Kallocain

Может быть, ему хотелось остаться, может быть, он боялся ехать один, но он ничем этого не выдал. в свои восемь лет мой сын был уже дисциплинированным солдатом.

Что может быть полезнее для формирования верноподданного, чем выработанная смолоду привычка приносить жертвы ради великой цели?

Но даже при сравнительно слабом опьянении люди нередко выбалтывали то, что не следовало, совершали неразумные поступки, потому что сдерживающие чувства стыда и страха у них на время атрофировались.

Поскольку наша задача – привлечь и повести за собой, можно предположить, что наиболее целесообразным будет счастливый конец. Однако это не так, что я сейчас и докажу. Кого может привлечь счастливый конец? Того, чья реакция ослаблена, того, кто в действительности боится мучений и смерти, – а ведь это отнюдь не наша целевая группа.

— Разумеется, да. Из мыслей и чувств рождаются слова и поступки. Разве могут мысли и чувства оставаться личным делом индивида? Разве любой боец не принадлежит Государству целиком и полностью? А раз так, то кому, как не Государству должны принадлежать все его мысли и чувства? Просто до недавнего времени отсутствовала возможность их контролировать – но теперь средство найдено.

Мужчину влечет к женщине, женщину влечет к мужчине, и каждый шаг к сближению заставляет обоих терять частицу себя; серия проигрышей там, где был расчет на победу.

Когда ты умираешь, ты можешь вести себя как угодно, и никто не может тебя остановить.

Из мыслей и чувств рождаются поступки. Разве могут мысли и чувства оставаться личным делом индивида?

Мало что способно так же подробно рассказать о человеке, как картина жизни: что она для него — дорога, линия фронта, растущее дерево или морской прибой?

Полагаю, говорить о «любви» уместно там, где посреди безысходности люди держатся друг за друга, как будто чудо вопреки всему произойдет — тогда мучения обретают своего рода самостоятельную ценность, подтверждая, что у двоих, по крайней мере, есть общее: ожидание того, чего нет.

Ночь дышала, ночь была живая, и сколько хватало глаз среди этой бесконечности, повсюду пульсировали звезды, словно сердца, волна за волной заполняя пустоту вибрирующей жизнью.

Ведь из мыслей и чувств рождаются слова и поступки. Так как же они могут быть личным делом каждого? Разве каждый человек не принадлежит Всемирной Империи целиком и полностью? Кому же, как не Империи должны тогда принадлежать его мысли и чувства? До сих пор их невозможно было контролировать, но сейчас-то средство найдено

Одна слушательница курсов рассказала, что кто-то из арестованных упоминал о рукописях – толстых пачках бумаги со значками, которые якобы передавали звуки музыки, но не имели ничего общего с нашими буквами. Больше всего они напоминали условные изображения птиц в клетке. Воспроизвести эти мелодии не мог никто, даже, кажется, обитатели города в пустыне, хотя у них будто бы сохранились какие-то книги или сборники от давно прошедших времен.

Когда я говорю, они слышат сами себя. Когда я движусь и существую, они начинают бояться самих себя.

Улыбка была усталая и беспомощная, он ни к кому ее не обращал, он все время сознавал свое полное одиночество и отдавался ему, ища в нем успокоения, как бредущий по ледяной пустыне обессиленный путник отдается сковывающей дремоте, хоть и понимает, что никогда больше не проснется.