Опадающие цветы вишни. Тринадцать веков японской поэзии

Издательская аннотация гласит, что эту книгу можно считать «замечательным подарком для всех любителей японской поэзии». Жизнь научила меня не доверять аннотациям, не стоило верить и в этот раз. «Замечательный» – слишком мягко сказано, в своём роде эта антология практически совершенна, и её стоит адресовать не только любителям японской поэзии, но всем, кому интересна поэзия в принципе. Если бы я искала подарок для любителя японской литературы или если бы по каким-либо причинам должна была оставить на полках только один сборник японских стихов, я бы выбрала «Опадающие цветы вишни».

Переводчик, составитель, автор примечаний и статей, включённых в эту книгу, Александр Долин – носитель многих научных регалий. В данном случае важно, что он исследователь японской литературы и сам поэт.

В русских переводах японская поэзия представлена достаточно давно, красиво и обширно. Проблема в том, что это представление довольно беспорядочно, то есть, мы знаем основополагающие сборники и имена признанных гениев, но это только самые яркие звёзды и созвездия на небосклоне японской поэзии. Эта же антология – что-то вроде карты звёздного неба, позволяющей увидеть его целиком, не во всех подробностях, конечно, но зато во всей полноте.

Вступительные и обзорные статьи, предваряющие каждый крупный раздел этого приятно увесистого тома, дают необходимый для понимания культурно-исторический контекст, а также контекст литературный. Александр Долин прекрасно выдерживает баланс. С одной стороны, он демонстрирует инаковость и самобытность японской поэзии, с другой – бережёт читателя, чтобы тот не утонул во множестве мелких и мельчайших нюансов, из которых эта самобытность складывается. Таким образом, при всей информативности сопровождающих переводы текстов, эта книга остаётся поэтическим сборником, а не литературоведческим. (Для тех, кто хотел бы погрузиться глубже, есть прекрасная «Бухта песен» Марии Торопыгиной – интереснейшее чтение для мотивированного читателя.)

Как на протяжении веков менялись не только формы и жанры, но и общественное значение поэзии, как из утончённого аристократического развлечения она превратилась в общенародную забаву, почему гении – гении, а Басё – бог (он официально признан божеством японской поэзии, впрочем, не он один) – в «Опадающих цветах вишни» есть ответы и на эти вопросы, и на те, которые даже не догадаешься задать.

На мой взгляд, особенную ценность этой антологии сообщает и то, что в ней есть переводы тех стихов, которым почти не уделяют внимания: поэзии конца XIX - начала XX вв., когда Японию открыли миру и Япония открывала для себя мир. Японские поэты тогда рьяно осваивали зарубежную поэзию, среди них появились и символисты, и футуристы, и прочие «-исты» – в Японии был свой Серебряный век, и поэзия того времени очень далека от классических танка и хайку (впрочем, танка и хайку ни на одном этапе существования японской поэзии не были её единственными жанрами, хотя и преобладали над прочими). Примечательно и то, что японские поэты влились в новые течения в крайне сжатые сроки, и, хотя гениев прошедших веков никто не затмил, было создано много необычных и интересных произведений.

Также большой читательской радостью было найти в этой книги стихи писателей, известных в первую очередь прозаическими произведениями, таких как Миядзава Кэндзи , Симадзаки Тосон , Нацумэ Сосэки и Акутагава Рюноскэ . Известно высказывание Акутагава Рюноскэ «Литература в истинном смысле – это только поэзия», а он знал толк.

Японская поэзия - несравнимый многовековой мировой шедевр. Японская поэзия открылась для нас в переводах и замечательных литературоведческих статьях Александра Долина. 13 веков японской поэзии, собранные в одну большую книгу "Иностранки", - это просто шикарный подарок для всякого ценителя культуры Страны Восходящего Солнца. Поскольку я таким и являюсь, то новогодний подарок от Сауле orlangurus, что был в рамках Новогодней игры в группе Поэтическая гостиная, не мог долго пылиться на полке. Конечно же, такую объёмную книгу нельзя читать в спешке, нельзя читать подряд, стараясь побыстрее её "проглотить". Конечно же, такую объёмную книгу надо читать дозированно, наслаждаясь каждой главой отдельно. Потому и начиная её читать, буду постепенно писать свои впечатления от каждой главы. Быть может, это поможет тем, кто пока ещё не знаком с красотой японской поэзии.

Из поэзии Вака 7-8 веков. Содержание. Императрица Когёку. Принц Сётоку. Принц Икуса. Какиномото Хитомаро. Ямаба-но Акатихо. Отомо Табито. Отомо Якамоти. Яманоэ Окура.

Принц Сётоку. Узрев мертвеца на горе Тацута во время путешествия к источнику Такахара.

Был бы дома сейчас- лежал бы на ложе в объятьях милой юной жены- но, увы, трава в изголовье ждёт неведомого скитальца...

Какиномото Хитомаро. ИЗ ВОСЬМИ ПЕСЕН СТРАНСТВИЙ.

Миновав Минумэ, край водорослей съедобных, подплывает ладья всё ближе к мысу Нодзима, где так буйны летние травы...

На морском берегу протянулась, вдоль бухты Кумано пышных лилий гряда,- хоть о милой сердце тоскует, не дождаться, должно быть, встречи...

Отомо Табито.

Чем о сути вещей предаваться напрасным раздумьям, лучше уж в добрый час обратиться к винному жбану, осушить без раздумий чарку!

Коли в жизни земной могу я заботы отринуть и услады вкусить,- пусть в грядущих перерожденьях окажусь червем или птицей...

Отомо Якамоти. Песня, сложенная Якамоти при виде гвоздик во дворе.

"Будет осень - тогда на них погляди, чтобы вспомнить..."- говорила она, и теперь для гвоздик подле дома наступает пора цветенья...

Яманоэ Окура.

Наступает пора- и первыми сливы соцветья распустились в саду. В одиночестве ими любуясь, проведу этот день весенний...

Знаю, бренный мир наш- обитель страданий прискорбных, но отринуть его никому не дано в этой жизни, если ты не родился птицей...

Выборочные стихи из этой главы книги, конечно же, прекрасны, но это далеко не всё её содержание - лишь показательная часть для тех, кто ценит красоту слова и красоту перевода. Читайте японскую поэзию и мир станет понятнее во всей его многогранности.

Неспешно продолжаю вхождение в многовековую историю поэтического слова Японии. И это хорошо, что Л.Л. даёт возможность написания рецензии лишь раз в месяц, не то, могла возникнуть бы спешка, а это будет диссонансом той гармонии, что непередаваемо красива. Как тут ещё раз не вспомнить новогоднюю игру в группе Поэтическая гостиная и этот подарок от Сауле orlangurus. Переводы Александра Долина и дают возможность нам, не знающим японский, иметь дома такое полное поэтическое издание. Настало время поделиться содержанием пятой главы с любителями японской поэзии. Первая глава была "Из поэзии Вака 7-8 веков" (моя рецензия здесь: https://www.livelib.ru/review/5624728-opadayuschie-tsvety-vishni-trinadtsat-vekov-yaponskoj-poezii-poeticheskaya-antologiya). Вторая глава была " Из поэзии вака 9 - первой половины 10 века." (Моя рецензия здесь: https://www.livelib.ru/review/5716144-opadayuschie-tsvety-vishni-trinadtsat-vekov-yaponskoj-poezii-poeticheskaya-antologiya). Третья глава была " Из поэзии вака второй половины 10 - 12 века." (Моя рецензия здесь: https://www.livelib.ru/review/5812648-opadayuschie-tsvety-vishni-trinadtsat-vekov-yaponskoj-poezii-poeticheskaya-antologiya). Четвёртая глава была "Из поэзии канси 8 - 10 веков". (Моя рецензия здесь: https://www.livelib.ru/review/5845681-opadayuschie-tsvety-vishni-trinadtsat-vekov-yaponskoj-poezii-poeticheskaya-antologiya). В конце XII — XIII веков в Японии в жанре вака ("японская песня»"существовали произведения, которые отражали изменения в структуре поэтического образа, использование определённых художественных приёмов и влияние китайской поэтики. Эти изменения связаны с признанием вака в качестве высокого искусства, переосмыслением жанра с точки зрения законов китайской поэтики и развитием эстетических категорий, например, есэй ("избыточное чувство"). В этот период в вака продолжали использоваться танка — 31-слоговая пятистрочная форма, и развивался тёка (долгая песнь). Для тёка более позднего периода характерно наличие ханка (или каэси-ута) — своеобразного припева в виде примыкающего к тёка пятистишия, передающего основную мысль или главный эмоциональный акцент "длинной песни".

Содержание пятой главы. Фудзивара - но Тосинари (Сюндзэй). Фудзивара - но Тэйка. Инок Дзиэн. Инок Дзякурэн. Инок Сайгё. Фудзивара - но Ёсицунэ. Император Го - Тоба. Принцесса Сикиси. Кунайкё. Фудзивара - но Иэтака. Дочь Фудзивара - но Сюндзэй. Император - инок Цутимикадо. Минамото - но Санэтомо.

Избранные стихотворения пятой главы.

Фудзивара - но Тэйка. Весенний рассвет. Дымка застит тропу? Нет, скорей в этой хижине горной нынче держат меня на рассвете вешней порою меж цветков соловьиные трели...

Зимнее утро. Целый год я провёл, созерцая бездумно округу, и лишь нынче с утра в тонком насте первого снега мне открылся предел печали...

Инок Дзиэн. Песня с поэтического турнира. Клич оленя в ночи прервал мои сладкие грёзы - и тоскую теперь о мечтах своих сокровенных, что прервались со сновиденьем...

Чувства на исходе осени. Он всё ближе к концу, девятый месяц осенний, - предрассветной порой грустно видеть в небе над лугом лик луны, что уж на ущербе...

Фудзивара - но Ёсицунэ. Далеко - далеко, где небо сливается с лугом, будто прямо из трав поднимается светлый месяц, озарив равнину Мусаси...

На вечерней заре осенило осенней печалью меркнущий небосклон - сам не знаю, когда покрылись рукава мои слёзной росою...

Принцесса Сикиси. На тему "тайная любовь". Он давно позабыл о наших любовных обетах - и ночною порой я одна печалюсь на ложе, дни сочтя, прошедшие втуне... Ожиданьем полна, я сердца старалась не слушать, помышлять о другом - но усилья мои напрасны. Чу! Мискант прошуршал под ветром!..

Кунайкё. Луна после ливня. Верно, ты, как и я, в своём отдалённом селенье ожидаешь луну? Редкий дождь по - прежнему сеет, но уж расходятся тучи... Ах, услышишь ли ты? Ведь даже прибрежные сосны привыкают к тому, что с небес прилетает ветер петь для них печальные песни...

Император - инок Цутимикадо. Суждено было мне родиться в юдоли печалей, в бренном мире земном, - и теперь в тоске безутешной проливаю горькие слёзы...

Минамото - но Санэтомо. Град. Воин с луком в руке в колчане выровнял стрелы. Град, секущий траву на просторах равнины Наса, бьёт о латную рукавицу...

Белизна. Ночью на берегу виднеются белые чайки. Кружит снег в небесах - и над гладью тёмного моря разливает луна сиянье...