Король воронов

Кухонное окно со скрипом распахнулось, и Джими крикнула:

• Блу! Тут твои парни, и у них такой вид, как будто они ищут, где похоронить труп!

Разница между хорошим домом и хорошей тюрьмой на самом деле не велика.

- Значит, у тебя есть другие варианты?
Варианты? Во множественном числе? Адам был бы счастлив, если бы у него имелся хоть один

Перестань говорить о привилегиях. Любовь — это не привилегия.

Всё было кончено.
Глендауэр умер.
Ганси был рожден для величия, говорили ясновидящие. Одна в Штутгарте. Другая в Чикаго. Третья в Гвадалахаре. Еще две в Лондоне. Ну и где оно, это величие? Возможно, Ганси его исчерпал. Или же величие заключалось лишь в способности находить старинные безделушки. Или в том, чем он мог быть для остальных.

В обычном мире было бы очень просто убедить себя, что бояться не надо и что дверь не захлопнется. Но они уже давно не жили в обычном мире.

Приказывать кому-то что-то сделать было не в обычаях семейства Ганси. Они просили и молча надеялись. Поступали с другими так, как хотели, чтобы поступали с ними.

- Просто я сомневаюсь, что стоит рисковать. Кроме того, это место преступления.

Будь здесь Ронан, он сказал бы: "Всё на свете - место преступления".

- Ты, кажется, всегда считал, что у тебя есть дар убеждения...

- Практика ещё этого не доказала.

Она любила правду, но трудно было любить одновременно правду и Ниалла Линча, когда он разговаривал.

ей приходилось стоять вот так и в одиночку нести свою печаль.

«Хочет» и «нужно» – это разные вещи, деточка.

От Ганси исходил стыд, черный, как древесный сок.

Ее шепот пах гвоздикой.

Ты когда-нибудь отгадывала загадку, которой тебе не загадывали?

Ганси не ответил, пока Адам не коснулся легонько его плеча тыльной стороной руки. Тогда он моргнул и наклеил на лицо улыбку Ричарда Кэмпбелла Ганси Третьего. Каким сокровищем была эта улыбка, которую передавали через века, от отца к сыну, с надеждой убирали в сундук, если в семье не было сына, полировали и гордо выставляли напоказ, когда кампания заканчивалась…