Король воронов

Ноа Жерни – слишком человеческое имя, чтобы давать его чему-то, что не выглядело слишком человеческим, на взгляд Кайлы. Она за свою жизнь видела много живых людей, она за свою жизнь видела много духов, но она никогда не видела ничего подобного. Душа, настолько разложившаяся, не должна была быть... Ну, она вообще не должна была быть. Она могла быть остатком призрака, безмозглым, однообразным явлением. Столетним запахом в коридоре. Ознобом у определённого окна.

Мора потянулась за правотой, а обнаружила ужас. Потом она потянулась ещё дальше и нашла ответ.

Внутри дома было очень темно, одни тени, никаких углов. Мора закрыла глаза, позволяя им привыкнуть к мысли о тотальной черноте. Она не боялась тьмы и не боялась того, что ждало внутри тьмы. Страх был недостоин её преданности; только правота.

Ощущение правоты сочилось сквозь Мору, словно чувство, когда достигаешь приятного воспоминания и находишь его именно таким, каким ты его оставил.

— Проще отличить героя от злодея, когда на кону только жизнь и смерть. Всё, что между, лишь усложняет.

Последствия, как частенько говаривала Кайла, те еще сучата.

— Генриетта – одно из тех мест, которые выглядят сверхъестественными даже с большого расстояния.

— Я много думал об Адаме Пэррише и его честнóй компании, — признался мистер Грей. — И об опасном мире, в который они ступили.

— Странная формулировка. Я бы сказала: «Ричард Гэнси и его честнáя компания».

Колин Гринмантл, покинув Гинриетту, не сделал её безопаснее; он сделал её опаснее.

Он был худшим решением, из всех ею принятых, но она не могла удержаться и принимала его снова и снова.

Проблема преследования плохими предчувствиями состояла в том, что было всегда трудно сказать, стремитесь ли вы к ней, чтобы исправить, или вы стремитесь к ней, чтобы её создать.

на дворе стояло зелёное и трепещущее лето, вроде тех, когда всё кажется возможным.

— «Тогда»? И как долго это уже продолжается?

— «Продолжается» не совсем точно отражает то, что происходит, — ответила Блу. Отношения, которые втиснуты во взгляды украдкой и тайные звонки, были настолько существенно меньше того, что она хотела, что она отказалась считать это свиданиями. — И это не похоже на получение новой работы. «День начала такой-то!». Я не могу сказать тебе точно, как долго это продолжается.

Казалось несправедливым, что Ноа должен был умереть, а Гэнси нет. Ноа жил, хотя был убит.

— Какие правила снова в этой битве? — спросил он через плечо.

— На войне нет правил, кроме как остаться в живых.

Его квест был волком, и волк голодал.

За пределами Генриетты что-то тёмное, прильнув к энергетической линии, наблюдало за всеми событиями, происходящими в ночной Генриетте, и говорило: «Я просыпаюсь, я просыпаюсь, я просыпаюсь».

«Реально» становилось неизменно всё менее пригодным термином.