Отзывы о книге Laurus

Не классика и никогда ею не будет. Постмодернизм сыграл с автором злую шутку. Когда вытаскиваешь такой пласт культуры- переписываешь библию, святых отцов, летописцев, лечебники, травники, азбуку и т.д. и т.п. , и свой собственный сюжет и стиль должны быть мощными. Но драматургия слабая, тонет в наслоениях и напластованиях любимых авторских цитат. То, что принадлежит перу собственно Водолазкина, куда слабее того, что он списывает у других. Возможно, успех романа у читателя связан с тем, что цитаты принимаются за собственные мудрые мысли автора). Очень конформистское произведение.

Невероятный язык. Некоторые предложения перечитывала до двадцати раз, и всякий раз понимала иначе. Потрясли диалоги старцев с главным героем, но еще больше сам способ их общения. Подняты все важные вопросы, на которые человек всю свою жизнь ищет ответы: вера, прощение, любовь, предназначение. Отмечу превосходно вплетенные исторические описания быта людей в средневековье, со многими фактами впервые столкнулась, и они поразили меня. Книга, дающая надежду, лечащая душу, разрушающая убеждения об одиночестве человека в мире.

Берясь за "Лавра" уже слышала много мнений, причем диаметрально противоположных, от восторга до полного непонимания и отрицания. "Лавр" - роман о любви , смерти, святости, отсутствии времени, о загадочной русской душе, причем настолько загадочной, что не только иностранцы, но и мы сами себя порой, конечно же , не понимаем.

Что вы за народ такой, говорит купец Зигфрид. Человек вас исцеляет, посвящает вам всю свою жизнь, вы же его всю жизнь мучаете. Ты в нашей земле уже год и восемь месяцев, отвечает кузнец Аверкий, а так ничего в ней и не понял. А сами вы ее понимаете, спрашивает Зигфрид. Мы? Кузнец задумывается и смотрит на Зигфрида. Сами мы ее, конечно, тоже не понимаем.

Понравилась идея, что к святости Арсений приходит через любовь к Богу, женщине и чувство вины ( во всяком случае это я так увидела) . Посвятить всю свою жизнь спасению души другого, не это ли настоящая любовь? А уметь отпустить не есть забыть. Идея с отсутствием времени хороша, но когда в диалогах средневековья звучат цитаты из Псалтири на старославянском, переходящие в современный русский или же из уст юродивого вылетает бранная речь вперемешку с "аз есмь" и "постскриптум", мне лично резало ухо. Не понравилось и то , что житие Лавра представляет из себя некую нарезку из житий святых , приправленную фантазией автора. К рецензии TatyanaKrasnova941 , которая коснулась этого вопроса, хочу только добавить, что когда Арсений целует порог дома неправедных и бросает грязью в двери церкви и благочестивых граждан, потому что в первом случае видит ангела, а во втором бесов, это все описано в житии Василия Блаженного. Есть мнение, что книга рассчитана на людей верующих , мне же показалось наоборот. Слышала историю, как молодой человек, будучи неверующим, однажды на Крещение трижды нырнул в прорубь и потом вдруг почувствовал что-то, ему захотелось пойти в храм, взять в руки Библию. Очень надеюсь, что кто-то погрузившись в "Лавра" увлечется житием несуществующего святого и захочет прочитать более серьезную литературу, например Библию или житие Амвросия Медиоланского , который упомянут в романе. Почему бы и нет? Пути Господни неисповедимы.

Евгений Водолазкин, «Лавр. Неисторический роман», Роман-житие Редакция Елены Шубиной || Издательство АСТ , 2012. — 448 с. 5/5 ⠀ Чтение этого романа произвело на меня неизгладимое впечатление. ⠀ Когда я дочитал этот роман, было ощущение, что словно сходил к батюшке на исповедь (хотя я не особо религиозен и у же давно не "церковен"). И, кстати, был тогда день 18 августа, день значимый для главного героя книги, обретшего в этот день своё последнее имя — Лавр, в День памяти святых Фрола и Лавра... и позже обретшего в этот день вечное успокоение во обителях горних... Хочется начать говорить тем старым, русским языком, которым общались и с помощью которого облекали в словесные одежды понятия и смыслы наши предки, когда ещё Русь была иной, Средневековой, во многом наивной и детской, но какой-то искренней... Разве нет? Именно такое ощущение возникает при чтении этой самой известной книги Евгения Водолазкина. ⠀ У меня возникало ощущение одновременно легкости и глубины. Это непередаваемое чувство языка, которое автор сумел передать читателю. Вкусно, даже когда горько. ⠀ Я открыл для себя то, что уже во мне было. Как говаривал мой любимый профессор философии и логики Валерий Андреевич Карпунин (светлая ему память), «я ушёл в себя... меня там ждали...». Когда душа с душою говорит. Душа писателя с душою читателя... Или это наша память? ⠀ Воистину неисповедимы пути Господни, и как я однажды в 11 лет (случайно) пришёл в день своего святого в Храм, так и сейчас в мою жизнь пришла эта книга, точно не случайно. И повествование, из которого состоит жизнь, вовлекая прошлое и будущее в вечное "сейчас", и Бог, и любовь настоящая-искренняя, и поиски, и Путь (зачастую от себя к себе), и жизнь-болезнь-смерть, и мрак-жестокость-боль, и освобождение, и даже "теория времени" Энштейна (да, и этому есть место в книге), - здесь всё переплелось и прекрасно гармонично совместилось. И средневековое видение мира, жизни, природы вещей... Автор - филолог, специалист по литературе Средневековой Руси. ⠀ Но это только условности, главное в этой книге сказано, и это сможет прочитать и уловить практически любой внимательный читатель. Возможно, кому-то эта книга покажется совсем неинтересной и занудной. Я же радуюсь. И ещё тому радуюсь, что у нас есть и живёт русская литература, спасибо! ⠀ Цитаты: «... Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда» ⠀ «Так когда же, спрашивается, конец света, закричала толпа. Нам это важно, простите за прямоту, и в отношении планирования работы, и в смысле спасения души» ⠀ «— Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению» ⠀ «Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно»

Не удалось мне в полной мере оценить замысел автора и его воплощение. Не удалось потому, что это прежде всего православный роман (как-то я пропустила этот тэг, когда выбирала книгу к прочтению), а я мало того, что атеистка, так меня еще и все религиозное (а православие в особенности, в силу того, что я живу в православной стране и часть моих близких верующие) не просто оставляет меня равнодушной, но вызывает отторжение. А в данном романе православная вера занимает первое место. Главный герой Арсений, знающий тайны лечебных трав, способный врачевать, теряет свою любимую женщину, умершую в родах и сына. И вину за это возлагает на себя (с чем я не могу не согласиться, потому что, на мой взгляд, вел он себя крайне эгоистично - не желал показывать Устину односельчанам, отказался венчаться на ней - оттягивал это, если точнее, не пригласил к ней повитуху. Не факт, что исполни он все это, все окончилось бы благополучно, но тем не менее.) И чтобы искупить свою вину он отправляется по миру - врачует, юродствует, совершает паломничество в Иерусалим, подстригается в монахи и т.д. Таким образом перед читателем проходит вся жизнь героя. Временами я ему даже сочувствовала, потому что написана книга хорошо, но чаще - нет (в силу указанных выше причин). Особо стоит сказать о языке книги. Время описываемых в книге событий - средневековье, конец 15 века. Но так как, как сказал сам автор, это не исторический роман, а время - не линейно (опять-таки по словам автора, и не только его), то в тексте встречаются и древнерусские слова и выражения и крайне современные. И все это переплетается. Мне этот прием понравился, складывается на самом деле ощущение, как будто время сжимается и один век проникает в другой. Посоветовать эту книгу могу прежде всего верующим людям, мне думается, что им должно быть интересно и вызовет отклик в их душе повествование о мученичестве героя. Остальным, особенно критически относящимся к религии - зайдет вряд ли.

Не могу сказать, что книга захватила меня с первых страниц. Скорее, она показалось мне странной и сложной. Но читая далее, я поняла, что у меня в руках литературное сокровище. Это произведение посвящено одной самой важной теме – путь человека к Богу. В романе несколько четко выделенных частей, и каждая из них по своей глубине могла бы быть отельным произведением. Однако разделять их ввиду общности темы нельзя. Ведь каждая часть книги – это этап, через который человек идёт к Богу. В начале мы знакомимся с теми добрыми семенами, которые заронили в душу будущего врача Арсения его родные. Далее случается та трагедия, которая заставляет молодого человека стать на путь искупления греха, искать у Бога прощения и даже проживать жизнь за другого человека. Этот поистине тернистый путь начинается со служения ближним. Врач отдает все свои силы больным и немощным, принимает их скорби и страдания. Казалось бы, что только этим человек может спастись, обрести желанные плоды духа, но все же эта часть пути так наполнена соблазнами и искушениями, что Арсений решается оставить все и взять на себя подвиг юродства. Он отрекается от всего, что имеет: всех своих умений, знаний, достатка, крова и даже своего имени. Арсений терпит лишения и унижения, с благодарностью несет бремя обета молчания, и все так же трудится во благо людей. Однако, и здесь он не чувствует что прощен, что его труды и страдания принимает Господь. И вот Арсений отправляется в Иерусалим. Во времена, о которых ведется повествование, паломники не только должны были проделать тяжелый путь, претерпев всевозможные лишения, но и подвергали свою жизнь опасности. Арсений испивает сполна и эту чашу страданий, но цели своей опять не достигает. Полноту своего бытия врач обретает в монастыре, смиренно исполнения монашеские обеты и, продолжая помогать людям. Там он на своём опыте узнаёт очень важный закон: «В жизни все можно исправить». Самые страшные ошибки искупляются и исправляются любовью. Все подвиги, труды и лишения напрасны и бесцельны, если человек за свою жизнь не научится любить. Ведь Бог есть Любовь. И это - то открытие, к которому стремился Арсений. Это то, на мой взгляд, чему автор посвятил свою книгу.

Мне так хочется написать о «Лавре», но я не могу собрать мысли в один стройный текст. Словом, книга подняла со дна то, что я тщательно спрятала, и взбаламутила. Теперь внутри меня мутная, неоднородная масса из мыслей и впечатлений. Если в прошлом году моим открытием стал Гайто Газданов, то в этом — Евгений Водолазкин. Автор, чей дар — иначе и не скажешь — слова, способен устроить волнение, а в перспективе — революцию в душе. Ждала ли я, что «Лавр» станет одной из любимейших книг? Ждала ли я, что «Лавр» расскажет так много? Интуиция подсказывала, но я не ожидала, что эффект будет именно такой.

Я прошла с Арсением — героем романа — весь путь: от первоначального слепого поиска, грубого страха перед другими, горькой, горькой утраты, искупления до тихого смирения. Спокойного, мудрого смирения. Этот тернистый путь подарил мне, конечно, меньше, чем Арсению, но я благодарна за каждую эмоцию, за каждое воспоминание и каждую слезу. А слез было много. Я была бабочкой, которую касались пусть и нежные, но такие мучительные пальцы. Я плакала от того, что верила Водолазкину, верила в Арсения и его вечную боль. Если и быть писателем, то только таким, как автор «Лавра». Чувственным, откровенным, находчивым, влюбленным. Евгений Водолазкин — это чувствуется — влюблен в слово. Влюблен в то, о чем пишет. И, бесспорно, он сам прожил написанное.

Я открыта к такой литературе, но вполне могу понять, что многим она может не понравиться. Здесь очень много религии, иррационального и, конечно, Бога. Не стоит хулить книгу за это. Главная сложность в ней — далеко не старославянский язык в смеси иногда с современным языком, иногда с блатным жаргоном, редко — матами. В это все можно вжиться. Но основная трудность книги в ее оголяющей силе: не каждый готов к такому.

Меня восхитило в «Лавре» все: язык, вопросы пространства и времени, глубинные переживания, любовь, отречение. Для меня — идеальная книга, большую часть впечатлений о которой, если позволите, я оставлю себе.

Он был убеждён, что правил личной гигиены следует придерживаться и в Средневековье.

Я признаюсь, отношусь с подозрением к русским консервативным писателям. Ну, потому что консерватор должен следовать традиции и вот тут возникает вопрос - традиции какой? Ведь золотой век русской литературы это век либеральной литературы, Пушкин для своих соотечественников, что то вроде ютуб блогера, который накрутил лайки, что бы раскачивать патриархальные ценности. Лермонтов, Некрасов, Тургенев и т. д. всё это либералы, которых власть либо не очень любила, либо очень не любила. Самый известный во всем мире русский писатель консерватор - Достоевский, это как раз то самое исключение из правил, которое подтверждает правило, ведь Достоевский начинал как либерал, его Белые ночи вызвали восторг у Белинского и Некрасова.

Собаки съедали то, что когда-то не успел съесть Волк.

Так как СССР это страна строителей коммунизма, то и писатели тоже строили - нового человека, новое государство (инженеры человеческих душ), в этом смысле советская литература - консервативная литература. После развала СССР ничего, в сущности, не поменялось, ведь СССР развалился не, потому что в обществе произошли перемены, а скорее наоборот, потому что общество было не готово к переменам в окружающем мире. Разница лишь только в том, что в СССР строили коммунизм, а в новой России строили свободное, сытое будущее. И писатели делились на консерваторов, которые были против развала СССР и на консерваторов которые были за развал СССР, причем вторые, почему-то называли себя либералами, хотя либералы не занимаются строительством общества, даже либерального. Главная цель писателя-либерала это человек, его счастье, именно поэтому главный герой русской литературы девятнадцатого века - это лишний человек, он потому и лишний, что не может быть счастливым. Онегин, Печорин, Обломов, даже Чичиков путешествует по России, что бы найти своё счастье, а не затем что бы построить новый мир, новую Россию. Даже «Война и мир» Толстого, это поиски Андрея Болконского и Пьера Безухова, поиски лишних людей, которые заканчиваются, в конце концов, семейным счастьем Пьера, что может быть ещё более либеральным и частным. Вот почему на мой естественно субъективно-диванный взгляд русская современная литература, непопулярна во всем мире, так как она была популярна раньше, лет сто тому назад, потому что они все, что то строят, даже Пелевин, который вроде бы ничего не строит, но он тоже строит, какой-то мир, пусть абсурдный. Что уж говорить про Прилепина, пожалуй, самого популярного строителя, уже даже не мира, а крепости. И в этом смысле «Лавр» Водолазкина, это что то новое и интересное, именно интересное. Автор «Лавра» берет совершенно консервативную, церковную форму биографии святого-чудотворца, (уверен в церковных лавках таких брошюр, если не сотни, то уж десятки точно) и в эту форму вставляет проблематику лишнего человека, проблематику человеческого счастья, причем расширяя её не на уровне России, а всего мира, и даже вне времени.

Денег катастрофически не хватало. Чтобы как-то удержаться на плаву Франческа возвратилась в Рим и пошла работать в морг. В морге платили неплохо. В редкие свободные минуты своих дежурств она читала Джойса. Иногда записывала свои сны об Амброджо. В конце концов она издала их под общим названием Амброджо Флеккиа и его время. На материале записанных снов Франческа среди прочего развивала в книге теорию Эйнштейна об относительности времени. В отличие от трудов гениального физика книга была написана простым, доходчивым языком и имела бешеный успех. Франческа стала богатой и знаменитой. Она ушла из морга. Купив особняк на остийском побережье, жила в нем двадцать восемь лет до самой своей смерти. В одном из последних интервью Франческу спросили, какой день из ее жизни запомнился ей больше других. Подумав, Франческа ответила: Пожалуй, это был день свадьбы моей сестры Маргариты.

Я думаю сейчас «Лавр» будет недооценён, потому что сейчас все что-то строят, либералы свободную Россию, консерваторы сильную Россию. Но в будущем, когда строительство всем надоест до тошноты, проблема человеческого счастья выйдет на первый план, а вместе с ней, я надеюсь, станет популярен и «Лавр», сейчас же в лучшем случае обратят внимание на его консервативно-церковную форму-язык.