Argonautica

Троянская война была событием номер один и в менталитете и на сцене театра, событием номер два чуть-чуть уступающей по объему работы драматургов, было именно путешествие аргонавтов. События аргонавтики происходили до троянской войны и было немало отцов, дети которых будут участками троянской войны.Темы, сюжеты и мотивы сказания об аргонавтах вполне соперничали с таковыми в сказаниях о Троянской войне. Они нашли свое отражение во всех видах греческого художественного творчества: в эпосе, в лирике и в драме, начиная с архаической эпохи и до падения античного мира. Они также запечатлены в памятниках изобразительного искусства. Миф о плавании аргонавтов отражал представление греков о далёкой восточной прародине усвоенные ими при посредстве этносов Западной Анатолии. Предания об аргонавтах сохранили воспоминания о ранних временах проникновения отдельных прагреческих отрядов на берега Черного моря. В сознании потомков эти сведения жили запечатленными в мифы и сказки об удивительных подвигах, небывалых народах и чудесных странах. Причем последующее основательное знакомство с этими землями, появление там многочисленных греческих поселений и смешанные браки пришельцев с местными жителями лишь способствовали распространению подобной тематики. Не может быть сомнений в том, что героические сказания и песни об аргонавтах сложились в греческом мире и существовали в античной словесности задолго до Гомера; после нашествия народов моря и дорийских племен, в его время (VIII в. до н. э.) они широко бытовали среди греческого населения.Из этой поэмы в "Одиссею" попали многие сюжеты и мотивы. Остается предположить, что песни и сказания об аргонавтах заполняли репертуар прагреческих певцов (аэдов), проникали позднее к сказителям поэм (рапсодам), жили во многовековой традиции, но миновали письменную фиксацию из-за своей популярности.Они, рассказывая о прошлом, были ориентированы на настоящее и будущее. Герои гомеровского эпоса принадлежали к иным поколениям и были сыновьями или даже внуками аргонавтов, как говорилось выше. В начале первого тысячелетия до н. э. некоторые греческие племена, незадолго до этого вынужденные покинуть родные земли Балканского полуострова, в значительной степени освоили Средиземноморское побережье Малой Азии и прилегающие к нему острова. К этому времени они были уже достаточно знакомы с географией Севера. В VIII в. мореходы, а затем и переселенцы из города Милета, одного из богатейших греческих городов на южном побережье Малой Азии, центра греческого племени ионян, основали в Причерноморье и Пропонтиде более 900 торговых факторий и поселений, крупнейшие из которых находились в Колхиде. Сведения о том проникли в поэмы Гомера, первый памятник эпической поэзии греков, с которого начинается рождение европейской литературы, хотя становление и формирование этой поэзии происходило на стыке Европы и Азии, в малоазийской Ионии. Возвращаясь к Гомеру, нельзя не отметить эпизод происходивший в "Одиссее", на пиру у гостеприимных феаков, Одиссей рассказывает о том, что случилось с ним и его дружиной после того, как была взята Троя. Одно из приключений ожидало их на острове Эя у волшебницы Кирки. Кирка, дочь бога солнца Гелиоса, превратила всех спутников Одиссея в свиней, а его продержала у себя целый год. Эя в большинстве других источников оказывается вторым названием Колхиды, большой страны на восточном берегу Черного моря, по рассказу Одиссея, лежит на далеком востоке, где встает поутру богиня утренней зари Эос и поднимается на небо Гелиос Отпуская Одиссея и предостерегая о возможных опасностях, Кирка говорит, что ему придется пройти тем же путем, который до него сумел преодолеть только корабль Арго, плывущий в страну Эета под предводительством любимца богини Геры Ясона. История похода аргонавтов к Черному морю была не только хорошо известна гомеровским героям, но даже в пору собственных тревог и злоключений не переставала интересовать и заботить Нельзя не рассказать о человеке эллинистического мира так как автор был современником эпохи. Жизнь на протяжении долгого времени постепенно разрушала веру в божественное провидение, в справедливость всего происходящего из-за гражданских войн наследников Александра Македонского - диадохов и следующих за ними войн эпигонов. Следствием этого стал интерес к различным суевериям, увлечение новыми культами, активный синкретизм греческого пантеона с новыми для греков восточными богами, их культами и таинствами. Роль религии как утешительницы и хранительницы человеческого благополучия разделила также эллинистическая философия с ее проповедями квиетизма как личного душевного покоя и поисками новых жизненных ценностей.В эпоху эллинизма многое изменилось, благоговейное отношение к праотцам и предкам существующих в мифах архаики, сменилось более приземлёнными взглядами, можно сказать несколько маргинальными. Исходя из этого люди творческие становятся деятелями либо ремесленниками культуры, облик поэта: боговдохновенный наставник, руководимый и направляемый Музами и богами, уступил свое место ученому мастеру поэтического слова.Таким предстает перед нами Аполлоний Родосский, автор «Аргонавтики», единственного памятника героико-мифологического и приключенческого эллинистического эпоса, полностью дошедшего до нас.Сведения об авторе поэмы не только скудны, но и противоречивы.личных имен. Известно, что, будучи уроженцем Египта, он был единственным египетским греком среди современных ему знаменитых поэтов. Местом его рождения указана фила Птолемеида, а в ее состав могли входить кроме Александрии два известных города, основанных греческими поселенцами. Самым древним из этих городов был Каноб, расположенный в дельте Нила, почти у самого морского побережья.Каноб был крупнейшим торговым центром Нижнего Египта. Появление Аполлония в Александрии, по свидетельству тех источников, которые называют его "Александрийским", можно объяснить желанием жить в столице с ее новыми культурно-просветительными учреждениями. Здесь он проявил себя ученым грамматиком (филологом), написав трактаты о Гомере и о более современных авторах. Кроме этого, он писал поэмы об истории возникновения различных городов. Из источников известно,что он являлся главным хранителем Александрийской библиотеки со времени ее основания. В Александрийской библиотеке, в устной традиции Аполлоний изучал и знакомился с историей путешествия аргонавтов. Он знал свидетельства Гомера и Гесиода, читал Мимнерма и десятки других поэтов, постоянно упоминаемых в схолиях. В отличие от Гомера, Аполлоний имел возможность обращаться к богатой сокровищнице прошлого словесного и драматического искусства.Сюжеты "Аргонавтики" неоднократно воспроизводились в драмах. Весь колоссальный материал, подобранный Аполлонием, вполне отвечал вкусам его современников. Он умел объединить все то, что дразнило и разжигало любопытство, волновало воображение, представлялось удивительным и даже невероятным. В идейно-социальной направленности поэмы, нарочито скрытой за всевозможными парадоксами, для посвященных сливались идеи панэллинства, космополитизма и неоспоримых универсальных египетских привилегий.Благодаря своим познаниям он всей своей деятельностью счастливо выделялся среди тех, кого созывали и приглашали к своему двору Птолемеи со всего грекоязычного мира. Поэтому вполне правдоподобно, что Птолемей Второй поручил ему возглавить библиотеку и доверил воспитание своего наследника, будущего Птолемея Евергета (246 — 221), так как было принято совмещать оба эти поста. Аполлоний был близок к птолемеевскому двору и видел в Птолемее такого просвещенного монарха, который один со своим народом был достоин стать властелином всей ойкумены. Он искренне верил в высокое предназначение Египта и в его особую роль в истории своего времени.Отъезд автора на Родос был вызван падением авторитета Аполлония как фаворита умершего царя и приверженца его политического курса,чтобы избежать серьезных последствий, а также сорой с Каллимахом( занимался в Александрийской библиотеке ответственным делом — каталогизацией ее фондов и стал составителем первого грандиозного каталога, проявив себя не только разносторонним ученым, но выдающимся поэтом, автором эпических и элегических стихотворений, драм, ямбических стихов и т. д. и т. п.) учеником которого он был,что конечно является второстепенной причиной и последовавшая смерть на том же острове.Многое о жизни Аполлония нам остается неизвестным, и вряд ли можно будет в будущем внести какую-либо ясность. Начало повествования первой части напоминало сказку про злого правителя, который хочет устранить героя, пославши его не зная куда и не зная зачем, но всё же основное внимание поэта в первых двух книгах сосредоточивалось на походе и приключениях аргонавтов. В последующих частях, усложнив сказку введением мифа. Ясон будучи героем по рождению, как персонаж микенской или даже домикенской очень давней традиции многое растерял в устных рассказах об его подвигах. В эллинистическую эпоху Ясон вступил обремененным некими подвигами, будучи героем мифов и сказок. Поэтому, создавая своего Ясона, Аполлоний не был свободным. Но его Ясон остался смелым и мужественным. Аполлоний не подражает, а преобразует Гомера, можно сказать по хорошему соревнуясь с ним. Гомеровские упоминания и отсылки в "Аргонавтике" постоянны, но обычно они представлены завуалированными. Начиная с третьей книги, в "Аргонавтику" вошла Медея.Медея была варваркой, внучкой самого Гелиоса, племянницей колдуньи Кирки, которая посвящала девочку в таинства служения страшной подземной Гекате и знакомила со всякими зельями.Все то, что в дальнейшем произойдет с Медеей, поэт перенесет в четвертую книгу, которая приносит с собой крушение всех радостных надежд, но не затрагивая общепринятой драматической развязки, а заканчивал своё произведение имея на это право,благополучно. Подводя итог, Аполлоний пытался соединить и переработать и объединить дошедшие до него самые различные версии путешествия аргонавтов, благо занимаемая должность и учёность вполне позволяли.Версия с Орфеем одна - орфическая версия, сильно отличающаяся от остальных . Есть версия отголосок великой колонизации эллинов, версия западного направления ранняя и восточного - поздняя. Но всё же, не менее вероятным, вариация которую предлагали орфики, о том что это не рядовое плавание колонистов к берегам Колхиды, а нечто иное. Орфики как сторонники бессмертия души, предполагали плавание в мир иной в блаженную страну и очищение своей души (вначале эпоса религиозный процесс отплыв от острова Кэос они повинуясь убеждениям Орфея прошли посвящение на острове Самофракия пройдя культ Кабиров - великих богов) сказание-размышление о предназначении человека, не поучение а предложение человеку взглянуть внутрь себя - путешествие души. Аполлонию приходилось решать задачу с многими неизвестными с более менее благополучным итогом, до него драматический итог подвел гуманист Еврипид он имел на это полное право.Аполлоний своей работой добился своего, произведение получило большую популярность и не только в эпоху эллинизма - полную битв и сражений.Из "Аргонавтики" вышла "Энеида" Вергилия, для которого Август занял место аполлониевского Птолемея II Филадельфа, как символ мирового величия Рима. Еще позднее, после латинских подражаний и переводов, уже в Средние века на основе "Аргонавтики" возникла "Троянская история", также след виден в величайшем произведении Данте и в дальнейшем не менее замечательных произведениях.

Как аргонавты за руном плывем мы по миру литературы в поисках истин. Команда героев, идущая на подвиги во имя знаний.

Если вы хотите прочитать Гомера, но он кажется вам слишком сложным, начните с Аполлония. Его «Аргонавтика», на мой взгляд, более динамична, интересна, лаконична и, что самое главное, предшествует событиям «Илиады» и «Одиссеи». А так же имеет с ними много общего. Потому что Аполлоний подражал Гомеру как в языке, так и в некоторых сюжетных деталях. Например, в самом начале, Гомер ведёт долгое перечисление ахейских кораблей, в свою очередь Аполлоний перечисляет имена героев, которые присоединились к походу за руном. Или описание плаща Ясона перекликается с описанием щита Ахилла. И таких параллелей достаточное количество.

Взаимоотношение мифа об Аргонавтах с мифами о Трое и Одиссее достаточно тесные. Они имеют очень много общего. Давайте аккуратно попробуем выстроить всю систему. Безусловно миф об аргонавтах был известен Гомеру. По некоторым версиям поэма «Аргонавтика» (речь о другой «Аргонавтике») предшествовала «Илиаде». Но во-первых, она не сохранилась; во-вторых, на неё нет никаких ссылок, и ее фрагменты так и не были обнаружены. Поэтому точно установить существовала она или нет невозможно. Но нельзя отрицать, что она могла существовать, например, в устном творчестве. Идём дальше. Быть может из неё, быть может просто из самого мифа, Гомер набрал сюжетов для «Одиссеи». Прочитайте две этих поэмы и вы увидите насколько они перекликаются друг с другом. В дальнейшем уже Аполлоний заимствовал у Гомера и у других деятелей культуры, кто как-то был связан с этим мифом. Все очень тонко, все пересекается друг с другом и друг другу подражает.

Ссылку на аргонавтов мы можем найти и в исторических книгах. В частности у Геродота:

После этого новую несправедливость совершили эллины: на длинном корабле они прибыли в Эю, что в Колхиде, на реке Фасис, и там по исполнении возложенного на них поручения похитили царскую дочь Медею. Царь Колхиды послал было в Элладу глашатая с требованием дочери обратно и удовлетворения за ее похищение; но эллины на это отвечали, что финикиняне ничего не заплатили им за похищение аргивянки Ио, а потому и колхи не получат от них никакого удовлетворения

Между прочим, взаимное воровство девушек привело к Троянской войне. До Париса было много прецедентов, когда воровство оставалось безнаказанным. Вот и Парис рискнул, но бывают в жизни исключения. Так и не стало Трои.

Если кто-то не понял связь цитаты Геродота с мифом об аргонавтах, в виду того что не читал и не знает этот миф, поясню. Золтое руно было в Колхиде, а Медея имела связи с Ясоном и вообще в дальнейшем стала его женой.

Раз мы затронули Геродота, девушек и случай с Медеей, то давайте обратимся ещё к одной цитате историка:

Вообще похищение женщин персы считают делом наглецов, месть же за похищенных, по их мнению, прилична глупцам; благоразумным людям вовсе не подобает заботиться о похищенных, ибо женщины не были бы похищаемы, если бы не желали того сами

Наш миф лишнее доказательство убеждений персов. Медея сама захотела уплыть с Ясоном. Никто насильно ее не забирал. Но мы то понимаем, что это греческий миф. И даже если аргонавты просто поплыли грабить и вдобавок похитили царскую дочь, они все равно должны остаться в народном фольклоре героями. Поэтому я не берусь утверждать, что вне мифа Медея уплыла с Ясоном по собственной воле.

А так как у нас все опутано мифами, то мы продолжим копаться в них и искать. Так как миф направлен на героизацию Ясона, то в этих рамках он поступает благородно. Дал слово Медее взять ее в жены — взял. Но если выйти за его рамки, то все у них получилось не так гладко. Если ссылаться на трагедию Еврипида «Медея». То она убивает общих детей за измену Ясона. Точно такой же версии придерживается Сенека. По версии других источников, Ясон бросил ее из-за того, что Медея скрывала их детей в пещере Геры. Вы можете придерживаться любой из версий, но суть остаётся одна, дальше Ясон и Медея пошли разными путями.

Мы можем смело утверждать, что Аполлоний переделывал мифы под повествование своей поэмы. Так, например, своё имя аргонавты получили от корабля «Арго», который сделал парень по имени Арг. У Аполлония Арг встречается героям ближе к концу произведения. Вопрос: как аргонавты проплыв на корабле «Арго» огромное расстояние от Эллады, встречают непонятно где человека в честь которого он был назван? При всём при этом они видятся впервые и, вообще, Арг живёт в Колхиде.

Искажения были нужны для связки сюжета, чтобы он получился более складным, а не просто потому что Аполлонию так захотелось. Да и в конце концов это же сказка. Она не претендует на историчность. И раз это сказка, то и путь по которому аргонавты уплыли из Колхиды был иным, чем тот, которым они приплыли. Ведь по закону сказки: маршрут обратного пути не может повторять уже пройденный.

На этой сказочной ноте мы простимся с «Аргонавтикой» и отправимся в наш путь дальше. И что я вижу? Мне кажется вдалеке показались Сиракузы.

К слогу древнегреческого эпоса трудно сразу привыкнуть, но как только вникаешь -- удовольствие невероятное! Будто качает на волнах в ритме поэмы, простота и сложность описаний пьянит и завораживает, а характеры героев, опять же, то театрально простые, то глубинно сложные, не оставляют читателю выбора, как дойти с ними до самого конца книги.

До сих пор никак не привыкну, что подобные произведения надо читать "наоборот": сначала много рецензий (в данной книге неплохая от Чистяковой дана), затем ссылки на расшифровку названий, мест, героев, а лишь потом приступать к самому произведению. Ибо основные спойлеры тут в начале каждой главы и так даны, а понимание ситуации и акцентов просто необходимы. А то будет состояние "я чувствую, что мне пьяняще-нравится читать, а почему и что происходит -- мало понимаю"! Вокруг единого действа вихрями закручены много пластов сюжета, отсылок, латеральных ходов. Больше всего раздражали описания третьестепенных героев и их родственников, детальный рассказ о родных местах-островах. И ведь осознаю, что для людей того времени это были не простые имена: знали они все родословные, герои как старые-добрые друзья были. Но в чем-в чем, а в этой Санта-Барбаре разбираться не захотелось, лишь для главных героев запомнила суть.

Сюжет, при рассмотрении, не уступает по динамике современным фильмам. Захватывающий. Он куда более стремительный и агрессивный, чем "Илиада" Гомера, размеренная, неторопливая, батальная. При этом мастерство автора феноменально, он описывает такие мелкие моменты, что героя видишь во плоти и на расстоянии вытянутой руки, чувствуешь жар их тел или холодный пот волнения и страха.

Тут Геракл, взрезая волны бурного моря, Переломил весло пополам. Сжимая обломок, С ним в руках на скамью неожиданно он повалился, Море другой поглотило обломок. Геракл, озираясь, Сел и молчал. Ведь руки его не привыкли к безделью.

Девушка дивная так спешила вьгати из дома. Сами собой перед ней открылись дверные засовы, Двигаясь быстро в пазах, повинуясь ее заклинаньям. Быстро бежала она босиком по улицам узким, Левой рукою пеплос держа, до бровей прикрьшший Лоб и прекрасные щеки, а правою вверх поднимала Нижний край хитона, чтоб не был препятствием в беге. Спешно по темной тропинке от башен широкой столицы В страхе она удалялась. Никто ее не заметил Из сторожей городских, их тайно она миновала.

В общем и целом, книга очень понравилась. Маленькая, но хватает. Она воодушевляет, она прокачивает и разум, и сердце. Золотой век тогдашней литературы не зря назван таковым, времена давно минули, а многое, вложенное в ткань поэмы, актуально до сих пор.