Ада, или Отрада

Порой Вану казалось, что эти прославленные города, эти музеи, древние камеры пыток и висячие сады — всего лишь вехи на карте его расстроенного сознания.

Прости, но нет — если бы люди запоминали все одинаково, они бы не были разными людьми.

И все же Ада твердила, что, если будущего не  существует, то человек вправе его придумать, а значит, существует по меньшей мере его, сугубо личное будущее, хотя бы в той мере, в какой существует он сам.

Каждый надеялся уйти первым, косвенно предоставив другому возможность пожить подольше, и каждый желал уйти последним, чтобы избавить другого от горестей или хлопот вдовства.

...Единственная разновидность сознания, которая сохраняется по ту сторону жизни, это сознание боли.

Даже страдая, следует оставаться воспитанным человеком...

У ангелов тоже есть веники, чтобы выметать из наших душ мерзкие образы.

Разум человека, по природе своей монист, не в состоянии принять две пустоты сразу; человек сознает, что одну пустоту - пустоту своего биологического несуществования в бесконечном прошлом - он уже миновал, ибо память его совершенно пуста, и это небытие, как бы прошедшее, вынести не так уж и трудно. Однако второе небытие, которое, быть может, переносить будет ненамного труднее, остается логически непостижимым.

Эксцентричность есть величайшее из лекарств, исцеляющих и величайшее горе.

Она неизменно, стоило подхватить какую угодно книгу, с ходу погружалась в чтение, тотчас «окунаясь в книгу» столь же естественно, как возвращается в привычную стихию выброшенное на берег водное существо.

по симметричности подобный выгнувшемуся слову «довод»?

Мечетями меченная Москва, бронза и бонзы, клирики и реликвии.

Мадемуазель Ларивьер отличалась по природе восхитительной глупостью (несмотря на то что, а, возможно, именно потому, что имела склонность к литературному творчеству).

... итог, именуемый смерть, это всего лишь более полный набор бесконечных дробей одиночества.