Волны. Флаш

"Флаш" Вирджинии Вулф — это тонкая пародия на викторианские биографии. Очень серьезно, очень основательно с первых страниц нам рассказывают о чистокровном происхождении Флаша (кокер-спаниеля не в первом поколении!). Да и принадлежал Флаш двум именитым викторианцам — поэтессе Элизабет Баррет и ее мужу-поэту Роберту Браунингу. Биография Флаша документирует вехи его жизни с первого до последнего дня.

Вулф постоянно играет с точкой зрения. То это полностью собачье восприятие, ограниченное в понимании и интерпретации событий. То это практически человеческое восприятие отношений (сатирическое изображение классовых различий разных пород собак и уклада их жизни — великолепно). Таким образом, через описание обыденной жизни простой (пусть и аристократической) собаки Вулф дает оценку английскому высшему свету — снобистскому, консервативному, пекущемуся о внешнем достоинстве, равнодушному, — и городской жизни, которая характеризуется как среда болезненная, серая, неестественная.

Узнать из этой небольшой повести вы сможете не только о повадках спаниелей и английского пэрства, но и о жизни самой Баррет. О загадочной болезни, томившей ее всю юность под надзором деспотичного отца, о влюбленности в  Браунинга и дерзком побеге в Италию, где все они наконец обрели подлинное счастье (и даже Флаш стал вполне "демократичен" в своих взглядах и поведении).

Интересный опыт получился. Феминизм, социальные вопросы, классовое неравенство, предрассудки, описание эпохи — тем очень много, все подано с юмором, но с характерной для прозы Вулф цепкостью и глубиной. Преданным поклонникам Вулф и любителям собак читать обязательно.

«Флаш» Вирджинии Вулф
(да, начнём с простого)

Флаш — не просто собака. Это джентльмен с золотистой шерстью, обострённым чувством справедливости и обаянием. А ещё — наблюдатель эпохи, спутник поэтессы Элизабет Браунинг, свидетель викторианской морали, жестоких похитителей собак и удивительно человечных переживаний. Это нежная ироничная история.

Через Флаша Вулф говорит о вещах посерьёзнее, чем может показаться — об ограничениях (и женских, и собачьих), о любви, о страхе и свободе.

Отличный вариант, если хочется познакомиться с Вулф, но «на пощупать».

«Волны» Вирджинии Вулф
(а теперь — в глубину)

Тут нет привычного сюжета. Нет финала, к которому всё должно привести. Есть шесть голосов, которые говорят, думают, вспоминают, исчезают. Всё уже происходит. Сейчас. В голове. На уровне взгляда, света, ощущений.

Это поток сознания — в его самой тонкой форме. Не пугающий, не давящий, а тихий и тёплый, как прибой. В нём — волна за волной: восприятие, память, одиночество, любовь, прощание, попытка зацепиться за реальность и не утонуть в себе.

В ней — взросление, одиночество, поиск опоры в себе. Слова текут, как вода, перетекают друг в друга, и ты не всегда понимаешь, где граница между «я» и «они».

«Волны» — это книга для тех, кто устал от шума. Кто хочет почувствовать, как звучит мысль, если её не прерывать.
Советовать его всем не буду, достаточно тяжеловат для восприятия, но в этом его особая прелесть.

Лишь согласное гуденье насекомых.

Жизнь прекрасна, удивительна, полна глубокого смысла. Жизнь горька, омерзительна и бессмысленна. Все это одновременно. А так можно? Можно, если мы видим картину глазами и слушаем коллективный рассказ о ней устами шестерки персонажей, многоголосие которых создает картину очередного "здесь и сейчас". Седьмой роман Вирджинии Вулф называют максимально экспериментальным, и да - так до нее никто никогда не делал.

Роман-поэма, хотя мне "Волны" кажутся в большей степени романом-пьесой, построен в форме внутренних монологов Джинни, Бернарда, Сьюзен, Луиса, Роды, Невилла, которые однажды в детстве проводили лето в приморском санатории, подружились и с тех пор не выпускали друг друга из вида. Порой встречались тем же составом, но чаще мысленно обращались к кому-то из отсутствующих друзей.

Во взрослой жизни они разные настолько могут быть разными произвольно собранные вместе люди, в детстве принадлежавшие примерно к одному слою и классу. Бернард ищет слова (писатель?), Луис владеет пароходной компанией, Невилл ведет жизнь рантье, влюбляясь и разочаровываясь. С женщинами проще и сложнее, они воплощают три стандартных для образованного среднего класса в первой четверти ХХ века женских роли: Сюзанна обретает смысл в материнстве с обустройством уютного дома, яркая Джинни кружится в калейдоскопе светской жизни, склонная к рефлексии депрессивная Рода такой себе синий чулок.

Из множества их монологов, по периферии которых проходит упоминание седьмого участника, Персиваля, которого мы никогда не слышим и вообще, он погиб молодым в Индии, в то время, как остальные благополучно достигли зрелости - из их солилоквиев складывается коллективное сознание. Это непростое для постижения, довольно дисгармоничное и крайне неуютное книжное пространство, но роман цепко хватает и держит за живое незначительными деталями из детства. Листья в зарослях декоративной ограды, которые отчего-то шевелились. хотя ветра не было и это смертельно напугало одну из девочек. Или когда девочка поцеловала мальчика и это разбило сердце другой девочки.

Вулф, как никто другой, умеет показать абсолютную незначительность нашей маленькой жизни для большого мира, с одной стороны и, в общем-то, небольшую важность глобальных исторических событий, когда они не касаются нас непосредственно. Парадоксальным образом не разделяя героев, но соединяя в джон-донновском "ибо я един со всем человечеством" смысле. Ну, на то же она и гений.

Легкого чтения не обещаю, но если рискнете, то необыкновенное читательское впечатление гарантирую.