Король воронов

Ронан перехватил взгляд Адама. Когда у того дернулись губы, лицо Ронана застыло на миг, а затем расплылось в улыбке, которую он обычно приберегал для глупостей Мэтью. Адам ощутил одновременно прилив удовлетворения и куража. Он шел по краю. Заставив Ронана Линча улыбнуться, он почувствовал себя таким же наэлектризованным, как в ту минуту, когда заключил сделку с Кабесуотером. С обеими этими силами не стоило шутить.

Обычно для предсказания требовалась лишь некоторая часть из семидесяти восьми карт, составлявших колоду. Три. Десять. Возможно, еще одна или две дополнительно, если нужно было что-то прояснить. Предназначенное для каждой карты место содержало вопрос: каково состояние твоего подсознания? чего ты боишься? что тебе нужно? Каждая карта, занимая определенную позицию, давала ответ.
Семьдесят восемь карт — это уйма вопросов и ответов.
Особенно если умножить на пять.

Взгляд Ронана Линча был змеей на тропинке. Спичкой, оставленной на подушке. Он заклеивал противнику рот и пробовал его кровь на вкус.

Его чувства к Адаму напоминали утечку нефти; он позволил им разлиться, и теперь, черт побери, весь океан воспламенился бы, стоило уронить спичку.

...ложь опасна лишь в том случае, если иногда тв говоришь правду.

Когда Мора осторожно ступила в него, темнота перестала быть темнотой и сделалась отсутствием света. Два эти состояния отчасти похожи, но их невозможно спутать, когда оказываешься в одном вместо другого.

...возникшая пауза свидетельствовала о том, что Серый Человек заново отрастил себе сердце. Как жаль, что ростку приходилось пробиваться в той самой выжженной земле, которая его некогда погубила.

“Sometimes I don’t even know if I’m a real thing. Why isn’t there anyone else like me?”
“Your dad. Kavinsky.”
meant living people. Unless the takeaway is that we’re all just really good at being dead.”

Sometimes bad ideas were so bad they looped right around until they became good ideas.

Ronan also sounded a little like dreamstuff, but it was not exactly the same as that of the dream creatures.

Dreamstuff always sounded like a dream, which sounded like the ley line, which sounded a little bit like the electrical murmur you would hear under large power lines, which sounded like when you walked into a room and the television had been left on but the sound was turned down. It was also a little like the thrum inside her that she could sort of hear-feel when she was lying quietly in the grass not-sleeping

“It was just that there was something newly powerful about this assembled family in the car. They were all growing up and into each other like trees striving together for the sun.”

“Noah crouched over Gansey's body. He said, for the last time, 'You will live because of Glendower. Someone else on the ley line is dying when they should not, and so you will live when you should not.'
Gansey died.
'Goodbye,' Noah said. 'Don't throw it away.'
He quietly slid from time.”

“I don't care to be pretty," Blue shot back hotly, "I care to look on the outside like I look on the inside.”

— Это же в стиле Гэнси, да?
— Что именно?
— Секреты.

Адам не мог решить, было ли это худшим, что с ним случалось, или это таким казалось, потому что он недавно был так бессмысленно счастлив, что сравнение делало ситуацию таковой.

Выбор стоял между смертью и причинением вреда Адаму, то есть выбора не было вообще.

— Не смотри на меня так. Я не хочу умирать. Вообще-то, я в ужасе. Но я не вижу других вариантов.