Ада, или Отрада

Tropes are the dreams of speech.

Two ideas were locked up in a slow dance, a mechanical menuet, with bows and curtseys: one was’ We-have-so-much-to say’; the other was ‘We have absolutely nothing to say.’

What are dreams? A random sequence of scenes, trivial or tragic, viatic or static, fantastic or familiar, featuring more or less plausible events patched up with grotesque details, and recasting dead people in new settings.

He ate, drank, schemed.

- Барин, а барин, - сказал Трофим, поворачивая к седоку светлобородое лицо.

• Да?
• Даже сквозь кожаный фартук не стал бы я трогать эту французскую девку.

Вскоре завеса зловещего марева скрыла от нее румяные дали Терры. Распад происходил постепенно, и каждая ступень была мучительнее предыдущей, ведь человеческий мозг способен стать совершеннейшей камерок пыток из всех выдуманных, выстроенных и всосавших за миллионы лет в миллионах земель миллионы воющих тварей.

Давай же не будем томить тупицу, который листает книгу и думает себе: "Ну и жох же этот В. В.!"

Наш молодой человек, будучи без меры брезглив, не испытывал желания разделить несколько кубических метров хлорированной лазури ("подсиняет вашу ванну") с двумя другими особями мужского пола. Он подчеркнуто чурался всякой японщины.

Представший перед Ваном посыльный отрекомендовался Джеймсом Джоунзом - сочетание, обращаемое полным отсутствием побочных оттенков смысла в идеальный псевдоним, даром что то было его настоящее имя.

Так ведь, по чести сказать, что ни кладбище, то и экс.

...возникновение коих доктор Фройд из Зигни-Мондье-Мондье связывает с прочитанными сновидцем в младенчестве любовными письмами его распутных родителей

Случай рассадил их вокруг стола.

Он ни разу не заговорил с ней. Он любил ее безумно.

Разбудораженная память, разворошенные угли и разоблаченные покровы прекрасного (Remembrance, embers and membranes of beauty) отнимают у художников и умалишенных способность владеть собой.

Она, которая в любое время, стоило ей только взять книгу, все равно какую, тут же погружалась в неё, ныряла "в главу с головой" естественным движением речного существа, возвращённого в родную стихию

Когда она начала терять сознание, то сочла нужным сообщить веренице удаляющихся Люсетт - с тем,чтобы они без конца передавали это сообщение в регрессии обманчивого хрусталя, - что смерть представляет собой лишь более полный набор бесконечных фракций одиночества.

Я, бедная Princesse Lointaine, в эту минуту уже très lointaine, не знаю, на чем я стою. Значит, пришла пора падать.

Живописные и архитектурные детали ее метафизики, позволяли Аде переносить ночи с большей легкостью, нежели Вану, и в это утро, – как и в большую часть иных, – он ощущал себя вернувшимся из куда более дальней и мрачной страны, чем та, из которой пришла она со своим солнечным светом.