Отзывы о книге Лавр
barium24 июня 2017Корова (что вымени тебе моем?)...
Он был убеждён, что правил личной гигиены следует придерживаться и в Средневековье.
Я признаюсь, отношусь с подозрением к русским консервативным писателям. Ну, потому что консерватор должен следовать традиции и вот тут возникает вопрос - традиции какой? Ведь золотой век русской литературы это век либеральной литературы, Пушкин для своих соотечественников, что то вроде ютуб блогера, который накрутил лайки, что бы раскачивать патриархальные ценности. Лермонтов, Некрасов, Тургенев и т. д. всё это либералы, которых власть либо не очень любила, либо очень не любила. Самый известный во всем мире русский писатель консерватор - Достоевский, это как раз то самое исключение из правил, которое подтверждает правило, ведь Достоевский начинал как либерал, его Белые ночи вызвали восторг у Белинского и Некрасова.
Собаки съедали то, что когда-то не успел съесть Волк.
Так как СССР это страна строителей коммунизма, то и писатели тоже строили - нового человека, новое государство (инженеры человеческих душ), в этом смысле советская литература - консервативная литература. После развала СССР ничего, в сущности, не поменялось, ведь СССР развалился не, потому что в обществе произошли перемены, а скорее наоборот, потому что общество было не готово к переменам в окружающем мире. Разница лишь только в том, что в СССР строили коммунизм, а в новой России строили свободное, сытое будущее. И писатели делились на консерваторов, которые были против развала СССР и на консерваторов которые были за развал СССР, причем вторые, почему-то называли себя либералами, хотя либералы не занимаются строительством общества, даже либерального. Главная цель писателя-либерала это человек, его счастье, именно поэтому главный герой русской литературы девятнадцатого века - это лишний человек, он потому и лишний, что не может быть счастливым. Онегин, Печорин, Обломов, даже Чичиков путешествует по России, что бы найти своё счастье, а не затем что бы построить новый мир, новую Россию. Даже «Война и мир» Толстого, это поиски Андрея Болконского и Пьера Безухова, поиски лишних людей, которые заканчиваются, в конце концов, семейным счастьем Пьера, что может быть ещё более либеральным и частным. Вот почему на мой естественно субъективно-диванный взгляд русская современная литература, непопулярна во всем мире, так как она была популярна раньше, лет сто тому назад, потому что они все, что то строят, даже Пелевин, который вроде бы ничего не строит, но он тоже строит, какой-то мир, пусть абсурдный. Что уж говорить про Прилепина, пожалуй, самого популярного строителя, уже даже не мира, а крепости. И в этом смысле «Лавр» Водолазкина, это что то новое и интересное, именно интересное. Автор «Лавра» берет совершенно консервативную, церковную форму биографии святого-чудотворца, (уверен в церковных лавках таких брошюр, если не сотни, то уж десятки точно) и в эту форму вставляет проблематику лишнего человека, проблематику человеческого счастья, причем расширяя её не на уровне России, а всего мира, и даже вне времени.
Денег катастрофически не хватало. Чтобы как-то удержаться на плаву Франческа возвратилась в Рим и пошла работать в морг. В морге платили неплохо. В редкие свободные минуты своих дежурств она читала Джойса. Иногда записывала свои сны об Амброджо. В конце концов она издала их под общим названием Амброджо Флеккиа и его время. На материале записанных снов Франческа среди прочего развивала в книге теорию Эйнштейна об относительности времени. В отличие от трудов гениального физика книга была написана простым, доходчивым языком и имела бешеный успех. Франческа стала богатой и знаменитой. Она ушла из морга. Купив особняк на остийском побережье, жила в нем двадцать восемь лет до самой своей смерти. В одном из последних интервью Франческу спросили, какой день из ее жизни запомнился ей больше других. Подумав, Франческа ответила: Пожалуй, это был день свадьбы моей сестры Маргариты.
Я думаю сейчас «Лавр» будет недооценён, потому что сейчас все что-то строят, либералы свободную Россию, консерваторы сильную Россию. Но в будущем, когда строительство всем надоест до тошноты, проблема человеческого счастья выйдет на первый план, а вместе с ней, я надеюсь, станет популярен и «Лавр», сейчас же в лучшем случае обратят внимание на его консервативно-церковную форму-язык.
7 понравилось204
Комментарии 1
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Про Пушкина в начале очень понравилось)))