Elizabet Finč

У меня сложные отношения с Барнсом и в целом мне скорее того , что немного я у него прочла он мне скорее не нравится чем нравится… Я читала отзывы на эту книгу и они были скорее не восторженными. И основной массе читателей не зашел последний роман Барнса. Поэтому я так собиралась духом чтобы приступить к чтению.
Но каково же было мое удивление, когда текст просто заструился и я просто не могла оторваться от этой книги . Я получила просто огромное эстетическое удовольствие - от героини Элизабет Финч от ее учеников, меня даже не сильно напряг исторический экскурс . Для меня все было интересно, гармонично.
Вкуснейший интеллектуальный бестселлер!!!Рекомендую.

Бывший студент-вечерник вспоминает свою бывшую весьма неординарную преподавательницу и попутно пишет эссе о Юлиане Отступнике.

Камерный и меланхоличный роман о том, что другой человек (особенно ушедший от нас хоть в прямом, хоть в переносном смысле) - это тайна, разобраться в которой не сможет даже самый дотошный исследователь.
О том, как здорово, но иногда мучительно встретить в жизни человека, переворачивающего твой взгляд на мир.
О том, что иногда история идёт по неправильному пути (но это не точно).

Часть про Юлиана Отступника хороша. Часть про, собственно, Элизабет Финч понравилась меньше. На мой вкус её сентенции иногда слишком выспренние, а одержимость ею у лирического героя несколько нездоровая. Впрочем, на нас иногда действительно сильно влияют люди, которые для других ничем не примечательны или даже отталкивающи.

Итак, это никакая не история любви. Барнс в этой книжке раздвоился или, если угодно, размножился: я не вижу в книге персонажей, я вижу разные стороны личности автора, которые спорят друг с другом в попытке найти истину. Элизабет Финч - его муза, недостижимый идеал женщины, предмет восхищения, путеводная звезда, наставник и старший друг, кто-то, кем хотел бы быть он сам, если бы не стал Королем Заброшенных Проектов. Остальные герои, которых мы почти не видим и не знаем, намеченные лишь общими штрихами, - антагонисты, второстепенные стороны личности все того же автора, призванные создать хоть какой-то баланс мнений, чтобы муза не стала сферическим идеалом в вакууме. Даже Юлиан Отступник видится мне по большей части инструментом - заметная историческая личность, на основе философии которой стоит Элизабет и пытается стоять сам автор, он же Нил - бесхребетный, серый, скучный главный герой.

Что хотите со мной делайте, но я буквально слышу, как автор ведет диалог у себя в голове, а все, что происходит на страницах этого очень камерного романа-повести - просто театр его рефлексии, художественная сублимация глобальных размышлений интеллектуала на закате жизни. Ему уже неинтересны мелкие и склочные перипетии отношений, он не стремится осмыслять реальность через драму или триллер, все эффекты и страсти остались позади, в настоящем он носит в себе назойливо зудящий страх смерти (который, кажется, продолжает долбить его по голове тяжелым знаком вопроса еще со времен «Нечего бояться») и извечные вопросы: что останется после меня, как долго меня будут помнить, понял ли меня вообще кто-нибудь. Возможно ли понять другого человека до конца. Что в моей власти. Как мне обрести свободу…

И, конечно, же, Барнс не был бы Барнсом, если бы успокоился насчет христианства, его сути, его роли в истории человечества. Здесь он пытается представить, что было бы в случае поражения «бледного галилеянина» (Иисуса), каким путем пошла бы западная цивилизация, а не было бы ли лучше, если бы. Гитлер не родился Одни выпады против христианства нелепы и смехотворны, другие справедливы, но интереснее всего то, как автор пытается быть одновременно защитником и противником и христианства и язычества, но в конце концов выступает арбитром, пытающимся примирить одно с другим, а если быть точнее - себя в этом сложном мире, где христианство извратили и оболгали, а язычество - включая философию, стоицизм и пр. - не очень-то помогает жить.

Мне нравится то, что я понимаю ход его мыслей, что могу сочувствовать его метаниям, и уже, честное слово, хочется, чтобы он наконец уверовал и возрадовался, а то сколько мучается человек. Без шуток. И вот после такой книги, где автор забирается на высоту птичьего полета и тихо смотрит на весь наш грустный непонятный мир, даже не знаю, в какую еще сторону он мог бы направить свои творческие силы. Надеюсь, что не уйдет в совсем малую прозу или умозрительную философию.

Дочитав «Элизабет Финч», я поняла, что сильно ошиблась с выбором книги для знакомства с творчеством Джулиана Барнса.

Роман состоит из трёх частей, из которых более-менее с интересом я прочитала первую и третью части. Вторая часть оказалась для меня самой тяжелой и нудной – рассказ о Юлиане Отступнике, о том как разные исследователи, религии и эпохи по разному трактовали его образ –эта часть написана в форме лекции или эссе достаточно сложном для понимания. Вся интеллектуальность текста именно во второй части очень сильно грузила, и приходилось не по одному разу возвращаться к прочитанным абзацам и предложениям.

Это история об одинокой и замкнутой женщине-интеллектуале, которая, по моему мнению, довольно странная личность. И личность эта мне не понравилась. Возможно я ее не смогла понять. Элизабет Финч создала у меня впечатления псевдоинтеллектуала, человека, не обладающего выдающейся харизмой, и довольно скучной женщины. Как говорит один из персонажей, Джефф, «для меня ее манера читать лекции отдавала самолюбованием», «безусловно, она считала себя «оригиналкой», но, по мне, более подходящим словом будет «дилетантка». И взгляд Джеффа на Элизабет Финч для меня оказался ближе, чем взгляд Нила, от чего лица мы и видим Элизабет. Сам Нил тоже не вызывал какого-то чувства привязанности и уважения. Нил – человек-неудачник, непостоянный, в силу своей неуверенности, ищущий себе кумира, которого можно восхвалять и обожествлять.

Что мне понравилось в Элизабет Финч, так это то, что она пытается научить студентов думать самим, анализировать и делать выводы - «Моё дело — научить вас рассуждать, аргументировать, самостоятельно мыслить». Есть мысли, которые меня цепляли по ходу повествования. В романе достаточно много того, над чем можно поразмыслить. И это для меня его главный плюс.

Вряд ли я когда-нибудь вернусь к этому роману и перечитаю его. Но с автором знакомство однозначно продолжу.

Главный герой Нил знакомит нас с Элизабет Финч - своей преподавательницей из университета, которую можно либо ненавидеть, либо обожать, третьего не дано. Ну вот собственно и весь сюжет книги.
Я долго пыталась подступиться к ней, начинала несколько раз и вот наконец-то смогла пробиться через неё. Именно смогла пробиться, потому что первое впечатление от книги в начале её чтения абсолютно не совпало со вторым после прочтения. В начале казалось, что впереди ждёт захватывающая история о потрясающей женщине, но в итоге вышла слабая попытка автора рассказать про интересующие только его исторические личности и события сквозь призму воспоминаний студента о своей университетской преподавательнице. Сюжет всё произведение будто точпется на одном месте, пытается куда-то уйти, но не получается, у героев нет практически никакого раскрытия и развития, а сама книга больше выглядит как черновик книги.

С интересом к Барнсу отношусь после “Одной истории”, хотя другие его книги, номинированные Букером и тд., не производили схожего впечатления. “Финч”, могу сказать, удивила, но совсем в меня не попала. Не знаю, писал ли Барнс ее в соавторстве со своим братом (или это слишком смелое и оскорбительное предположение), но его родственник – профессор и большой поклонник аристотелианизма, вполне мог оказать влияние на этот труд. Несмотря на небольшой объем (288 стр.), я успела запутаться, о чем, собственно, опус – ода педагогике, или эссе о том, как время беспощадно к трактованию любой истории. Путанно и утомительно.

Романы о любимых императорах выходят не часто. В случае с Юлианом по статистике примерно раз в 50 лет. (Те две части книги, которые посвящены непосредственно Элизабет Финч, я даже комментировать не буду. )

Как я поняла, у Барнса есть серьезные претензии к религии вообще и к христианству в частности. Наверное, его заинтересовала критика Юлианом учения христиан с рационалистической позиции философа. Этакий последний оплот гармоничного античного разума на пути сметающей все волны религиозного фанатизма и мистицизма. Так что роман понравится тем, кто вслед за автором считает приход христианства на смену язычеству крупнейшей геополитической катастрофой ) Ну, каждый волен искать причины всех бед в том, в чем захочет, мы тут никого не осуждаем. Но как могла бы сказать Элизабет Финч: "исторический процесс нравственно нейтрален".

Думала, что буду душнить - как же кто-то затронул любимку, но обсуждать тут особо нечего. Барнс не сказал ровным счётом ничего нового и/или интересного - ни о Юлиане, ни о христианстве. Что обидно, потому что история-то очень интересная. Он составил неплохую библиографию чужих сочинений (при этом совершенно обойдя вниманием романы Мережковского и Гора Видала). Все авторы использовали образ Юлиана, чтобы дать комментарий к своей эпохе. Сам же Барнс так ничего и не предложил (кроме обычной критики христианства). А закончил и вовсе почему-то Гитлером. Пресловутое "Что хотел сказать автор?" повисло в воздухе.

Но у Барнса довольно обширная аудитория, и, очевидно, что многие узнают о Юлиане впервые (хотя я вот узнала о нем на уроке истории в пятом классе), и для них все это будет новой информацией.  Но и то хорошо.

Одних Юлиан может вдохновить тем, что с отчаянной отвагой Дон Кихота несмотря ни на что, пытался воплотить в жизнь свой идеал - "стойкий оловянный солдатик". Ну а кто-то скажет, что его безуспешная попытка повернуть время вспять была "бессодержательным капризом", принесшим лишь беды.

П.С. Хочу всё-таки заступиться за роман Мережковского "Смерть богов. Юлиан Отступник" из его трилогии "Христос и Антихрист" (два других - "Воскресшие боги. Леонардо да Винчи" и "Антихрист. Петр и Алексей").
"... не добавляет ничего нового к нашему пониманию личности Юлиана" - это можно сказать о романе Барнса, но не Мережковского. У последнего был свой взгляд на историю императора и христианство вообще. Довольно неортодоксальный и помноженный на ницшеанство - вполне в духе религиозных исканий декаданса и русского Серебряного века.