывали камнями. Ничего за тысячелетия не изменилось. Полное излечение болезни стало возможно только с появлением антибиотиков. О методах лечения проказы в разное время, об отношениях к прокаженным, в книге будет описано подробно, но все же главное в ней - это истории больных.

Прокаженным запрещалось покидать территорию больницы, но контроля не было и мало кто соблюдал режим, а проштрафившихся и вовсе выгоняли на все четыре стороны. Большинство врачей склонялось к той точке зрения, что проказа не более, а может и менее заразна, чем туберкулез и в тоже время последних никто не изолировал. Навещали больных, как правило, только родственники, случайные люди появлялись крайне редко. Проявил как-то интерес корреспондент одной из газет, по ошибке заехали иностранцы, удивил и порадовал комсомольский инструктор, пожелавший организовать комсомольскую ячейку среди больных лепрой. А почему «нет»? «Они точно такие же люди», именно такой веский довод, привел парнишка. «Мы такие же, как все», это всегда пытались доказать сами больные. Пациенты влюблялись, создавали семьи, рожали детей, ведь с болезнью можно прожить много лет, но верили в исцеление далеко не все.

Книга представляет собой скорее сборник рассказов, каждая глава - это новая история, их много, обнадеживающих и совершенно безнадежных. Здесь, в лепрозории, еще острее стоит вопрос «Для чего создан человек?» Получается, что далеко не всегда для счастья, как птица для полета.

Проказа – кажется чем-то из библейских преданий. Ты – прокаженный и тебя изгоняют в пустыню из города. А вот оказывается и в советской социалистической реальности существовали лепрозории – территория размещения прокаженных. И это интересно с точки зрения того, что строительство социалистического государства, если ты прокаженный, можно отложить. Тебя даже расстрелять по-человечески не могут, даже ели хочешь, даже если заслужил – ведь ты уже в тюрьме собственного заболевания и никакая революция не может заинтересовать человека, отчаянно ищущего избавления от почти неизлечимого заболевания. Даже палач не всегда захочет ехать в этот мир опустошения и обреченности. Это примиряет меня с политикой – на пороге смерти она не важна.

Отчаяние – вот главная сила, пропитывающая население прокаженного двора, описываемого в книге. Каждый осознанно или не очень ведет свою стратегию выздоровления. Для кого-то это любовь, для кого-то полное погружение в возможности медицины. Кто-то находит ресурс в философии и изучении возможностей собственного тела, кто-то в ведении дневника, а иные просто отваживаются жить повседневность без особых надежд. Особенно семьи смешанные, где больны не все, но живут они вместе и если кто-то из членов семьи выздоровеет, а кто-то останется больным – как решить, уехать из заточения лепрозория на волю или остаться с близкими. Это примиряет меня с моими небольшими повседневными недомоганиями – они не лишают меня присутствия в социуме.

Дети – вот главная дилемма. Здоровые дети, оказавшиеся с больными родителями - как решить этические вопросы – где им быть. Рядом с мамой или в мире здоровых людей, получать образование и строить жизнь. А если выздоровел один ребенок, а второй нет? А если совсем малыш заболел, как объяснить ему, что у него нет будущего? А как любить одинаково больного и здорового? Это примиряет меня с материнством – мне просто тяжело с моими умными здоровыми детьми, мне не надо бороться за ресурсы ради из выживания и интеграции в общество.

Во всей этой истории важно понимать, как появляются люди, которые готовы к истории инклюзивного общения. Я однажды была в интернате для инвалидов и престарелых. Глубина моего существа трепетала от страза – а как и я окажусь здесь. Навсегда. Именно это слово пронизывает отчаянием все пространство книги – вечность. А ведь кровь в жилах еще гуляет, еще и любовь, и свадьбы, и музыка, и дружба бродят, а тебя уж списали, изолировали, забыли. Забыли дети, родители, друзья. Ведь даже если ты просто инвалид и одинок – кажется, это заразно. Это скучно, это тягомотно, это жалко. А если твоя болезнь, твое одиночество имеет способ переходить к другому человеку, то как к тебе быть добрым, как любить, как приходить, как обнимать и давать радость человеческого контакта? Так могут только смелые, святые, и по-настоящему добрые люди. На страницах книги таких – единицы. Это примиряет меня с собой – я максимально предельна в попытках быть честной. Я не отворачиваюсь, но и предел свой вижу и признаю.

Инклюзивность, исключительность, иррациональность этого мира способны понять только те, кто готов жертвовать. Например, главный герой доктор Туркеев. Ровная многолетняя работа без срывов и эмоциональны ям с очень тяжелым контингентом – признак профессионализма помноженного на человечность. Это примиряет меня с реальностью – я надеюсь и вижу, что есть люди-мостики, которые смелее меня и отважнее. Они если будет нужно, они будут любить там, где я не могу и не умею.

Гордыня – это всегда камень преткновения. И даже если вы не судите библейскими категориями, она способна сожрать психику, независимо от того, как вам пришлось прожить свою жизнь – в зале ожидания, в зале прокаженных, в зале успешного успеха иди в зале мнимого дзена. Везде, оказывается, есть место человеческим отношением – дети рождаются в тюрьмах, в ссылках, вне официальных браков, в бедности, в богатстве, там где работают схемы социальных проектов, там где строят советсвкий союз, тамгде рушат советский союз. Это примиряет меня с жизнью – она продолжается несмотря на наши иллюзии того, что мы знаем и контролируем этот мир.

В нашем многоуровневом мире много чудес, жизнь не проста в своем проявлении. Все сопровождается сложными процессами. Вспыхивают эпидемии , некоторые заболевания исчезают , оставляя след в истории медицины и мы о них знаем только из книг, к счастью. Кто-то болеет, кто-то умирает, жизнь все время в движении. Процессы не останавливаются в живом мире.
Где-то в степи стоит больничка , где лечат прокаженных. Тяжелейшая болезнь, от которой страдают , передают потомству. Время действия книги -20 годы прошлого столетия. В то время люди и не болеющие встречались "прокаженные". Но книга о другом. На этом островке в степи живут люди. И тут похлеще антиутопии будет, ведь в этом сплоченным одной болезнью , живут люди. От них отказался мир, но они имеют право жить, рожать детей, в основном таких же больных . У каждого человечка, даже у прокаженного , есть свои мечты, они умеют любить и ненавидеть,но лучше всего у них получается надеяться. Надеяться на выздоровление. Эта непростая книга , о тонкой грани ...между жизнью беззаботной и тяжелым недугом, в борьбе против которой вели врачи всего мира. Герой этой книги доктор Туркеев , его главной целью служит не только борьба за выздоровление, но и борьба за то, что бы человек , который болен проказой, не потерял себя как личность.

Непростая книга, не из приятных и радостных, но и не скажу, что крайне угнетающая. Конечно, бесконечные истории больных и болезни удовольствия уж точно не приносят, постоянные язвы, рубцы, уродства, гангрена, но почему-то меня всё это не очень задело. Я вообще пока не поняла, как к этой книге отношусь, уж очень сильно всё изменилось за прошедшие 90 лет.
Да, конечно, в 30-е годы, когда она была написана, это было страшно, проказа пугала, действенных способов борьбы с ней практически не было, несмотря на прогресс врачи работали всё ещё бессистемно и неопределенно, потому что болезнь была недоисследована, недопонята, а, соответственно, и четких путей решения проблемы не было. Да и проблема здесь не только медицинская, потому что люди везде люди, они хотят работать, любить, рожать и растить детей, петь песни и просто жить, желательно среди людей, а не в "загоне" для больных. Но что делать, есть болезнь хоть и не самая заразная, но всё-таки риск есть. Обида на здоровых, на то, что прокаженных "выбрасывают" из жизни, боятся, гнушаются. Да, такая обида есть и она вечна. Но как быть здоровым? Как быть если ты знаешь, что сидящий рядом человек может заразить тебя дрянью, которую вряд ли вылечат? Да, шансов мало, может быть один на миллион, но этот шанс есть. Кто захочет рисковать? Вечный вопрос должны ли больные люди жить изолированно или они могут жить свободно, наверное, не разрешим. Ох, чувствую, полетят в меня тапки, но я за карантин, подвергать риску сотню ради того, чтобы один мог жить в комфортных условиях, неправильно. А дети? Отбирать ли здоровых детей у больных родителей? Это вообще невозможный вопрос. С одной стороны, ну что может дать больной двор ребенку? Ему надо учиться, жить дальше, нормально расти, но это детский дом и никто не знает, как там всё получится. А здесь? Мама с папой, но ни школы, ни развития, вообще ничего, да и мама с папой прямо скажем не в лучшем виде. Как быть? А бог его знает.
История хоть и не слишком "коммунистическая", но всё-таки радужная, не уверена, что лепрозории 30-х годов действительно так жили, чисто, сыто, тепло и добро. Совсем не уверена. В те годы о здоровых то гражданах не слишком волновались, что уж говорить о больных. Но это история, и Шилин рассказал её так, как видел, его право.
А жизнь идет. Всюду. Даже в лепрозории.

А я-то думала, что проказа практически исчезла с лица Земли! Ан нет, "цветёт" себе и продолжает пугать своей загадочностью и ужасающим обликом. В Бразилии самый высокий уровень заболеваемости проказой, а за ней поспевают и другие страны Южной Америки и Азии. Даже в России периодически регистрируют случаи проказы.Специфической профилактики лепры с помощью вакцин не существует, поэтому никто не застрахован от этой жуткой напасти. Особенно нужно остерегаться путешественникам по странам Южной Америки и Азии.
Роман основан на реальных событиях и судьбах больных людей из лепрозория, в котором автор проживал. Написан отлично и не перегружен медицинскими терминами. А самое главное - он снимает "пелену" ужаса перед проказой. Да, автор делает всё, чтобы уничтожить лепрофобию у читателя, но при этом подогревает естественную осторожность по отношению к таким больным. Например, он неоднократно упоминает, что заразиться проказой можно только при многолетнем тесном проживании с больным. А в следующих главах рассказывает о множестве случаев, когда заражение происходит от непродолжительного контакта и даже опосредованного контакта, то есть при общении со здоровым человеком, находящемся в контакте с больным лепрой! И как автор пытается при этом уничтожить лепрофобию??? Это невозможно. Утверждения автора словами доктора Туркеева настолько противоречивы, что понять истинное положение вещей простому обывателю трудно. Автор вводит читателя в заблуждение - это факт. Это, пожалуй, единственный недостаток романа.
Попробую доказать обоснованность осторожного отношения к больным лепрой на основе фактов. Бактерии лепры и бактерии туберкулёза относятся к одному роду с одинаковыми свойствами. Про туберкулёз мы знаем много и создаём множество туберкулёзных диспансеров, делаем прививки новорожденным детям. И даже прививка от туберкулёза не даёт 100%-ной гарантии того, что человек не заболеет. Почему? Потому что в невосприимчивости к туберкулёзу огромное значение имеют загадочные индивидуальные особенности организма. Даже будучи привиты, мы не стремимся вступать в контакт с больным туберкулёзом в открытой форме! Это безумие. А с проказой дело обстоит ещё хуже, потому что нет прививки от неё, нет даже какой-никакой защиты. Вы никак не сможете узнать, как ваш организм отреагирует на бактерий лепры, с которыми он никогда не встречался.
Сколько бы не говорили о том, что медицинский персонал редко заражается туберкулёзом или лепрой - это из разряда самоуспокоения! Нам, студентам медицинской академии, читали лекции по туберкулёзу профессора, перенесшие открытую форму заболевания. Автор в романе описывает случаи заражения персонала лепрой. Так что все медики, работающие с туберкулёзных диспансерах и лепрозориях рискуют своим здоровьем и жизнью.

Роман написан в 1930м году, что очень чувствуется по стилю всей книги, и манере изложения. Место действия - отдельно взятый лепрозорий. Кто не знает - место для постоянного (редко - временного) содержания больных проказой. Болезнь эта - страшна. Если сейчас есть способы лечения, и способы ее обнаружения, то в стародавние времена, да даже и во времена написания книги, больные сгнивали. Да и способы лечения были очень специфичные : введение бальзамического масла через множественные уколы шприцем, втирание камфоры, ну и обработка трофических язв и удаление гангренозных конечностей.
Изуродованные , заживо гниющие, постоянно страдающие люди просто ссылались умирать в лепрозории, потому что вылечивался очень мало кто. НО (!) , не поверите - коммунистический строй все изменил! больных стало меньше, а лепрозории вдруг превратились в санатории, просто "райские кущи"... И об этом речь в книге - очерки из жизни главного врача больницы, жителей, приезжающих и сочувствующих. Есть и вставки, явно навеянные личными посещениями Шилиным лепрозория (друга он там навещал).
Как можно понять , просто посмотрев описание болезни - веселых историй у проживающих нет. До сих пор ведь живо иносказательное название изгоев общества "прокаженными" , то есть такими ,которых все гонят, и никому то они не нужны. Примеров таковых в книге множество: дети отказываются от родителей, родители тайком отсылают подальше детей, влюбленные расстаются, и тп и тд.
Есть и другие примеры , простого героизма Человека.
Меня , однако , занимал другой вопрос. На что готов любящий ради любимого? и к какому лагерю примкнула бы я, или (к примеру) мой муж ,сын ,узнав что кто-то из близких болен плохо излечимой и заразной болезнью?..
Книга , пугающая своей обыденностью. Могу привести пример :
Кто смотрит Хауса , вспомнит диагноз "ГРАНУЛЕМАТОЗ" , так вот это как раз и есть проказа... Мы просто не замечаем ее в жизни.

О проказе...

Лепра (болезнь Хансена, хансеноз, хансениаз; устаревшие названия — прока́за, elephantiasis graecorum, lepra arabum, lepra orientalis, финикийская болезнь, satyriasis, скорбная болезнь, крымка, ленивая смерть, болезнь Святого Лазаря и др.) — хронический гранулематоз (хроническое инфекционное заболевание), вызываемый микобактериями Mycobacterium leprae Mycobacterium lepromatosis [1], протекающий с преимущественным поражением кожи, периферической нервной системы, иногда передней камеры глаза, верхних дыхательных путей выше гортани, яичек, а также кистей и стоп.
Лепра известна человечеству с древних времен. Эта болезнь упоминается еще в Библии (Книга Левит, Паралипоменон и др.), а также, вероятно, в папирусе Эберса. О ней писал Гиппократ, по всей видимости, путая лепру с псориазом. Знали о проказе и в Древней Индии. В Средневековье болезнь приняла широкое распространение, возникли многочисленные лепрозории. Матвей Парижский установил в начале XIII века их число в Европе в 19 тысяч. Первый известный лепрозорий был в Харблдауне. Эти учреждения располагались в черте монастырей, и пока больные лепрой поощрялись к жизни в них, это было также хорошо для их собственного здоровья, как карантин.
Возбудитель лепры (Mycobacterium leprae) был открыт в 1873 в Норвегии Г. Хансеном. Он работал в госпитале святого Йоргеса (основан в XV столетии) в Бергене. Сейчас это музей, возможно лучше всего сохранившийся лепрозорий в Северной Европе. Бактерия, открытая Хансеном, стала первой, известной человечеству, из возбудителей болезней у людей
Лепра передается через отделяемое из носа и рта во время тесных и частых контактов с людьми, не проходящими лечения.[2]
За 1990-е годы в мире число больных проказой снизилось с 10—12 млн до 1,8 млн. В основном лепра распространена в тропических странах. Но хотя число случаев заболеваемости в мире продолжает падать, болезнь по-прежнему широко распространена в некоторых районах Бразилии, Южной Азии (Индия, Непал), Восточной Африки (Танзания, Мадагаскар, Мозамбик) и западной части Тихого океана. Бразилия занимает первое место, Индия — второе и Бирма — третье. В 2000 году ВОЗ перечислило 91 страну с эндемичными очагами лепры. Индия, Бирма и Непал составили вместе долю в 70 % случаев заболеваемости. Все еще хотите в экзотические страны?...
Инкубационный период :среднем 3-5 лет, но встречаются различные исключения.
Максимального значения — 2505 человек — число зарегистрированных больных лепрой в России достигло в начале 1960-х годов. По состоянию на 2007 год в России официально около 600 больных лепрой, из них госпитализированы 35 %, остальные находятся на амбулаторном лечении и под диспансерным наблюдением. За 1996—2007 годы в России отмечено 14 новых случаев заболеванияВ Российской Федерации в настоящее время действуют четыре лепрозория:
1.- г. Астрахань
2.- Зелёная Дубрава Сергиево-Посадского района

• - ФГУЗ Терский лепрозорий — Ставропольский край, Георгиевский район, пос. Терский
• пос. Синегорск Краснодарского края.

Многие годы в среде избранного народа сохранялась истина о том, что болезнь приходит с грехом. Но трагедия древнего человека в том и состояла, что избавиться от греха было невозможно, грехи прощал только Бог, Тот, которому не угодны были жертвы, сколько их не приноситься по Моисееву закону. Все эти жертвы были лишь знаком первого, ветхого завета между человеком и Богом - что через какое-то время придут мессия и избавит человечество от смерти и ее спутников болезней.

Но шло время, и падшие люди уверовали в то, что надежда на излечение лежит в самом мире, и в природе возможно отыскать лекарство. Так появилась медицина и вообще всяческие науки. Мессия уже две тысячи лет как избавляет людей от греха и болезней, но все эти две тысячи с лишним лет люди упорно хотят жить как древние, темные люди, и продолжают верить в науку и медицину.

Знаю, такие вещи звучат сейчас очень дико, потому что слово «антинаучный» смешали с откровенной магией. Но факт остаётся фактом: прокаженных изгоняли из общества не потому, что они были заразными, а потому, что обезображенные, они становились поводом для угнетения, особого отношения в среде святого народа. Так и беременную Марию Иосиф хотел отпустить за пределы знакомого круга людей, а не забивать камнями, как это принято по закону, - чтобы избежать угнетения человеческой души. Чтобы порабощение не становилось нормой поведения и выстраивания отношений хотя бы в среде избранного народа.

Но вот со старым завещанием ушло и понимание человеческой свободы. Теперь эта свобода называется толерантностью и равноправием, свободу предлагают бесплатно вместе с медицинской страховкой и образованием, а ещё - с ложными потребностями. С социальных идей началось осознание свободы, которую даёт режим властвования над человеком - защиту от лишнего мнения насчёт испорченных людей, и тебе нужна эта власть, потому что ты понимаешь, что она даёт тебе свободу быть «горее скота».. И обо всем этом книга о советском лепрозории - о том самом мире древних людей, которым чужды какие-либо заветы, но которым нужна «свобода», то есть вседозволенность в отношении порока.

Итак, что же происходит в медицинском учреждении такого плана? Здесь существует двор здоровых (для медперсонала) и двор больных. Вторые всячески страдают, но, оказывается, не от лепры вовсе. У каждого из них своя история болезни, и, конечно, болезни не той. Почти каждый из местных прокаженных - типичный советский человек, а значит, живущий под коллективом или начальством человек. И практически каждый из них ищет причину заболевания в заразе - том, кто мог заразить его. Причём многие не просто уверены в том, что болезнь передалась от супруга, который ходил налево с другим больным, а ещё и могут предполагать, что это чисто венерическое заболевание - сифилис. Когда супруг попадает в лепрозорий, второй мгновенно расписывается с другим человеком, потому что «хочет жизнью жить». То же самое происходит и в стенах медучреждения: как наступает плохая погода - начинаются «свадьбы». Больные тупо хотят жить, а значит, банально упиваться развратом, иметь на той же территории тех, с кем ходят налево, да и детей рожать «для себя».

Разврат половой сопровождается и другими ложными постулатами свободы. Например, люди курят ради пафоса и ради общения, потому что курение, в общем-то, запрещено, но до сих пор от переступаемы столь незначительного запрета люди ловят порочный кайф, ведь им можно бездельничать чуть более осмысленно, ведь куряка - бунтарь безобидный, но все же... Еще один кирпичик свободы ставится, конечно, активистами от коммунистических организаций, ведь выражением свободы служит стенгазета, приобщение к культуре (тупо рояль) и трудовая деятельность (мастерские). Прокаженным нравится работать, потому что так они приобщаются трудовому обществу Советского Союза, вне зависимости от того, верят ли они в строительство лучшего общества или нет. Поэтому прокаженных нравится сбегать «на волю» - чтобы быть теми, кого признает общество, коллектив, страна. Эпизоды с судом над убийцей прокаженного сумасшедшего и с отбором здоровых детей за территорию медучреждения по смыслу неотличимы от современных разборок о правах переопределяющих гендер людей и родителей, воспроизводящих население без следования идеалам среднего класса.

О правах прокаженных мечтает и главный доктор лепрозория Туркеев. Идея о том, что прокаженный - тоже человек, греет ему душу и служит основной темой для выступления на собраниях, ведь ясно, что лепра не заразна, что проблема ее распространения лежит где-то ещё и расположение стационаров на территории городов нормально, как открытие отделения для прокаженных в какой-нибудь большой больнице. Вторят ему и не менее пафосные доктора из Москвы, но мысли их куда монументальней, ведь нужно не просто признать прокаженных людьми, а отстроить колоссальный лепрозорий - типичный памятник человечеству как таковому.

Проказа раскрывает всю темноту «свободы» современного общества совершенно древних по-язычески развращенных людей: желание оказаться в контексте города, контексте чуть более высокой культуры, чем деревенская безграмотность, контексте равных людей, вне зависимости от того, что именно задаёт это равенство. Тогда его задавали всеобщие трудовые отношения и «интересная» (в книге тоже в кавычках) работа, сейчас - ещё и общий интерес к развлечениям. И все это должно произойти в ущерб адекватным отношениям - отношениям семьи, которая ходила бы под Богом. Социум не становится семьей, а семья сама по себе превращается в тот самый социум. В любом случае извращённый человек предпочитает именно общество, углубляя проблему семьи своим побегом в «дивный новый мир» и меняя супругов, не считая позорным все это выставлять в официальном свете. Таков и социум прокаженных: местечко, где ты свой после того, как разрушена твоя семья. И социум этот - социум, ничем не отличающийся от общества «здоровых».

На протяжении всей книги рассказы о поисках причин заболевания и способах лечения, о судьбах заражённых людей, об их надеждах, которые весьма расплывчаты. Некоторые на страницах книги умирают, причём большинство описанных смертей не от проказы, а от безнадеги и из ревности. Книга заканчивается тем, чем и начиналась. Снова празднуют очередную свадьбу прокаженных, радуются выздоровлению потенциально склонных к рецидиву людей, верят в то, что лепрозорий не особая зона для изуродованных, и принимают новых пациентов. И это так по-медицински - считать лекарством средство, закрывающее видимость симптомов. Зато в лепрозории можно без пакета на голове.

Проказа, или лепра, одна из немногих древних болезней, прошествовавшая через века и успешно добравшаяся до 20 века, по той причине, что медицина очень долго не могла найти средства для ее лечения. Лепра не культивируется «в пробирке» и ее очень долгое время не могли привить животным, а значит, способы лечения приходилось искать, экспериментируя на самих пациентах. В начале 20 века, а именно этот период описан в романе, ученые знали всего лишь одно средство для лечения проказы, которое давало хорошие результаты – чольмогровое масло, добываемое из семян дерева, растущего в Индии.

Во все времена люди панически боялись проказу и пытались максимально изолировать больных от общества. Их сжигали на кострах, скармливали тиграм, изгоняли в безлюдные места, обрекая на голодную смерть. Со временем, общество стало более гуманным и появились первые лепрозории, которые тем не менее больше напоминали места заточения, чем лечебные учреждения.

Действие романа Георгия Шилина происходит в одном из советских лепрозориев, расположенном где-то в степи в первые годы Советской власти. Это поселение, где больным предоставляются жилые дома, здесь есть своя пекарня, кухня, швейная мастерская, те, кому позволяет здоровье, занимаются сельским хозяйством. Медицинский и обслуживающий персонал проживает тут же, на территории лепрозория, но в другой зоне- на «здоровом дворе». При этом, они свободно общаются с больными, заходят в их дома, без масок и специальных костюмов, ведь они хорошо знают болезнь, с которой имеют дело, знают, что на самом деле заразиться ей достаточно трудно.

Помимо того, что в книге очень интересно показаны судьбы многих обитателей «больного двора», она еще несет миссию просвещения. Сейчас это уже не так актуально, но в то время, когда была написана книга, люди продолжали заболевать проказой и отношение к ним общества было сильно предвзятым. Люди толком не знали, что это за болезнь, чем она вызывается и как передается. И поэтому панически боялись. В книге приводится несколько примеров, когда излечившиеся пациенты вернулись в лепрозорий, потому что не смогли наладить свою жизнь во внешнем мире, одно только упоминание о бывшей болезни делало их изгоями.

Автор высказывает интересную мысль, что подобное поведение здоровых людей не уменьшает, а наоборот, увеличивает опасность распространения болезни. Никому не хочется быть изгоем, и заболевший будет до последнего скрывать свою болезнь, будет убеждать самого себя, что это просто ушиб, или царапина, или что-то еще, но никак не проказа. Он будет вести привычный образ жизни, заражая своих близких, до тех пор, пока болезнь не зайдет слишком далеко. Будь общество более терпимым, всего этого можно было бы избежать. На ранних стадиях болезни ее можно было бы лечить амбулаторно. Соблюдая определенные правила поведения и ряд ограничений больные проказой могли бы жить среди здоровых людей, не подвергая их никакой опасности, а излечившись, вернуться к привычной жизни.

В романе дается достаточно много информации о самой болезни, что будет интересно всем, интересующимся медициной. Надо, конечно, учитывать, что книга написана в 30-х годах прошлого века, когда о возбудителе проказы знали уже достаточно много, но вот даже ее заразность многими врачами еще ставилась под сомнение. С тех пор медицина сделала заметный шаг вперед и сейчас болезнь взята под полный контроль.

Это какая-то жуткая несправедливость: ну почему так много книг, написанных на медицинскую тему, при условии минимальной логичности и достоверности превращаются в достаточно сухое канцелярское повествование?
Так и тут. Что, учитывая то, насколько интересна представленная тема - вдвойне обидно. Хотя могло получится нечто совершенно выдающее и способное занять место рядом с "Раковым корпусом" Солженицына.

Сколько читателей данной книги могут сказать одно и тоже лепра и проказа или это два разных жутких заболевания родом из дремучего Средневековья?
А кто представляет себе в каких условиях жили больные совсем недавно в том же самом Советском Союзе?
Можно ли что-то рассказать об излечимости данной хвори или о том каковы шансы заболеть у современного человека?

Столько вопросов, практически полтысячи страниц текста и чувство обидной несправедливости в конце. Потому что остановились на самом интересном, хотя это сложно ставить в вину автору, ведь на момент написания книги так и было. Хуже другое, несмотря на объемный текст, большое количество героев - все они получаются какими-то сглаженными. У тебя на глазах у больной матери отнимают грудного ребенка, а всего через пару страниц та самая женщина с обреченным спокойствием смиряется с этим - не верю. Вот ни за что не поверю. Я могу понять, чем руководствуются те, кто это делает, но работая с больными и родителями не представляю себе ситуацию с таким покорным смирением. Или даже не так: если и представляю, то определенно у одной семьи, а не сразу у всех.

Но кроме слабости характеров в этой книги на самом деле много рассказано об устройстве быта советских лепрозориев, об ужасе, который вызывали эти больные и о том, в какие бесчеловечные условия человека загоняет болезнь.
Здоровый и больной дворы со своими обитателями, истории страшных судеб и счастливых выздоровлений, любовь, смерть, жизнь в конце-то-концов.