Тотем и табу. «Я» и «Оно»

Главный совет, прежде чем вы прочитаете книгу самостоятельно: у этой книги легко может быть сокращённая версия. Многие главы содержат много примеров; их можно было бы легко сократить до одного или двух. Если вы дойдёте до главы, которая, кажется, слишком много раз доводит до конца одну и ту же мысль, сэкономьте силы и пролистайте главу до конца, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо заключительные замечания, а затем двигайтесь дальше.

В качестве общего вывода из приведённых выше различных рассуждений можно сделать следующее утверждение: определённые несоответствия в наших психических действиях — характер, который они все разделяют, будет более подробно определён ниже, — и определённые действия, совершаемые явно непреднамеренно, доказываются, когда методы психоаналитического к ним применяются исследования, которые должны быть хорошо мотивированы и определены факторами, о которых сознательный разум не знает. Чтобы быть отнесённым к феноменам, поддающимся такому объяснению, психический оговор должен удовлетворять следующим условиям.

а) Он не должен выходить за пределы определённой точки, точки, которая устанавливается нашим суждением и соответствует нашим представлениям о том, что находится «в пределах нормы».

б) Он должен иметь характер кратковременного и временного возмущения. Мы должны были правильно выполнять то же самое действие раньше или считать себя способными выполнить его более правильно в любое время. Если кто-то другой исправит нашу оплошность, мы должны немедленно признать справедливость исправления и неправильность нашего собственного психического процесса.

в) Если мы вообще замечаем промах, то не должны признавать в себе никакой мотивации к нему; вместо этого у нас должно возникнуть искушение списать это на «невнимательность» или «случайность».

Таким образом, в категорию психических оговорок входят случаи забывчивости, ошибки, которые мы совершаем, хотя знаем лучше, оговорки, оговорки при чтении, описки, непреднамеренные действия и так называемые случайные действия.

Я продолжаю изучать работы Фрейда, исключительно как психологическую классику, с целью ознакомиться. Стоит признать, что "Психопатологией обыденной жизни" я приятно удивлен. После "Толкования сновидений", которое показалось мне очень условным, "Психопатология обыденной жизни", как мне кажется, имеет под собой более твердую почву. Но это не отменяет того, что в этой работе, как и в других работах Фрейда, информацию можно только принять (или не принять) на веру. В большинстве толкований тех или иных ошибок безусловно есть логика, но если вам в голову придет альтернативная логическая цепочка, то становиться понятно, что все весьма условно и бездоказательно. Остается только верить.
И принимая на веру ту или иную информацию, нужно понимать, что с точки зрения современной психологии многое устарело. Более того, многие работы Фрейда были опровергнуты уже его ближайшими последователями -Юнгом и Адлером и здесь стоит быть аккуратнее, если вам принципиальна именно достоверная информация.

Что же касается лично меня, то большинство написанного в "Психопатологии обыденной жизни" мне не хочется отвергать и опровергать. Кажется, что вполне правдоподобно звучит, что оговорки, описки и очитки и т.д. идут из подсознательного. Откуда им, в конце концов, еще взяться?

Книга увлекательно читается из-за трушных историй, на примере которых Фрейд объясняет проявление бессознательного. В начале, когда речь идет о забывании названий и имен (и так же далее, когда речь идет о описках и очитках), книга читается сложновато, потому что огромную роль играет непосредственно строение слов и многое теряется из-за перевода. Но когда речь заходит и забывании сказанного или о забывании действий, книга читается увлекательно. По фрейдовской теории бессознательного, существует некая цензура, которая защищает нашу психику от неприятностей и если мы что-то забываем, то это из-за того, что забытая нами информация ассоциируется с чем-то неприятным. Находясь под впечатлением от недавнего прочтения данной книги, мне пришел инсайт, по поводу того, почему я забываю имя соседской собаки. Это было интересно проанализировать, но опять таки, стоит признать, что наличие некоторой логической цепочки не делает ее истиной.
Мне книга скорее понравилась, чем нет. По крайней мере, она мне показалась гораздо интересней, чем "Толкование сновидений". Если вам очень хочется познакомиться с работами Фрейда, наверное, данная книга будет одним из лучших вариантов.

Эта книга из разряда тех, которые было бы не плохо прочитать. Но если вам она не зашла, что называется, то это не страшно. Наоборот, для меня люди которые зачитываются Фрейдом и\или Ницше - какие-то не такие, не в плохом смысле слова.
Поскольку это не художественная литература, то читалось не сильно легко. Но это компенсируется тем, что это о нас с вами и в каждом абзаце ты угадываешь и видишь если не себя, то своих знакомых.
Не задумывались вы о том, почему иногда в памяти пропадает какое-то слово, хоть оно и вертится на языке?
Или почему иногда человек "зависает" и не может дать ответ на вопрос "как вас зовут?" Почему человек забывает свое имя или год своего рождения?
Если да, и вам интересно что и как в этот момент происходит в мозгу, то садимся и читаем Психопатологию обыденной жизни.
Но будь готов, что легко это чтение не дастся. Не выйдет читать Фрейда без специального настроя и понимания того, что психология человека - всегда не просто.
И да, настольной книгой это нельзя считать. Про это - ВОТ ИСТОРИЯ.

Читая Фрейда, мне невольно вспоминались слова Мишеля Фуко «Человек начинается не со свободы, но с предела, с линии непреодолимого». В этих словах, возможно, есть возражение в адрес Ж.П. Сартра (современник Фуко), который очень любил размышлять о свободе и в тени которого Фуко пребывал. Фрейд, описывая эти самые первичные самоограничения (запреты, табу) первобытных гоминидов, фактически показывает, как появился человек.

Собственно говоря, книга состоит из четырех относительно самостоятельных статей: «Боязнь инцеста», «Табу и амбивалентность чувств», «Анимизм, магия и всемогущество мысли», «Инфантильное возвращение тотема».
Все самые важные выводы Фрейд делает в «Инфантильном возвращении тотема». Предыдущие статьи носят преимущественно описательный характер, где собрано очень много эмпирики, но мало собственно психоанализа.

Тотем. Тотем – это «обыкновенно животное, идущее в пищу, безвредное или опасное, внушающее страх, реже растение или сила природы (дождь, вода), находящиеся в определенном отношении ко всей семье» - Фрейд.
Тотемизм является одой из древнейших форм верований наших предков. По сути, Фрейд рассматривает его в качестве зародыша всех последующих и более развитых религиозных воззрений человека. Отголосками тотемизма, например, было наделение языческих богов чертами зверей (Древний Египет, Индия и т.п.), изображение их в виде зверей, или принесение языческим богам в жертву только определенных видов животных и т.п.

Каково же происхождение тотемизма и вместе с тем всех последующих форм верований?

Для ответа на этот вопрос Фрейд обращает наше внимание на ребенка. «Отношение ребенка к животному имеет много сходного с отношением примитивного, человека к животному… он чувствует себя, пожалуй, более родственным животному, чем кажущемуся ему загадочным взрослому». В отношениях ребенок-животное очень часто наблюдается поведение, когда дети воображают себя животными и ведут себя таким же образом. Примитивный человек также отождествляет себе с животным тотема.
Обычная для детей сильная привязанность к животным часто сочетается с фобиями по отношению к их определенным видам (собаки, жуки, лошади и т.п.). Предмет фобии вызывает у ребенка амбивалентность чувств: с одной стороны он испытывает страх перед неким животным и ненависть, а с другой – живой интерес и даже любовь.

Не трудно догадаться, что Фрейд видит в подобных фобиях детей, перенесенный на животное страх мальчика перед отцом (страх кастрации за желание инцеста с матерью). Здесь буквально выпирает наружу тот самый пресловутый Эдипов комплекс. Мальчик любит отца, но также и ненавидит его и хочет убить т.к. желает вступить в инцест с матерью, а отец мешает этому. Испытывая такую мучительную амбивалентность чувств мальчик переносит (сдвигает) свой конфликт на суррогат отца т.е. на животное.

Таким образом, Фрейд приходит к выводу, что животное-тотем представляет собой отца, а точнее - его суррогат. Впрочем, и сами примитивные народы это утверждают, называя животное тотема своим предком и праотцем. «тотемистическая система произошла из условий комплекса Эдипа» - Фрейд.

Анимизм и магия. Для всех первобытных людей также был характерен анимизм – учение о души и духах. По-видимому, Фрейд согласен с тем, что представление о душе возникло как ответ на проблему смерти. Но особенность древних была в том, что они душами наделяли не только людей, но и животных, силы природы и буквально все вокруг. Так для них внешний мир становился понятным. Поскольку внешний мир был одухотворен, то на него можно было влиять посредством магии и колдовства. Колдовство «по существу означает искусство влиять на духов». Магия должна служить самым разнообразным целям, подчинить явления природы воле человека, защитить индивида от врагов и опасностей и дать ему силу вредить врагам. Магия зиждется на том, что Фрейд обозначает «всемогуществом мыслей». Вера в то, что мысли материальны и могут влиять на объективный мир. Подобная вера характерна для невротиков и детей. В анимизме примитивный человек перенес во внешний мир структурные условия собственной души.

Табу. Тотемизм не ограничивался только лишь почитанием тотемного животного, а включал в себя также некий свод «священных запретов» т.е. табу. Табу возникли до всякой морали или религии. Они не опирались на внешние авторитеты (Бога) и не имели рационального (практического) характера. Опираясь на работы этнографов, Фрейд выделяет два основных табу тотемизма:
- запрет убивать животное тотема (отца);

• запрет на половые сношения между членами общины одного тотема (они далеко не всегда были кровными родственниками).

  В этих двух табу тотемизма Фрейд видит истоки всей морали человечества. Во всех обществах с тотемными верованиями обязательно существовали эти табу. За их нарушение виновника, как правило, наказывали смертью.

  Каким же образом, тотем однажды был связан с этими табу?

  Миф Фрейда. Для объяснения связи тотема и табу, Фрейд предлагает нам представить самую первую человеческую общину и драму, которая в ней однажды разыгралась.

  В ее описании Фрейд оказывается солидарен с гипотезой Дарвина-Аткинсона о первичной (первобытной) орде, которая уж очень напоминает стадо горилл или прайд львов. В этой орде есть сильный, жестокий и ревнивый самец-вожак, который спаривается со всеми самками и изгоняет всех подрастающих сыновей. В один прекрасный день изгнанные сыновья соединились, убили и съели отца и положили таким образом конец отцовской орде. Но в памяти людей остался этот первобытных страх перед инцестом, который можно считать страхом перед альфа-самцом за спаривание с его самками.

Тотемическая проторелигия и первые табу произошли из сознания вины сыновей, как попытка успокоить это чувство и умилостивить оскорбленного отца. Убитого отца сыновья сделали объектом религиозного почитания. Более того, Фрейд считает, что и все последующие религии были попытками разрешить ту же проблему.

Первородный грех человечества по Фрейду – это убийство сыновьями своего отца. Из отцеубийства, по Фрейду, выросла религия и нравственность.

Недостатки этой книги в том, что отдельные главы логически плохо связаны между собой. Это объясняется тем, что, по сути, они являются отдельными статьями. Кроме того, в книге больше истории, чем психоанализа.

У Фрейда я читала только две книги - то "Толкование сновидений" и "Введение в психоанализ", но эта книга, пожалуй, впечатлила меня в разы сильнее, чем они. Со времен прочтения прошло какое-то время, а впечатления от нее все так же свежи.
Автор изъясняется емко и понятно, простым языком, не слишком замутненными витиеватостью выражениями. "Про нарциссизм" и "Табу девственности" - лучшие разделы, что я здесь прочитала. Очень заинтересовала теория возникновения и развития в нашем обществе психической импотенции, актуализация этого феномена у женщин и его истинные причины. Вся теория обогащена примерами для своего доказательства, словом, все как полагается.
Могу порекомендовать ее людям, которые просто увлекаются психологией, а не изучают ее на профессиональном уровне, так как книжка подходит для всех, как уже было сказано, особо сложной терминологии в ней не наблюдается, а информация выложена на доступном для обычного человека уровне.

Ну... спойлер: она не такая страшная, как кажется. Но и не простая.

Я, конечно, ожидала чего-то вроде «все проблемы родом из детства» и «мальчик любит маму», но нет. Тут Фрейд выдал совсем другое кино.

Что это вообще было?
Если совсем коротко: «Тотем и табу» — это сборник из четырёх очерков, где Фрейд решает объяснить происхождение религии, морали и культуры через призму психоанализа. Всё бы ничего, но он делает это через анализ первобытных племён, тотемов и табу, как символических форм запрета.

«Табу — это не что иное, как запрет, основанный на сверхъестественном страхе...»
Кажется, звучит сухо. Но вот вы сидите, читаете — и вдруг понимаете: речь не только о племенах Австралии или Африки. Речь о нас. О наших сегодняшних странных страхах. О том, как мы боимся «нарушить», даже не понимая, почему.

Фрейд берёт племя, выкапывает из его обычаев суть — и аккуратно переносит её на нашу цивилизацию. Иногда кажется: ну нет, у нас-то не так! А потом смотришь, как мы реагируем на измену, на смерть, на иерархию в семье — а ведь правда....

Страх духов и вина перед отцом
Один из самых мощных моментов — Фрейд разбирает, почему у людей появляется страх перед мёртвыми. Он утверждает, что

«Оставшиеся в живых чувствуют себя защищенными от преследований мертвецов только в том случае, если между ними и их мертвыми преследователями имеется вода. Поэтому так охотно хоронили покойников на островах, перевозили на другой берег реки...»
И тут я зависла. Потому что это уже не просто культурология, это копание в тёмной стороне каждого из нас. Он прямо говорит: мы боимся мёртвых не из-за них. А из-за того, что при жизни желали им чего-то нехорошего. И как бы... боимся, что они это «помнят».

Сидела, читала, вспоминала... И знаете, ведь в каждом из нас есть такие уголки, куда мы не любим заглядывать. Вот туда Фрейд и ныряет. В наши Тени.

Местами — как на лекции. Местами — как в зеркале
Не скажу, что всё шло легко.

Но зато потом — бах! — и выныриваешь на кусок, который хочется перечитать трижды. Например:

«Тотем отличается от фетиша тем, что никогда не состоит из единственной вещи.»
Ага, не из любви к ближнему. Не из доброты. А из страха. Думаете, преувеличивает? Может быть. Но теперь я всякий раз, когда ловлю себя на фразе «так нельзя», вспоминаю этого хитрого дядьку.

Тотем. Табу. И семейные обеды
Вы когда-нибудь чувствовали неловкость от взгляда старшего родственника за столом, когда вы вдруг сказали что-то… неудобное? Вот примерно об этом и пишет Фрейд, только масштабно. Он утверждает, что моральные нормы выросли из запрета убивать отца и желания занять его место.

Это, конечно, звучит как дичь. Но как идея — цепляет. Особенно если вы хоть раз видели, как в больших семьях борются за главенство. Или наблюдали, как «мамина тарелка» вдруг становится священной. Это и есть — тотемизация.

Понравилось то, как Фрейд не боится лезть в самые тёмные места человеческой психики. Он вообще не из тех, кто «погладит по голове». Он такой: «Смотри! Это всё в тебе. И в твоих родителях. И в их родителях».

Это страшно. Но честно.

Местами тяжеловесно. Ну это и не роман. Нужно много усилий, чтобы не соскочить. Но потом приходит награда — ощущение, что ты поняла что-то важное. И оно не исчезает.

А вы уверены, что не боитесь духов?
Вот честно. Если выключить свет и остаться в пустой комнате, не появится ли у вас лёгкий холодок в затылке? Или если кто-то предложит переночевать в доме, где «что-то было», — вы согласитесь?

Фрейд говорит, что даже самые «рациональные» из нас прячут в глубине души древнего человека. Того самого, с тотемами, запретами и страхами. И чем больше мы это отрицаем, тем сильнее оно влияет.

Эта книга — не для всех. Она просто покажет, насколько мы... сложные. С древними корнями.

Читать Фрейда - это модно. Ожидания не оправдались. В начале было интересно - первые 2 абзаца. Потом пошли термины. Периодически забывала их значение, приходилось возвращаться в начало. Чем дальше в текст, тем больше терминов, которые уже никак не поясняются. Перечитывала по несколько раз некоторые предложения, чтобы уловить смысл. Очень сложный текст для восприятия и понимания. Считаю книгу узконаправленной, для специалистов и/или студентов, которые уже "варятся" в этом, но не для обычного обывателя, как я. Автор постоянно использует слова: "предположительно", "возможно" и пр. в таком духе. Складывается ощущение, что автор не уверен в своих теориях. Я знаю, что автор - основоположник данного предмета, но при чтении всех этих выражений подрывается авторитет автора, и доверие к нему угасает. Возникает мысль, что и все остальное - всего лишь фантазия и ничем не доказанная теория.

Если вы до этого никогда Фрейда не читали, то конкретно эта книга может вас разочаровать. Через чур много всего у Фрейда (как и в психоанализе в принципе) неочевидно, нелогично, может казаться высосанными из пальца и даже бредовым. Очень часто мне встречаются ярые фрейдоненавистники, например на livelibe. Отчасти это связано с провакоционностью некоторых вещей, о которых писал Фрейд, например далеко не каждый может морально допустить мысль подсознательного сексуального влечения к своим родителям (эдипов комплекс у мальчиков и комплекс Электры у девочек), а об этом Фрейд упоминает часто, по моему во всех книгах, которые я у него читал. Так же допускаю, что мысль Фрейда о первых проявлениях сексуальности, например о том, что ребенку свойственно задерживать (простите) каловые массы с целью стимуляции нервных окончаний в анусе и, как следствие, получения удовольствия, для "реальных пацанов" вовсе недопустима.

Но и конечно же скептическое отношение к Фрейду связано с тем, что много работ Фрейда уже опровергнуто и опровергнуто по праву (стоит учитывать, что с момента написания Фрейдом своих работ прошёл, как-никак целый век).
Например, конкретно в этой книге Фрейд ставит под большой вопрос причины возникновения гомосексуальности, но за последний век наука шагнула далеко и сейчас ученые приходят к мнению, что гомосексуальность имеет генетические и гормональные причины, а не приобретается путем интеллектуальных решений, пропаганды и прочего, что нам пытаются внушить гомофобы.

Подведем небольшой итог: если вы ищите информацию связанную с сексуальным поведением, то лучше читать современную научно-популярную, психологическую и сексологическую литературу. Если вы психологический гурман и вам интересна история развития науки, работы отцов-основателей, даже если они могут быть неактуальными, то Фрейд должен быть одним из первых в списке.
Читается довольно сложно, а с непривычки может быть совсем неподъёмной. Если до этого Фрейда не читали, то советую начать с "Психопатологии обыденной жизни".

Конечно, это вам не «практическая психология» из масс-маркета. И полезных практических примеров для себя здесь не найдёте. Объяснения странному поведению людей тоже. Написано сухо, сжато и очень сложно. И вот в этом то и вся соль. По-моему отличная тренировка мозгов. Вначале я планировала читать хотя бы несколько страниц в день. Потом я уговаривала себя. Потом хотела бросить. Но недавно я решила прочитаю хоть как нибудь, хоть перескакивая. Но дочитаю и уберу на полку с глаз. И в результате я выискала для себя несколько интересных рассуждений. По сути дела вся эта книга - сборник рассуждений. И хотя авторитетное мнение автора должно стопроцентно нас убеждать в фактическом существе сих рассуждений... Я бы воздержалась от комментариев. 

Опять же название говорит само за себя - «очерки по психологии сексуальности». Очерки... короткие выемки из лекций. Есть даже немногочисленные примеры. 

На самом деле, рекомендую к прочтению всем, кому надо все знать. Но многого из этой книги не узнаете. Потому что сами это где-то уже слышали. 

Кстати, ловил ли кто-нибудь себя на мысли при прочтении, что даже не смотря на то, что литература эта научная, читать ее все равно неловко? Я ловила. Удивительно, но факт.