Король воронов

— Помнишь, когда я просила: «Скажи мне, какую грязь я могу узнать про твоих братанов и дружбанов, чтобы можно было придать ей лоска, прежде чем мама к тебе выберется»? — требовательно спросила она.

— Надеюсь, это риторический вопрос, — вздохнул Гэнси, украшая брускетту.

— Ты не дал мне никакой информации с того фронта, — сказала Хелен.

— Я же отправил тебе вырезки приколов Турецкой Недели.

— И всё же ты не упомянул о подкупе директора школы.

— Что за «люди вроде нас»? — спросила мама Гэнси, которой, похоже, понравилась идея общности между ними.

— О, ну, знаете, сверхобразованные молодые люди, которые доводят себя до нервных срывов в достойном стремлении к совершенству, — выдал Генри. Родители Гэнси рассмеялись. Блу ковырялась в своей салфетке. Гэнси был спасён; Блу попала в затруднительное положение.

Блу посмотрела на дерево, тихо разинув рот.

— Он... он в нём?

— Конечно! — сказала Гвенллиан. Она поднялась с земли и зачерпнула большую горсть своей юбки, чтобы не споткнуться об неё снова. — Вот кто он есть! Это твоя кровь. Разве не чувствуешь корни у себя в жилах? Проклятия! Проклятия.

— Гвенллиан, — обратилась Мора, — что происходит?

Гвенллиан замерла в коридоре.

— Демон идёт! Все умрут. За исключением её бесполезного отца. Он будет жить вечно.

Нив, Нив, прелестная Нив. Гвенллиан всё равно узнала бы её имя, даже если бы остальные не сказали, потому что зеркала всё время нашёптывали и пели его. Как они любили её, и как они ненавидели её. Они судили её и восхищались ею. Превозносили и низвергали. Нив, Нив, ненавистная Нив, которая хотела заставить весь мир уважать себя и сделала всё ради этого. Это была Нив, Нив, прелестная Нив, не уважавшая саму себя.

В зависимости от того, с какого места вы начали знакомство с этой историей, она была о Гвенллиан.

— Ты прав, этот привлекает гораздо меньше внимания, — иронично усмехнулся Деклан.

Ронан сильно стукнул по объекту, и с искрящимся шипением прыснуло маленькое облачко огненных сфер.

— Боже, Ронан! — Деклан резко дёрнул подбородком.

— Да ладно. Подумал, я снёс бы тебе лицо?

Ронан никогда не писал людям сообщения просто так.

— В Аглионбае ещё много магических людей, о которых мне следует знать?

— Кроме тех, что тусуются с тобой? Никого, насколько я знаю. Я пытался разобраться в тебе целый год.

— Всё есть в студенческом справочнике.

— Нет, дурень. Идиоматически. Раскусить тебя. Понять, ты мерзкий тип, как К, или нет. Рас-ку-сить. Кому тут английский не родной? Намекаю: не тебе.

— А мы не можем просто сами с этим разобраться?

— Мы просто люди, — ответила Мора. — Обычные люди. Они особенные. Адам связан с энергетической линией. Ронан — грезящий. А Блу усиливает всё это.

— Богатенький Ричи — всего лишь человек, — заметила Орла.

— Да, и он собирается умереть.

Взгляд Ронана Линча - змея на тротуаре, прямо у тебя под ногами. Спичка, оставленная на твоей подушке. Как будто сжимаешь губы и пробуешь собственную кровь на вкус.

Она любила правду, а когда Найл Линч говорил, то любить одновременно и правду, и
Найла Линча было трудно.

- Принесу еще выпить.

• Если это конец света, то почему бы и нет.

Из ничего ничто не получится. Но из чего-то получается что-то.

– Блу видела мой дух на силовой линии. Я уже знаю, что умру в пределах года. Бритва Оккама подсказывает нам простейший выход: мы соглашаемся, что жертвой буду я.

– Блу – что? – спросил Ронан. – И когда же ты собиралась мне об этом сказать?

– Никогда, – ответила Блу.

Она сказала это без ноты возражения, без гнева, без грусти. Просто «никогда». Констатировала факт.

– Это не причинит мне вреда, – сказал Ганси вслух.

Перед глазами у него всё покраснело, потом почернело.

Покраснело, потом почернело.

Потом осталась только чернота.

– Листья, – произнес напряженный голос Ронана Линча.

– Пыль, – сказал Адам Пэрриш.

– Ветер, – сказала Блу Сарджент.

– Блин, – добавил Генри Чень.

Ронан Линч кое-что принес с собой из своего сна.

В данном случае – кровь.

Только что он спал, а в следующую секунду проснулся, и его руки были покрыты запекшейся кровью. Мозг Серого Человека неуверенно перешел от одной картинки к другой; он понял, что магия аккуратно изъяла самый трудный момент – тот, что находился посредине.

Новый дом Пайпер занял глубокую расселину в скале. Он держался и был надежно укреплен с помощью магии. Вся конструкция представляла собой странное сочетание желаний Пайпер и чувств демона и напоминала оштукатуренное осиное гнездо. Точно по центру главной комнаты находился глубокий бассейн в форме слезы.

Как при всяком нормальном компромиссе, обе стороны были слегка недовольны, но ничего не сказали.