Повести л-ских писателей

И ведь не скажешь, что эта книга не научная фантастика. Фантастический и даже научный слой в ней имеются. Есть любопытные мысли о смысле существования разумной жизни во вселенной. Мысли эти вторичные, поверхностные и нужны только в качестве каркаса для феминистки-левацких лозунгов.

Вероятно, автор этой книги не мужчина (в этом случае правильно авторка?). Могу предположить, что указанные на обложке ФИО - псевдоним, или был использован труд литературной рабыни. Кроме настойчивого описания физиологических подробностей (месячные, послеродовая депрессия, частота оргазмов) и повышенного внимания к гардеробам, женщину в автор(к)е выдает описанная в тексте роль и место мужчин. С точки зрения автарки идеальный образец мужчины - французский муж, выполняющий роль жены. Другие мужчины в лучшем случае погибли по идиотской причине в северных льдах, любуются своими зубными имплантами, воспитывают кролика, а в худшем - пытаются изнасиловать/отхарастментить/заабьюзить прекрасных во всех отношениях женщин. Главной героине (героинке? героистке?) не нравится ее молодой человек (это тот, который воспитывает кролика) - во-первых потому, что с ним нельзя обсуждать серьезные вещи, а во-вторых с ним она «кончает» реже чем при мастурбации. Про оргазмы можно предположить, что техническое развитие западных стран позволило создать идеальную модель вибратора (наверное, его она ласково называет «Гильгамеш»). А вот почему невозможно обсудить с молодым человеком серьезные вещи, авторка не объясняет. Просто констатирует, что максимум его возможностей - воспитание кролика, которому девушка приносит морковку (Фрейд в этом месте вынул бы изо рта любимую толстую сигару). Судя по всему героинка считает его неспособным понять всю космическую сложность сложившейся ситуации. И это ее большая ошибка.

Давайте вместо авторки пофантазируем, как развивались бы события в альтернативной вселенной, где мужчины отвлеклись от смены подгузников младенцам, походов в магазин за прокладками, приготовления веганского кофе для страдающей ПМС подруги и вернулись к своим прямым обязанностям - «защищать и принимать решения» (с). Олли (молодой человек), после того как услышал от Даши про вмешательства пришельцев в дела землян, вместо того, чтобы жевать сопли в клубе фанатов несуществующей книги, придумал бы как максимально усложнить жизнь этим самозванцам. Например, начал бы с создания системы регистрации иноземного присутствия. У них ментальные технологии? А мы будем напиваться в хлам каждый день, чтобы свести их с ума. Они взяли под контроль наши цифровые коммуникации? Мы наладим обмен информации с помощью азбуки Морзе по голубиной почте. Иноземцы технически превосходят? Не важно! Найдем у них уязвимое место и будем в него долбить. Долбить просто из вредности. Не сработает план А, придумаем план В, С и D. Главное не сдаваться. В конце концов они передохнут сами от наших вирусов или нашего идиотизма!
Если «Повести л-ских писателей» это типичный образец современной научной фантастики, то диагноз человечества не вызывает сомнений - разумные земляне оБабились. Вместо покорения дальних планет и изучения глубин материи, они будут тратить ресурсы на электронные ватные палочки, 3D-туалетную бумагу и AI-средства для интимной гигиены. Космос будет нужен только для размещения в нем спутников для стриминга сериалов.

Как все это отличается от старой доброй мужской НФ, в которой обсуждались соответствующие масштабу человечества проекты! Например, идея о том, что главная и единственная задача разумной жизни это спасение вселенной от энтропии.

Вспомните "Конец Вечности" Азимова - космонавтика неизбежно становится жертвой стремления к безопасности (чувству защищенности, уюту, полосатым шерстяным носкам, чашке кофе на подоконнике в дождливый день).

«Повести л-ских писателей» во многом хороши.

Роман цепляет атмосферой прошлого и вайбом настоящего, живыми адекватными героинями, общей идеей, которая, безусловно, созвучна «За миллиард лет до конца света» Стругацких. Я бы даже сказала, что роман Зарубина — это ностальгия по призме советской фантастики, которая когда-то помогала смотреть на существующую реальность.

По сюжету, героини в 2020 году расследуют странные происшествия из 80-х, когда в разных городах СССР загадочно появлялась и исчезала странная книга – сборник фантастических повестей. Свидетели рассказывают, что каждый раз книга была чуть разная. У одних это были литовские писатели, у других львовские, у третьих латышские, а у четвертых ленинградские. Содержание тоже не было идентичным – где-то были повести про разумных енотов, где-то про инопланетные языки, почти везде была повесть про катастрофу в Припяти, хотя книга ходила по рукам до 1986 года.

Все что касается книги – просто супер. Это интересно, узнаваемо (переписывать сюжеты прочитанной фантастики в тетрадку? о, да!), увлекательно. Сюжеты и смыслы, зашитые в пересказы повестей, хочется реально увидеть в виде отдельных книг! Само расследование тоже любопытное. А вот появление Коллонтай и Вернадского, признаться, поставило меня в тупик. Оно само по себе может и норм, но в контексте романа – как будто гвоздь не от той стены.

Не могу назвать книгу совершенной. Меня смущает и некоторая скомканность финала (хотя последняя сцена очень даже ничего) и вкрапления современных политических событий.

Впрочем, в отношении последнего, я долго размышлял, что не так.

Сначала, мне показалось, что это... хайп ради хайпа, типа ради красного слова, не пожалею и отца. Особенно в контексте того, как все закончилось.

А потом, я подумала, что не права. Почему бы и не использовать пусть и болезненные, но неотъемлемые признаки времени. Вспомнила, как однажды в каком-то детективе испытала раздражение, от того, что автор вписал туда события 11 сентября, как фон и повод для сюжетного поворота и мне казалось, что нельзя так с трагедией. Но, собственно, почему нет? Это жизнь…

В целом, «Повести л-ских писателей» мне скорее понравились. Это прекрасный пример компиляции жанров, когда фантастика органично сплетается с современной прозой и получается книга в равной степени и развлекательная, и экзистенциальная.

Константин Зарубин родился в семье шахтера и учительницы, жил в городе Сланцы Ленинградской области, изучал много чего в Петербурге, переехал в Швецию, где сейчас преподает английский и языкознание. В этом году в РЕШ вышел его роман «Повести л-ских писателей».
Истории о книгах, как и о писателях, — любимая тема в литературе и кино. В «Повестях» речь идет о сборнике фантастики то ли литовских, то ли латышских-ленинградских-львовских, — одним словом, л-ских писателей. Повествование представляет собой набор папок — показаний свидетелей, которые так или иначе сталкивались с загадочной антологией, оставившей неизгладимый след в их жизнях.

На книгу Зарубина у меня были большие планы, потому что по описанию она показалась мне образцом того жанра, который нынче, к сожалению, практически утрачен - советской научной фантастики. И кое что от нее там действительно есть. Может быть, сказываются постоянные сюжетные флэшбэки в СССР, может быть идет в зачет попытка отойти от двух столпов современного фикшен - мистики и фэнтэзи - в сторону чего-то более академичного. Но в целом это все таки не то. Вот если бы Макс Фрай писал во времена СССР, то у него могло бы получится примерно такое произведение.

В центре сюжета - загадочный сборник фантастических повестей. Загадочно в нем все, от начала и до конца. Ну, например, хотя бы потому, что читавшие его люди вскоре по различным обстоятельствам были вынуждены расстаться с книгой, хотя совсем этого не хотели. Кто-то читал ее на русском, кто-то - на грузинском, а кто-то - на английском (при этом не владея языком!). Писательский коллектив тоже непонятен - не то писатели литовские, не то ленинградские, так что это слово сокращается в рамках непоняток до “л-ские”. Да что там - даже ассортимент рассказов от читателя к читателю варьируется. Кто-то вспоминает рассказ, предвещающий катастрофу в Чернобыле, кто-то помнит повествование о разумных енотах и технологиях, подаренных им далекой умершей цивилизацией, кто-то вообще читал про гибнущего на подъеме исследователя-альпиниста. Объединяет главное - ощущение, понимание на уровне подсознания каждым читающим того, что грядет какая-то катастрофа, глобальная, для всего человечества общая, которая, кажется, закончится цивилизационной гибелью и шанс что этого не случится равен наверное одному на миллион. Еще читателей “повестей л-ских писателей” объединяют странные откаты сознания, в которых они проживают фрагменты жизней других людей, также имевших когда-либо отношение к книге. А читательская география, между прочим, широка - от Болоньи до Монреаля, от Казахстана до Финляндии. Ну и разумеется, оказывается, что все эти люди “скованы одной цепью, связаны одной целью”, к которой кто-то стремится сознательно, а кого-то подталкивают обстоятельства. Вот только что это за цель? И тут мы переходим… а ни к чему мы не переходим.

В целом это книга без начала и, в принципе, без какого-то более-менее осмысленного конца. Больше всего она похожа на мозаику - воспоминаний, записей, зарисовок, личных дел, фрагментов интервью и разговоров, которые Зарубин в итоге пытается собрать в одну большую картину, но, надо сказать, у него не особенно хорошо получается. В этом, наверное, и заключается единственный минус книги - она настолько структурно сложна и многоуровнева, что есть ощущение, будто сам автор в финале оказался не способным справиться со своим детищем, придать сюжету завершенность. Поэтому читатель остается самостоятельно домысливать - спасется ли человеческая цивилизация и кто вообще оказался автором сложного калейдоскопа, который мы рассматриваем на протяжении нескольких сотен страниц. Впрочем, возможно как раз такова задумка Константина Зарубина? Поставить читателя книги в положение, схожее с тем, в котором оказались ее персонажи? Заставить его точно так же, как и их, собирать единую картину из разрозненных фрагментов информации? В конце концов, недаром же книга называется точно как та, вокруг которой построен сюжет - “Повести л-ских писателей”

По территории СССР ходит таинственный сборник фантастических повестей, который встречался разным людям под разными названиями, на разных языках. То авторами значились ленинградские писатели, то литовские, то львовские (отсюда собственно, и название данного романа, «Повести л-ских писателей»). И всегда этот сборник повестей по тем или иным причинам терялся, но рассказанные в нём истории оставляли неизгладимое впечатление на тех, кто им владел...

Про данный роман тяжело говорить именно по той причине, насколько сама книга неоднозначная в своём содержании. Здесь вроде и есть центральная сюжетная линия, и в то же время создаётся стойкое ощущение, словно нас водят за нос, и на самом деле никакого внятного сюжета и нет. История вроде как линейная, но время от времени скачет флешбеками в прошлое через воспоминания некоторых героев истории. Вроде и завязка интересная, но затем автор наливает много воды в текст посередине повествования, что немного остужает энтузиазм, который был задан на самых первых страницах.

Прибавим к этому постоянно скачущую форму романа. То у нас описание событий от первого лица одних героев в форме этакого доклада-воспоминаний, то события идут от третьего лица. Разбавлено всё это дело частыми сносками в скобки посреди предложения и перехода с русского язык на финский, английский и другие языки, словно автор целенаправленно пытался устроить лёгкий вывих мозга читателю. А самое главное, ты как читатель почти до самого финала ты почти не понимаешь, какого именно жанра и центральной темы придерживается произведение. Здесь много и бытового реализма вокруг ключевых героев (это девушки, чья небольшая история так ярко и в хорошем смысле по-девичьи описана, что возникает порой даже ощущение, что роман писал не мужчина, а женщина), присутствует и мистический отпечаток в местной истории, есть и фантастические элементы.

Больше всего обидно, что роман получился книгой а-ля "здесь и сейчас", и спустя каких-нибудь лет 50-100 книга, вероятно, уже не будет актуальной. Чего нельзя сказать про многие другие фантастические произведения, которые были написаны, к примеру, в начале-середине XX столетия и в которых до сих пор можно найти что-то любопытное в плане социальных и философских посылов. Однако «Повести л-ских писателей» не является примером всеобъемлющего общечеловеческого произведения для будущих поколений, и это, скорее личное авторское высказывание для локальной группы русскоязычных читателей на определённые темы и в сеттинге мира, где уже распался Советский Союз, последовала волна русской эмиграции за границу, где люди нашли себя вдали от своей родины, а в мире уже вовсю идёт пандемия COVID-19.

Спорным моментом романа может являться некоторая политическая ангажированность произведения, с которой можно соглашаться или не соглашаться в зависимости от своих политических взглядов. Тут в наличии и отсылка на отравление Навального, и отсылка на вторжение России на территорию Украины, а ещё тонкой и почти незримой линией прослеживается идея условной (или даже не условной) Московской Империи, которая просто меняет флаги, название и идеологии, но суть в итоге всё равно остаётся одна и та же на протяжении многих столетий. Если вы являетесь человеком тонкой душевной организации, который остро воспринимает критику социальной и политической жизни в России, выраженную через художественную форму, то, пожалуй, воздержитесь от чтения романа в таком случае.

Зато вот что точно можно смело возвести в плюс книги, так это факт того, что роман говорит на темы ностальгии по старой советской фантастике и в целом романтизирует увлечение фантастикой, что, безусловно, похвально, ибо даже на момент выхода данного произведения всё ещё остаются дикие люди, которые по своему невежеству маргинализируют данный жанр. По своей сути «Повести л-ских писателей» в целом является самым настоящим гимном увлечения фантастической литературой, которая позволяет нам ненадолго уйти от суровой реальности. Автор книги воспользовался возможностью обыграть занятное наблюдение, когда фантастика предсказывает условное будущее человечества, и в случае с таинственным сборником повестей, играющем важную роль в сюжете, это происходит почти буквально.

Очень трудно подвести какой-то итог для данной книги, ибо роман оставляет после себя смешанные ощущения, где хочется одновременно и хвалить данное произведение, так и искренне его критиковать. Это одновременно не самый плохой образчик литературы, но и назвать его откровенным шедевром язык не повернётся. Зато нельзя отрицать того, насколько эта книга проникновенна и какие яркие эмоции она оставляет после себя. Для какой аудитории данный роман? Здесь уже сказать проблематично, ибо как таковую ключевую аудиторию, которой эта книга понравится, даже проблематично выделить. Наверное, «Повести л-ских писателей» одновременно для всех и не для кого конкретно. Роман и для ностальгирующих по позднему СССР, и для тех, кто эту эпоху не застал; для любителей реализма, и для любителей приземлённой философской и социальной фантастики; для тех, кто судит книги по обложке, и для тех, кому важнее содержание этих самых книг. В общем, это книга для тебя и одновременно не для тебя, потенциальный читатель.

Первое. Это очень хорошая и утешная в редком смысле этого слова книга.
Второе. Она местами не вполне умело написана, ну как "не вполне" - есть на что поворчать.

Кому я рекомендую.
Людям, помнящим опцию "переписать книжку от руки, потому что хозяин через неделю заберет ее обратно"
Людям, интересующимся вопросами глобального смысла происходящего, как в политическом, так и в экзистенциальном поле.
Тем, кто не возражает некоторое время терпеливо разматывать набегающих отовсюду персонажей со все более упоротыми обстоятельствами.

Сюжет таков. Несколько разных людей вспоминают об очень повлиявшем на их жизнь сборнике фантастики, изданной в Советском союзе. Эти воспоминания кем-то собраны. Результаты какие-то бредовые - то этот сборник вышел на казахском или грузинском, а л-ские писатели - ленинградские, то на украинском, а писатели львовские, то в сборнике есть повесть про енотов или там античную исследовательницу, то нет. То в повести про Припять одни события окружают катастрофу на реакторе, то другие. (Тут, надо сказать, я сама отчаянно зачесалась, блин, да что-то ж было про Припять ДО фантастическое, я же слышала эту историю.. или нет?)

В почти нашем времени (в конце 2010-х) несколько человек, одинаково озадаченные, пытаются разобраться, перекрестно знакомятся в жанре "подождите, но вы же та женщина, про которую написано в воспоминаниях такого-то!" а иногда долго не могут поверить своим глазам, потому что не все участники событий, как оказывается, люди настоящие, то есть имеющие причинно-следственное происхождение - и эти не совсем настоящие люди озадачены еще более всех остальных, потому что в основном это нормальные исекайные попаданцы, только не из будущего, а из прошлого. Причем при первом же доследовании становится ясно, что они не оригиналы, а конструкты какого-то рода, потому что помнят себя до какого-то момента, а их исторические прототипы жили себе и дальше.

Круги медленно сходятся, Гомеостатическое мироздание, или кто там намудрил всю эту сложную интригу, активно сопротивляется дознавательному процессу, но не тут-то было. Публика, попавшая в этот переплет, как на подбор публика интеллектуально очень гибкая, неистово любопытная и ревнивая к противоречиям. И это, в общем, не случайность, потому что повести л-ских писателей - бредень, прошедший сквозь добрых пару поколений и отцедивший именно их, любознательных, вдохновляющихся, упрямых, мерзких интеллигентов с их мерзкими интеллигентскими закидонами.

Первое, что я сказала себе уже на десятой странице - ох ты ж, "Оправдание" Быкова. Ну то есть время, о котором еще есть свидетели, исследуется здесь и сейчас и оттуда лезет что-то такое, что ни в какие ворота.

Второе - "Дом, в котором" - Петросян. Люди, которые не то, чтобы восторгают друг друга при первом знакомстве, признают своих через знакомство и значимость чего-то неуловимого для посторонних но становящегося для них формой обыденности.

Третье - это, конечно, "Хромая судьба" Стругацких, именно со встроенными внутрь "Гадкими лебедями", с Петенькой Скоробогатовым, полустанком под Актюбинском (здесь метель будет в Караганде), медленным, хоррорным признанием чуда, нараскоряку стоящего поперек вменяемой реальности.

Минус текста - три неравные по увлекательности части. Сначала - материалы воспоминаний читателей Повестей, потом - процесс кристаллизации исследовательской команды условных вечеровских, потом, постепенно - вычленение в этой команде роли финской девушки Даши и ее личных заморочек.

И знаете, товарищи, вторая часть автором сильно не вытянута. То есть события, конечно, если смотреть вчуже, наваливаются, каждый новый участник приносит вместо куска паззла то обломок стеклянной люстры, то исправный карбюратор, то живого ежа и картинка на столе становится все более упоротой и Вернадский терпеливо курит траву в удобном кресле, пока все остальные бегают вокруг, открывают и закрывают окно, пытаются пожрать, бьют друг другу морды, изо всех сил не рыдают, медленно дышат, чтобы унять панику и записывают новые поступающие данные в хотя бы хронологическом порядке.

Но вот непосредственно в процессе читать это жутко скучно. Возможно, проблема в монотонности интонации. Невозможно охреневать двести страниц кряду, даже если матчасть к этому совершенно способствует. То есть я вполне верю, что вот эти люди в именно в этих ситуациях так себя и вели и именно это чувствовали, все так, но тут вопрос компоновки изложения для занесения в читательскую голову. При том, что герои мне были симпатичны, а события интересны - читалось с диким скрипом. Эмоционально не забирало. Постепенно, мелкими перебежками, от совершенно постороннего в сюжете мальчика Олли и его кролика, через посторонних в сюжете баб Иру и Анну Каренину потихоньку потихоньку - ну, автор, я же вижу, что намеренно! - выкристаллизовалась полноценная цель всей истории. И да, отличная, годная, могучая цель, категорически одобряю.
И конечно, едва этой целью хотя бы смутно запахло, с меня вся скука-то слетела.

Надеюсь, что книга войдет как минимум в шорт-лист "Новых горизонтов", а уж попадание в номинанты - совершенно заслуженное.

Было ли с вами такое — появилась в юности или не в юности книжка, переворачивала все в душе и исчезала, оставив яркую память о себе и отсвет на всю дальнейшую жизнь? Может, ее дали почитать друзья на время? Может вы ее взяли в библиотеке на турбазе или доме отдыха в Анапе, вернули, и забыли название? Может вы ее нашли на скамейке в парке, подняли, прочли за ночь и забыли в трамвае на следующий день, потому что не могли расстаться?

Были ли у вас моменты, когда мир вдруг становился ярче, четче, и понятнее. И вы говорили себе что взрослые — дураки, что мучаются всеми этими великими вопросами о смысле жизни, и кто виноват, и что делать, и как обустроить Россию, и зачем это все нужно, когда все так просто, и все ответы — вот, протяни руку и бери. Мир прекрасен и волшебен, и в нем есть великая грусть, но это не страшно, поскольку в нем есть и великая радость.

Но эти моменты уходили, и все ответы на все вопросы забывались, и мир оставался обычным, и только освещала жизнь память о том, что где-то эти ответы есть.

Если это с вами случалось, то вы, найдете родственные души во многих героях книги Константина Зарубина «Повести Л-ских писателей». Книга начинается с коллекции воспоминаний людей, которым в середине 80х попалась книга фантастических повестей. Кому-то — латышских писателей, кому-то львовских, кому-то ленинградских. Одни читали ее на русском, другие на украинском, грузинском, английском. Книга неожиданно появлялась и неожиданно исчезала из их жизни, оставив сильное впечатление. Многие пытались записать по памяти запомнившиеся им истории, или найти книгу позже. Книга второй раз в руки не попадалась, и найти кто еще ее читал было невозможно — до настоящего времени.

Основное действие происходит, впрочем, в недалеком прошлом — летом 2020 года, в Хельсинки. Там собирается неожиданная группа людей и раскручивает все эту историю. Нет, все тайны не раскрыты. Но и нет чувства, что поманили и вместо конфеты дали фантик. Книга не обманывает, она сочувствует тебе, как новый друг, который говорит «Да, вот такая вот загогулина. Я чувствую так же. Та же фигня, Джульетта.» И может быть, она попала в момент, но для меня это было нужно — чтобы книга похлопала меня по плечу и сказала, «да, я с тобой совершенно согласна.»

«Повести л‑ских писателей» — необычное многосоставное расследование дела о сборнике фантастических текстов, написанных разными авторами на разных языках. Уникальность потерянной книги в том, что давние читатели вспоминают ее то как «Повести львовских писателей», то как «Повести ленинградских писателей», а то и как «Повести литовских писателей». И все эти ответы правдивы.

Книжному магазину «Лакония» в Хельсинки достается библиотека мертвого русского — коробки с книгами умершего при невыясненных обстоятельствах ученого из Санкт‑Петербурга. Среди альманахов, бесчисленных томов об освоении Арктики и изданий с кондовой советской научной фантастикой находятся папки с собранными свидетельствами и комментариями к ним.

Никому не нужное книжное наследство разбирает сотрудница магазина Даша Кожемякина, девушка пытливого ума и с жаждой приключений, обострившейся во время ковидного локдауна. Когда‑то Даша мечтала попасть в «ламповый детектив», но, судя по рассказам из распечаток, оказалась в фантастическом романе. Все свидетели утверждают, что в середине 1980‑х им в руки попадался сборник неких неизвестных авторов, и в каждой истории это был новый сборник — с разными авторами, опубликованный в разных издательствах и даже на разных языках. Мистическим образом загадочная книга меняла судьбы читателей и затем ускользала, теряясь в складках географии и времени.

Повести л-ских писателей

Повести л-ских писателей
Зарубин Константин

«...понимаешь, эти страницы — распечатки эти — они про книжку какую‑то, которую люди читали какие‑то — куча людей читала — ну, им кажется, что они читали — она предвидела будущее... русский, умер который, владелец книг — его труп возле его квартиры нашли — помнишь, женщина эта говорила утром? — полиция потом приходила много раз, обыскивала квартиру — ну, в смысле, я не помню, сколько раз, но больше одного раза, они типа точно искали что‑то — получается, мужик, который умер, искал эту книгу — в смысле, фантастику, которая предвидела будущее — латвийскую, или литовскую, или, может, украинскую — там обалдеть можно, у них у всех разные о ней воспоминания — кажется, кто‑то нанял его, чтобы её разыскать — в смысле, кто‑то мёртвого русского нанял — это же точно всё как‑то связано! — на фига иначе полиция будет заморачиваться с каким‑то мёртвым русским гиком, который с утра до ночи читает папирусы про Северный Ледовитый океан?»
Прифигевшая молодая протагонистка, как называет себя Даша, пытается собрать воедино все ниточки, продолжив чужое расследование, и начинает падать в закрутившийся вокруг нее сюжет со скоростью кэрролловской Алисы, следующей за Белым Кроликом.

Полифонический нелинейный роман Константина Зарубина объединил множество голосов, времен и локаций. В этом тексте много фактуры 80‑х прошлого столетия, но нет ложной ностальгии. Это нежно выписанные детство и юность без привкуса того самого пломбира. СССР в понимании персонажей не чудесная страна с лучшим в мире тем и этим, а колосс, уже шатающийся на глиняных ногах, замирающий гигантский механизм со своими страхами, сомнениями и конспирологическими теориями. Все версии таинственного сборника, как напечатанные в республиканских издательствах на национальных языках, так и изданные в Ленинграде, отличались неподцензурным настроением и в то же время печалью о чем‑то гораздо большем и важном, чем неизбежный распад отдельно взятой империи.

«Повести л‑ских писателей» — роман тревожного, но не вполне сегодняшнего времени, текст о недавнем прошлом и скором будущем. Кроме сюжетообразующих деталей, истории под обложкой объединены темой безусловной, приобретенной в детстве, священной любви к книге как к магическому артефакту, способному изменить мировосприятие, а с ним и преломить судьбу. К тому же «Повести л‑ских писателей» — интертекст со множеством зашитых отсылок и прямых упоминаний. Роман, взаимодействие с которым не заканчивается после того, как прочитана последняя глава.