Цитаты из книги Complex PTSD: From Surviving to Thriving

иногда исцеление отношений может происходить и действи­тельно происходит благодаря источникам, не связанным с людьми. Это осо­бенно справедливо в отношении домашних питомцев-млекопитающих, чья потребность в привязанности и общении достаточно сходна с нашей, поэтому

между нами могут развиваться взаимно целебные отношения. Собаки и кош­ки могут быть огромным источником того, что Карл Роджерс описывает как

"безусловное позитивное отношение': которое жизненно необходимо малень­ким детям для нормального развития.

Другие источники терапии отношений включают в себя природу, музы­ку и искусство. Более того, некоторые пережившие травму могут относиться

к авторам полезных книг с некоторой настороженностью, хотя они могут по­мочь вашему выздоровлению.

И даже после самых чудовищных предательств иногда случаются чудеса

в виде обнаружения целительных человеческих отношений, особенно на бо­лее поздних стадиях реабилитации

Когда растущие дети получают "достаточно хорошее воспитание'
: они ощу­
щают, что жизнь - это подарок, даже если часто сопровождается трудными
и болезненными переживаниями.
Понятие достаточно хорошее воспитание происходит из работы известно­
го взрослого и детского психолога Д. В. Винникотта, который придумал термин
"достаточно хорошее материнство': чтобы описать свое наблюдение, что детям
не нужны идеальные родители. За свою долгую карьеру он заметил, что дети вырастают с высокой самооценкой и способностью к интимной близости, если
их родители в разумной степени любили их и поддерживали.
В настоящее время многие терапевты применяют фразу "достаточно хоро­
ший" к таким понятиям, как друг, партнер, психотерапевт или человек. Обычно
это делается для деконструкции перфекционистских ожиданий от отношений -
ожиданий, которые настолько нереалистичны, что являются деструктивными
для по-настоящему хороших отношений.
Применяя слова "достаточно хороший" к людям, обычно я имею в виду, что
человек по сути добросердечен, старается быть справедливым и большую часть
времени выполняет свои обязанности.
Также мне нравится применять понятие "достаточно хороший" к другим по­
нятиям, например: достаточно хорошая работа, достаточно хорошая попытка,
достаточно хорошая прогулка, достаточно хороший день или достаточно хоро­
шая жизнь. Я свободно применяю это понятие, противопоставляя его черно-бе­
лому мышлению по принципу "всё или ничего" - критичному подходу, при ко­
тором люди и вещи, если они не идеальны, оцениваются как дефектные.

В моей работе по восстановлению я чаще всего применяю эту технику осознанности к переживаниям депрессии в режиме выживания. Для меня это низкосортное проявление депрессии заброшенности обычно вызывается несколькими ночами плохого сна, понижающими запас моей энергии и способности к сосредоточению. Большую часть моей жизни этот чувственный опыт давал богатую пищу моему критику. Однако выросшая с годами осознанность позволила мне заметить , что обычно я функционирую достаточно хорошо, независимо от того, насколько устал или насколько интровертирован. Сейчас я могу даже искренне приветствовать самые изматывающие из этих переживаний как возможность отдохнуть от моих менее важных дел. Я научился не поддаваться перфекционистской атаке по принципу "все или ничего" моего внутреннего критика и быть довольным собой даже в те дни, когда работаю меньше, чем обычно.

Кроме того, иногда депрессия бывает неоценимым предвестником необходимости замедлиться, чтобы отдохнуть и восстановиться. Депрессия наиболее полезна также и тем, что дает нам доступ к уникальному источнику интуиции, который сообщает о том, что некогда ценная работа или отношения более не являются для нас здоровыми. В таких случаях мы испытываем депрессию, так как что-то важное в нашей жизни непоправимо изменилось и стало приносить нам вред. Эта функциональная депрессия сигнализирует нам о том, чтобы мы позволили этому умереть и продвинулись дальше.

Когда мы находимся под воздействием триггера, то ведем себя в соответствии с привычным типом защитного реагирования (борьба, бегство, ступор, уступка), чтобы диссоциировать себя от болезненного голоса критика. На более глубоком уровне критик уже сам отвлекает и диссоциирует нас от нашей эмоциональной боли. Кроме того, страх и стыд лишают нас связи с нижним слоем -- ужасающей депрессией заброшенности как таковой. Следовательно, диссоциация )(с психологической точки зрения) представляет собой процесс выноса всех этих уровней за пределы осознания или в полную бессознательность.

Переживший травму просыпается в ощущении депрессии. Поскольку опыт детства привёл его к убеждению, что в этом состоянии он является недостойным и неприемлемым, он испытывает тревожность и стыд. Это, в свою очередь, активирует внутреннего критика, изводящего его перфекционистскими тирадами: "Неудивительно, что я никому не нравлюсь. Я должен вытащить себя из постели, или же я закончу, как тот грязный бомж в парке"

Повторно травматизируя себя своим внутренним голосом, он затем запускает привычный тип защитного реагирования. Он либо властно набрасывается на окружающих (борьба), либо с головой погружается в тревожную деятельность (бегство), либо включает телевизор и затуманивает сознание или снова засыпает (ступор), либо в самозаброшенности перенаправляет свое внимание на решение проблем окружающих (уступка).

Как правило, всё это происходит так быстро, что мы не замечаем ни страха, ни стыда, ни внутреннего критика. Первое, что мы обычно начинаем замечать на ранних этапах восстановления -- внезапное вовлечение себя в поведение, соответствующее привычному типу защитного реагирования. По мере восстановления мы начинаем осознавать критика. В конечном итоге это способствует осознанию страха и стыда, которые подпитывают критика. И, наконец, на поздних этапах восстановления мы начинаем осознавать саму депрессию заброшенности.

Поляризация полушарий объясняет появление подавленных чувств, сопровождающихся воспроизведением детской боли, которая эмоционально воспроизводится отвечающим за память правым полушарием. В это же самое время переживший травму теряет доступ к высшим когнитивным функциям левого полушария. Это временное снижение когнитивного функционирования объясняет, почему пережившему травму так трудно осознать, что он переживает всего лишь эмоциональную регрессию, а не находится в реальной опасности, беспомощности и безнадежности своего прошлого.

Многие из нас страдают от процесса социализации, который делегирует гнев исключительно мужчинам, а плач -- женщинам. С самого раннего возраста мальчиков стыдят, когда они плачут, а девочек, когда они проявляют гнев. Следовательно, мальчики становятся мужчинами, которым позволительно изливать свою эмоциональную боль только через гнев. Таким образом грусть видоизменяется в раздражительное настроение, надоедливое нытье или гневный катарсис. Точно так же некоторые женщины неосознанно пытаются выразить свой гнев через нытье или плач так, что застревают в чувстве беспомощности и жалости к себе <....> Обычно это приводит к неполному высвобождению эмоций. Полноценное движение потока заблокировано. Половина нормальных эмоциональных проявлений блокируется в представителях каждого пола.