Богоматерь Нильская

"Все мы дети своих родителей" - мысль, которая не покидала меня в процессе чтения.
"-Ты, как всегда, строишь из себя министра, - шепнула она ей.
-А ты - начальника главного штаба, - парировала Глориоза."

"Пансионерки лицея - это дочери министров, высоких военных чинов, бизнесменов, богатых коммерсантов... Девочки гордятся этим: они знают себе цену" - и каждая ведёт себя соответственно цене, каждая знает своё место.

Самое страшное - как быстро в детях прорастают наши, в смысле взрослых, страхи, боль, предрассудки... Как волшебные бобы, не остановить, потому что дети чище, искреннее, доверчивее в своих чувствах и гораздо сильнее - они любят сильнее и ненавидят сильнее.

И вот эти девочки-подростки, которые уже знают, кого любить, а кого ненавидеть, как смотреть на мир, играют во взрослую жизнь - лихо, бескомпромиссно, жёстко, возможно, даже жёстче, чем "настоящие взрослые", потому что у них нет выбора быть другими.

Наверное, поэтому моё внимание привлекла Иммакюле - она свободнее других, ей не нужно быть мини-политиком или мини-военным, не нужно "отрабатывать" квоту и глотать оскорбления. Можно, конечно, списать всё на наличие денег, но есть в этой девушке что-то ещё - исконное: какая-то укорененность, какая-то необусловленная любовь к своей стране, любовь без необходимости: не так, как должно, а так, как чувствуется. И это оставляет последнее слово в романе за надеждой и верой в человечность.

Закрытые школы и изолированные острова — идеальная площадка для писателя, масштабирующего модель мира с ускользающим волшебством или исчезающей человечностью. Мукасонга не стала переизобретать метод, но не столько добавила в него руандийский колорит, сколько прожила собственное горе, рассказав о геноциде тутси не напрямую, а показывая его глазами тех, кто мог бы все это предотвратить, но в итоге двадцать лет спустя стал активным участником.

1970-е, Руанда, католический лицей для девочек-подростков, подавляющее большинство из них хуту, есть несколько тутси, принятые по квоте, есть и полу(грязно-?)кровки. Ребенок учится тому, что видит у себя в дому, как писал Брант, и вряд ли что-то меняется. Увиденное и услышанное, а по большей части подсмотренное и подслушанное, девочки приносят с собой и переплавляют домашний опыт в школьный на свой лад: их воспитывают католические монахи и обучение ведется на французском, лицеистки носят форму и пользуются косметикой, им даже дают рафинированный сахар. Эти девочки — подрастающая элита и выстраивать собственную иерархию ценностей они учатся уже сейчас. Вся эта диковатая мешанина из древних устоев и обрядов чуждой религии, пиджина, карикатурной блек-фейс-Мадонны с неправильной формой носа как у тутси (нос как маркер инаковости, где же это уже было), условностей и предубеждений помножена на неравномерное впрыскивание гормонов в молодую кровь.

И вроде бы все начинается и мерно катится по проложенной колее романа для подростков и молодых взрослых: независимо от контекста они все те же, что в Киото, Тверской области или Галифаксе — дурашливые, отрицающие родительский опыт и страхи, неуверенные в себе и исполненные надежд и иллюзий. Но пронизанная потребностью в мифотворчестве ментальность, исподвольная, но монотонная, пропаганда, уже лет десять формирующая их реальность, и старое доброе ультранасилие постепенно приводят к тому, что читатель наблюдал у Голдинга, Берджесса, Теллера и, увы, в жизни. Финал с легким привкусом мистицизма и скидкой на то, что кто-то должен выжить и рассказать эту историю хотя бы косвенно, предсказуем в своей тревожности и безысходности, потому что мы знаем, что это только начало. Для чего читать эти книги, если парадокс Гегеля работает исправно, а понимание и осмысление нескольких тысяч читателей — не то слезы, не то капли на фоне миллионных трагедий? Однажды капель становится так много, что они превращаются в поток. А он не сразу, но очищает.

Первое, что привлекает в этой книге - происхождение писательницы. Сколастик родилась в Руанде, принадлежит народу тутси, так что до переезда во Францию в юности была вынуждена покинуть родные места и переселиться в куда менее пригодные земли, а уже в эмиграции узнала о гибели своих родных. Ещё удивительно, что дебютировала в литературе она в пятидесятилетнем возрасте. Несмотря на то, что пишет автор на французском - для меня это прежде всего возможность расширить свою литературную географию за счет Африки, далекой и незнакомой.
Библиография Муказонга не столь обширна и , к сожалению, на русский переведен только один роман. Отдельную обиду вызывает отсутствие русского перевода одноименного фильма - не так просто смотреть французское кино с английскими субтитрами, такая каша в голове получается!
Пара строчек из учебника наполняется смыслом. Первая часть - скорее знакомство с реалиями экзотической страны, с населяющими её тутси, хуту и тва. Откровенно говоря, почти до самого конца я думала, что перед нами будет какой-то очередной роман взросления. У учениц какая-то каша в голове из христианства и принесенных из дома верований, а политические амбиции с учетом того, что речь шла о школьницах, вызывали только усмешку (тут хорошо подходит картинка из фильма, благодаря которой понимаешь, что девушки довольно взрослые). Каждая глава - короткая зарисовка из жизни то одной, то другой студентки. Местами довольно забавные, но ближе к концу атмосфера меняется, и если пристрастия священника вызывают в основном брезгливость, то политическая ситуация, описываемая в последних главах - ужас, несмотря на достаточно сдержанный и немногословный текст.
Здесь нет какого-то четкого финала, что с одной стороны приближает роман к реальности, с другой оставляет некоторое недоумение и ожидание продолжения.

"В этой стране я не хочу оставаться. Руанда - страна смерти. <...> Пока Бог странствовал, его место заняла Смерть, и когда он вернулся, она захлопнула у него перед носом дверь."

Руанда, начало 1970-х.
Политическое положение нестабильно, растёт рассовая ненависть, достаточно лёгкого дуновения - и чаши весов изменят своё положение.
Главы других - развитых - стран приезжают в Руанду, чтобы продемонстрировать миру своё благородство, желание помогать бедным. Делегации, журналисты, камеры, натянутые улыбки, сжатые сроки. Через час от них остаётся лишь пыль на дороге и привкус пустых надежд.

Женщины Руанды не считаются людьми. Они - рабочая сила, они - производительницы детей (желательно мальчиков). Они - удачная сделка для отцов. Они - товар. Их меняют на коров, на деньги, на положение, на бизнес. Их ни о чём не спрашивают.
"...она пожертвовала чистотой и юностью на благо национального большинства."

Открывается частный прогрессивный лицей, где девочек научат быть хорошими женами, матерями, христианками. Лицей строили, чтобы повысить положение женщины в этой стране. Но в итоге - выпускниц лишь можно будет продать подороже.

На фоне всего этого политического хаоса, где "страны белых" лишь жалеют а где-то и презирают маленькую Руанду, внутри страны есть и свой аутсайдер - народ Тутси.
"...тутси - не люди. Здесь мы иньензи, тараканы, гады, зловредные твари; а для белых мы герои их легенд."

Руанда непередаваемо атмосферна и удивительна. Страна, где президент возведён в ранг божества, мёртвые королевы всё ещё имеют власть, а все женщины поголовно пытаются любыми путями отбелить кожу. Страна, где мужчине позволено всё, а осуждать за это будут женщину; выдумка мерзкой девчонки приводит к гонениям и геноциду целого народа и к государственному перевороту.
"- Ты же сама знаешь, что всё это основано на лжи.
- Это не ложь, а политика."

Читать об Африке безумно интересно. Но часто слишком больно. Понимать, что это не мистика, не сказка, а чья-то повседневная реальность - невыносимо.
Огромное спасибо за чудесный перевод и, хоть и простой, но волшебный, будто немного укачивающий, слог.

Если предметно – книга о положении женщин в странах Африки, о взрослении девочек и превращении их в девушек, стигматизации тела и физических процессов в нем, о психологическом давлении и физическом насилии. История происходит с действующими лицами ученицами закрытой школы Богоматери Нильской в Руанде и на её фоне Схоластик раскрывает ещё одну проблему. Об этом дальше.

Жители развитых стран привыкли свои войны и революции воспринимать как оплот страданий вселенского масштаба. Без обвинения это пишу, но это так.
В то время как каждая, буквально КАЖДАЯ революция или небольшой переворот в маленькой африканской стране – это ТОЖЕ огромная трагедия. На протяжении истории каждая колонизация Британией, Германией или Российской федерацией – это всегда притеснение коренных народов, угнетение их в свободном выражении исконных обрядов и традиций, искоренение привычек и религий, строившихся столетиями. Это чьи-то надежды и мечты. Это жизни чьих-то дочерей, сестер и матерей, которых в угоду белым людям используют как товар, расходный материал.

Очень больно и грустно мне читать книги про колонизированнные страны и республики, о том как якобы более развитые нации насаждают свою религию, давят самобытность и сподвигают к внутриусобным распрям внутри государств. Я считаю нет никаких более и менее развитых стран. Все разные. Все живут и развиваются по своему пути, в контексте традиций, эпохи, климата.

Но эти книги надо читать для того, чтобы почувствовать общность с женщинами других конфессий, наций и континентов.

Не хватило может быть совсем немного художественности, хотелось больше внутренних переживаний героинь – это если придираться. А так, классный перевод романа, слог автора думаю передали наилучшим образом! Рада что познакомилась с творчеством писательницы Схоластик Мукасонги

Текст вызывает смешанные чувства: с одной стороны, здесь нет захватывающего сюжета (более того, он, по сути, отсутствует), повествование бывает невнятным, а персонажи во многом остаются нераскрытыми, с другой - книга написана с опорой на исторические факты и рассказывает о периоде истории Руанды, который предзнаменовал разразившийся в стране в 1994 году геноцид.

Перед нами престижный христианский лицей, ставящий перед собой задачу подготовить женскую элиту Руанды. Учащимися заведения являются представительницы племён хуту (их большинство; считают себя настоящими руандийками) и тутси (меньшинство; допущены к обучению по квоте в соотношении 2 тутси к 20 хуту). Такая диспропорция изначально закладывает бомбу замедленного действия. При этом протянутый к ней через произведение фитилёк по мере приближения к концу книги начинает гореть всё быстрее и быстрее.

Вот так тучи сгущаются не просто над тутси, а уже над всей Руандой. Лицей же в данном контексте становится страной в миниатюре, где помимо прочего прослеживается метафора на негативное влияние колониализма в прошлом.

"Богоматерь Нильская" наглядно демонстрирует, как хрупкий мир может легко дать трещину, в результате чего в христианском обществе заповедь "возлюби ближнего своего" перестаёт работать от слова совсем. Напротив, книга обращает нас к проблеме непостижимой ненависти, за которой стоят насилие и смерть.

Несмотря на, казалось бы, интересную идею, реализация задуманного, на мой взгляд, оставляет желать лучшего. Книга действительно затягивает и обращает на себя внимание, но шедевром однозначно не является.

Предполагаю, что эта книга может обмануть чьи-то ожидания.
Это произойдёт в том случае, если вы ожидаете подробного погружения в историю и пояснений ко всем предпосылкам геноцида в Руанде. Этого не будет.

Я называю про себя "Богоматерь Нильскую" книгой-сеттингом. Там нет особого сюжета. Есть герои, но они скорее функции, которые нужны, чтобы показать нравы и настроения тех времён. Наверное, звучит такое описание не очень интересно, но это честный рассказ о том, как устроена книга.

Написано на мой взгляд очень хорошо и со своей целью справляется. Если хочется большего бэкграунда, то придётся залезть и почитать статьи отдельно. Но стоит отметить, что предисловие от какого-нибудь историка-африканиста с краткой справкой, возможно, не помешало бы поместить в книгу - это такое пожелание издателю.

Не могу сказать, что текст вас погружает в водоворот событий, но мне стали абсолютно ясны предпосылки - дискриминация девочек-тутси в Лицее очень заметна, колонизаторское наследие, традиции и взгляды. Такое погружение тоже может быть очень интересным.