В лесах. Том I

А поглядите-кась на житье не заморское — заволжское! Со всеми этнографическими подробностями, какие может душа читательская пожелать. Узнаете, и как живут, и как Богу молятся, и как свадьбы играют — и «уходом», и «честью», — да и многое другое на придачу. Погрузитесь в плавное повествование, как в реку, где сливается речь и богомолок-скитниц, и крестьян. А то и вовсе услышите сказово-былинный распев: «Ой, леса, лесочки, хмелевые ночки!.. Видишь ты, синее звездистое небо, как Яр-Хмель-молодец по Матушке-Сырой Земле гуляет, на совет да на любовь молодых людей сближает?..»

Напряженного сюжета, впрочем, не ищите. Описания заволжских лесов и старообрядческого житья отодвигают повествование на третий план. Кое-какие истории расскажет Мельников-Печерский, со всегдашней своей обстоятельностью, начиная с малолетства каждого героя и героини. Сюжетные линии развиваются неспешно, будь то история заволжского «Милого друга» или афера с «мышиным золотом». И то автор не раз отвлечется то на красочный обряд, то на «псальму» староверческую, а то и вовсе на рассуждения о славянском язычестве и византизме. Уж очень его привлекают «старорусские поклонники Грома Гремучего и Матери-Сырой Земли».

Как-то попалась мне в руки книга про старообрядцев, про их тайные скиты, да преследования всякие. Наверное, во времена Петра I дело было, уж больно хоронились они, да не помогло. Обрадовалась сначала, думала, много интересного узнаю. Ан не так оказалось. Сюжетная линия была вокруг ГГ построена, который туда попал случайно. Как скит разорили, сбежал он оттуда и никого не пожалел, ни людей, его приютивших, ни женщину, которая ему близка стала. Как-то и свернула книга в сторону, о другом сказ пошел, а я к ней интерес потеряла, и продолжение читать мне не захотелось. Да и вообще, надо сказать, в петровские времена так лихо расправлялись со старообрядцами, что длинный роман построить бы уж никак не удалось, максимум год удалось бы нашему герою пожить в обители, а то и нескольких месяцев было бы довольно. Просто удивительно ка несмотря на гонения и самоподжоги некоторые скиты уцелели.
В этой книге речь ведется о временах более мирных. Конечно, старообрядцев официальная государственность до сих пор не приветствует, но и смотрит на них уже сквозь пальцы. Дает возможность жить, хотя и с оглядкой. Если крупных чиновников городка подмажешь, то можно дома и обряды служить. Но, на бога надейся, а сам не плошай, лучше все же выставить караульных у забора, пусть предупредят, если чужие люди во время службы на двор сунутся. Опять-таки, время от времени вспоминают о них в Москве и грозят всякими проверками: соблюдается ли старый указ, чтобы новых скитов не строить, те ли люди в скитах живут, что к ним приписаны или еще народу всякого лишнего поднабралось? Но в целом жизнь куда более покойная. И автор у нас оказался достаточно добрым. С одной стороны, стремится он показать жизнь как она есть, так что и негодяи у него на страницах появляются. Впрочем, негодяи ли? Никого он единым цветом не мажет. Всю жизнь покажет, как человек таким стал. Если сейчас неправое дело творит, так грехом это почитает, но и раскаяться право дает. И в совершенно мирском смысле, и в более глубоком, с церковной схимой, когда рассказывает историю бывшего разбойника, а потом святого старца, которому был отпущен долгий срок жизни, чтобы успеть замолить свои прегрешения (сразу вспомнилась песнь про Кудеяра-атамана).
Как вы понимаете, вся книга стоит на религии, но, что самое удивительное, это меня совершенно не раздражает. Пожалуй, так писать удавалось только Лескову. Про его попов я тоже читаю с интересом, правда там этому способствует его юморок. Печерский же серьезен в своей книге, как и положено опытному, много повидавшему мужу. Зря зубы скалить ему не с руки, эти пусть молодежь безмозглая занимается или пустобрехи всякие. Но он берет другим. Рассказывая, он говорит будто бы со стороны, не пытается поучать, "читать мораль". С равным интересом мы внимаем остудливым речам матушки Манефы и задиристым наскокам Фленушки. Попадаются вроде бы и пустые люди, как Василий Борисыч, которому в келейках со старицами неинтересно, а бегать бы с белицами на лугу, да песенки распевать. Но и он временами очень даже меня забавлял, со своим коронным: ох, искушение!
А главным героем книги я, конечно, вижу Чапурина. Этакий могучий купец, строгий хозяин, живет по старой вере, в дому требует порядок, а все ж не слишком строг к домочадцам, только вид напускает. Алексей, который изначально казалось бы должен был стать главным героем, на такого не вышел. Совсем иначе повернул автор свой роман. В начале это пригожий, да родителям послушный молодец, но как только в мир вышел, миром был обласкан, так и забыл о наставлениях, пустился в погоню за золотым тельцом. И смех, и грех на него смотреть. Кульминацией была его беседа с Колышкиным, как чванился он, как капиталом хвалился, какие угощения сулил. А как про родителей речь зашла, так мне сразу гномы вспомнились. Недавно у Пратчетта прочитала про такой их обычай: перед тем как свадьбу сыграть, надо родителям отработать то, что они тебя вырастили. Выплатить сумму драгоценными камнями, а потом можно и свой дом ставить. Забавно это было слышать, и герой-человек тоже этому рассказу гномьему удивлялся. А по этой книге посмотришь, многие так и делали. И Алексей говорит, что с отцом в расчете, денег достаточно в дом принес. Ну, да бог бы с ним одним. Но ведь немало уделено в книге места и рассказу про свадьбы уходом. Родители дочерей своих замуж не отпускали, оставляли их как работниц в доме. Пока хлеб-соль не отработает, на сторону не отдавать. А в тридцать лет по тем временам замуж не очень-то уж и выйдешь. Так что бегали девки из дому замуж не только за любимого, а практически за любого, кто захочет взять, чтобы хоть как-то судьбу свою устроить, своим хозяйством зажить.
Так вот, а Чапурин, хотя и хвастлив слегка, почет любит, уважение (и поклонение), при этом купец добрый и щедрый. Слава богу, при этом он еще обстоятельный и толковый, так что на кривой козе не объедешь, просто так в силки не заманишь, все капиталы попусту не высосешь. А сам делится ими изрядно, по-божески живет. Сестре своей в ее обитель многие суммы сносил, сиротам, да на праздники всякие, кого из мужиков за рачительного хозяина знает, тому не жалеет денег дать, а то и долг простить. И с Алексеем он удивительно щедро обошелся. А вот женской души ему никак не понять, бедному. Впрочем, дочерей он любит, скорее, как кукол, а не как живых существ, как в ту пору и было положено. Вот и думает, что сам распоряжается их судьбами, но ни с одной, ни с другой не прав он в этом. И не то, чтобы девки попались ему слишком бойкие, а как раз от незнания жизни, от запирания в терему, так и падки были девушки на любой ласковый взгляд, на соломенные вихры, на задорную удаль или сладкий голос, а если ничего нет, так и выдумать можно, только бы на них внимание обратили. А, имея при себе такую подруженьку как Фленушка, которую бы сейчас в представители феминистического движения, на такие шаги они пускались, до которых сами бы они и в мыслях не дошли. А сама Фленушка, как и Алексей, больше раскрываются во второй половине книги. Если один из честного парня превращается в прощелыгу, которому бы сладко есть и крепко спать в золотом дому, то другая из непоседливой смешливой егозы, о поступках своих по младости лет еще не очень задумывающейся, превращается в сильную, но мятущуюся натуру из тех, кому было сложно реализоваться в то время. Быть покорной женой она бы не смогла, а верной и любящей - могла бы, да только тогда всю энергию ее надо было бы в другое русло направить. Могла бы она со временем и матушку Манефу сменить, но не сейчас, слишком много в ней юного задора и сумасбродства, с келейным спокойствием несовместимым.
Некоторые из наших героев сошли со сцены, на их месте появились другие. Странные и незнакомые, они начинают играть все большую роль в повествовании. Может быть, им предстоит занять главную роль во второй части дилогии? Но пока о них рано говорить подробнее, автор нам лишь постепенно показывает людей. Если бы мы писали об Алексее, прочитав лишь первую треть романа, совсем другие слова на его счет бы говорили.
И, заговорившись о характерах героев, совсем не упомянула я о главном аспекте этой книги. Кто-то скажет о нем теплое слово, для кого же он окажется лишней докукой. Очень много в романе описаний, отступлений,  рассказов о народных обычаях и обычаях староверов. Если праздник мирской какой близится, то автор все расскажет, и откуда пошел он, и как отмечают, и какие песни поют, и в какие игры играют. Если в скиту какая дата торжественная подошла, то опишет, какие книги читают, что поют, какие покрывала стелят, чем они вышиты-вытканы, что на стол подают, да кого приглашают. Уникальный материал с точки зрения культуролога. И, честно говоря, совсем не скучно это читать, автор вещает планомерно, но не монотонно, красивой узорной стариной веет от этого, старыми нянюшкиными сказками, ушедшими безвозвратно днями.

Когда читаешь «В лесах», мир вокруг меняет скорость и текстуру: время становится тягучим, как чаепитие у Патап Максимыча, а описывать все происходящее хочется максимально стилизованным под Мельникова-Печерского языком, чтобы вокруг непременно судари, матушки, любезненькие да касатики. И настолько пространство и время меняются, что проваливаешься ты в книгу, да не выгрести. И думаешь, как бы хорошо было.

Чтобы в углу горницы стоял до блеска вычищенный самовар, да на столе были расставлены тарелки с груздями, рыжиками, белыми да волнухами, да яблоки моченые, да разные орехи, да финики, да настойка и зверобойная, и на трефоли, и на бруснике; и чтобы впереди тебя ждала долгая богоугодная трапеза с белорыбицей, да окуньки, да линь со щучками, да икра (и непременно троечная), а впереди чтобы чай да с постным молоком (нет, не в смысле 1,5% жирности). Да и без горячего спать не ложиться.

Чтобы почет да уважение, и беседы богоугодные, и благость такая, что прослезиться от умиления.

Чтобы дом – полная чаша, да фундамент каменный, да прибрано все внутри на купецкую руку: и печи-голландки в изразцах, и стулья да диваны красного дерева, и занавески по окнам яркие, миткалевые, и картины за стеклом по стенам повешены, и клетки чтобы и с канарейками, и с курскими певунами-соловьями - душеньку потешить.

Чтобы девушки песни пели – да не шальные, которые на супрядках поют да когда ходят снег полоть; не «Авсень» и «Гусар», а об Иосафе-царевиче.

И чтобы просторы – такие просторы, что и леса такие, что кикимора заблудится да матка не то показывать будет, да чтоб волки при этом не распластали; и Волга привольная, чтоб честный человек мог пароходы на ней держать да мастерские у ее берегов, а так и в тысячники выйти; и при этом – честно, без мошенства, ведь заволжанин-то не лежебок, а человек досужий.

Чтобы старая Русь, исконная, кондовая, по лесам да болотам усевшаяся, где до града Китежа рукой подать; и каждый покажет, где сокрылся от войск басурманских Божьим повеленьем славный град.

….

Только погрузился ты в эту благость, да вдруг какие-то неблагие моменты начнут эту прекрасную картину раев заволжских да порочить: то история Манефы-начетчицы и как она в скиту своею стала, то история Даренки-сиротки и ее жизни да вдовства горького, то дрянь-человек Никифор со своею солдаткой, то дядя Онуфрий со своей артелью, которая ни одного решения быстро принять не может, то Яким Стуколов со своим прожектом. И понимаешь, что нет, нету в написанном миру заволжском мира да спокойствия, везде люди-человеки вместо раев горних находят природе своей неспокойной причину, чтобы жить не по совести и не по-божески.

Неторопливо, по своим законам протекала жизнь заволжских старообрядцев. Так же неторопливо разворачиваются события книги. Но не взирая на строгость быта, каноничность и массу условностей, которой придерживаются староверы, страсти порой овладевают их душами нешуточные, и сердца открыты всему человеческому...

Сюжеты книги довольно банальны (здесь несколько сюжетных линий) : любовь вопреки родительской воле, насильные замужества, поиски душевного утешения в скитах и обителях.

Любителям книг с быстроразвивающимися действиями, интригами, приключениями книга может показаться скучной.

Но для читателей, интересующихся историей, этнографией, народным бытом, фольклором, лингвистикой книга - настоящая находка.

Собран уникальный материал, достойный диссертации. Да ещё изложен необычным певучим мелодичным языком, напоминающим народные сказы.

Знакомые нам понятия в книге называются иными поэтичными словами. Северное сияние - пазори, мечты, грёзы наяву - летасы, осколок, черепок - иверень, мочало - вехотка.

Из-за многочисленных сносок, примечаний книга читается медленно. Но так и можно почувствовать всю красоту языка, оценить слог, окунуться в ту далёкую, давно ушедшую от нас жизнь и быт...

Сюжетные линии книги, по-моему, имеют второстепенное значение. Например, смерть Настасьи Патаповны, похоже, нужна была автору не ради развития событий, а для того, чтобы детально рассказать о поминальных обрядах, тризне, плакальщицах и пр.

Это не делает книгу менее интересной и менее достойной. Напротив.

PS. Читая описания званых обедов и скитских трапез, глотала слюни и думала: а не уйти ли в монастырь...

Настало время сбросить с себя вериги современной бульварной литературы, и, преклонив колена, открыть истинное, фундаментальное полотно русского бытописания. Это не просто книга. Это литературный многоглавый собор, возведенный в заволжских лесах, где каждое слово — как драгоценный камешек, а каждая глава — как роспись по потолку. Я готова заявить без тени сомнения, что перед нами — истинный бриллиант, который для нашего времени является спасительным эликсиром от поветрия уныния и серости.

Ну-с, благословясь, начнем.

Павел Иванович Мельников (Печерский) — фигура, достойная отдельного места на Аллее Славы великих писателей. Ибо он, в отличие от многих литературных скорописцев его времени, не выдумывал свой мир, сидя в сыром петербургском углу. Он его знал, изучал, любил. Он был чиновником особых поручений, путешествовал по Заволжью, вникал в раскольничьи скиты и тайные моления, собирая свой материал не из слухов, а из первых, подлинных уст. Его научная страсть, умноженная на талант истинного живописца, позволила создать монументальный труд, посвященный русскому духу того времени.

Эта земля, которую он описывает, сама дышит мистической стариной.

А уж про легенды — и этого вдоволь — тут вам и место невидимого града Китежа на озере Светлом Яре, который откроется лишь перед Страшным судилищем.

Чуете? Это не просто проза, это народная песнь.

О чем роман? Это эпопея.

Эпопея с большой буквы, которая описывает жизнь и судьбы русского раскольничьего купечества и крестьянства середины XIX века. Главные герои здесь — старообрядцы, вроде купца Патапа Максимыча Чапурина, который

И неисчислимое множество других персонажей, среди которых будут и юные девицы, и вдовы, и кавалеры к ним прилагающиеся и игумении скитов и прочая и прочая, каждый со своей историей, своей судьбой, зачастую не легкой, но каждый раз чему-то поучающей.

Но как это читается! Это не чтение, это просмотр сериала. Каждая сцена, будет подведена к нашему воображению с такими подступами издалека, что мы с вами и запахи почувствуем, и звуки услышим, и «массовку» второго-третьего плана увидим. Каждая глава — новая серия, которая, к тому же, еще и может обрываться на самом интересном месте.

Вам кажется, что в строгом старообрядческом доме Патапа Максимыча, где дочки только что воротились из скита, обучались Божественному писанию и умели петь по крюкам, нет места скандалам и интригам?

Вот вам для затравки первый сезон, первая серия. Патап Максимыч, инспектируя рукописную тетрадку дочери Настасьи, находит там не только «Стихи об Иоасафе царевиче» и «Древян гроб сосновый», но и, о Господи, светскую псальму, которая обрывается на самом вопиющем месте:

Вот вам и «Древян гроб сосновый»!

И пошло-поехало! За этим следуют тайные свидания, подмененные письма, сговоры свах, бегство из дому и прочие страсти, коими и современный сериал не побрезгует. Только вот подача — иная. Автор не торопится, ведет свое повествование обстоятельно, с расстановкой. Он не нагоняет хтонь и тоску, не ввергает в пучину отчаяния, как это любит делать кое-кто, чья фамилия начинается на «Д», где каждый персонаж — ходячая экзистенциальная трагедия. Нет! Мельников-Печерский возвеличивает душу. Он показывает, что жизнь, даже самая трудная, — это не бесконечный поминальный плач, а богатая, многоцветная ткань, где черные нити скорби лишь оттеняют золото радости и алый цвет любви.

Возьмём историю только одной из героинь. Насильно разлученную с возлюбленным, ее выдают за старика-купца. Казалось бы, вот он — готовый сценарий для трагедии: зачахнет, умрет от чахотки и побоев или сгинет в монастыре. Ан нет! Душа человеческая — не хрустальный сосуд, чтобы разбиться от первого толчка. Страдание не сломало ее, а укрепило, выковало из взбалмошной девицы — стойкую, мудрую женщину, «хозяйку саму себе на уме», еще и многих купцов в торговом деле затем превозшедшую. И таких судеб в романе — великое множество. Ломает — да не совсем, хоронит — да не навсегда. Жизнь берет свое, и после лихой годины опять солнышко выглянет, опять душа воспрянет.

А уж про язык и говорить излишне, это не просто текст, это пиршество! Читаешь и слышишь скрип телег, чувствуешь запах свежеиспеченного хлеба из печи и смолу на сосновых бревнах. Мельников-Печерский не описывает быт, он его воскрешает:

За что похвалить?

За то, что автор создал энциклопедию русской жизни, не утомляющую, а увлекающую. За, как уже упоминала выше, сюжетные линии и любовные страсти, почище современных сериалов и любовных романов. За дивный, певучий, поэтичный язык. За то, что после прочтения на душе — светло и празднично, словно после доброго, мудрого сказания. Это книга-отпущение, книга-утешение. Она не выворачивает наизнанку человеческие грехи и падения, она напоминает, что

и что

Она учит жить достойно, с молитвой и трудом.

Можно ли найти какие-то минусы в этой книге?

А вот тут, признаться, задача не из легких, а для меня и вовсе невозможная. Пожалуй, единственный, но весомый для иного читателя современности недостаток — это неприлично богатое и обстоятельное полотно. Книга требует огромного времени и внимания. Это не чтение для метро по пути на работу. Это путешествие, в которое нужно отправляться с запасом времени и душевных сил. Иной раз этнографические подробности, касающиеся духовной жизни, для несведущего человека могут показаться избыточными, но именно они и создают тот самый эффект полного погружения.

На мой взгляд, это книга, которая должна быть куплена в бумаге, в подарочном огромном издании и занять почетное место (немалое) на полке.

10/10, истово перекрестясь двуперстием.

Книга - кирпич. Рецензия тоже будет кирпич, держитесь котаны, у меня многа букав.
Читается текст легко, хотя написан лет 200 назад. Напевный язык, природа, быт, сказания, песни, бесконечные диалоги, очень мало действия.
До момента с золотой аферой я читала книгу, как сагу или родовое древо. Дальше пободрее пошло.
Вот с персонажами и логикой их поступков сложнее. Особенно с женскими.
В книгах мне попадалось много фантастических тварей (и мест, где они обитают), но купеческая дщерь, влюбившаяся с одного взгляда насмерть, обскакала их всех по степени фантастичности.
Поясню за свою позицию.
10 лет я каждое лето проводила в деревне. С 36 сама переехала в деревню и заделалась сельской бабой. Так вот.
Городские девочки гораздо более наивны и менее прагматичны, чем селянки.
А тут целая купеческая дочь. Причём отец у неё местный крутой, семья богатая, выращена она в строгих традициях патриархата. А патриархат, это когда брак обговаривают родители, но перед этим свахи вытрясают всю информацию о семье жениха, как агенты ФСБ.
При таком раскладе запасть на одну только внешность, не зная о человеке ничего, при этом живя в семье прагматичного торговца, являясь богатой наследницей? Очень надуманный ход.
Прям портит всё впечатление от книги. Тоже самое и с вдовой, которая скоропостижно выходит замуж (за те же грабли, в роли граблей приказчик Леха), до этого прожив овердофига одна, и тут же переписывает на мужа все капиталы и имения.
Не верю. Именно учитывая то время и тот жизненный уклад, истово НЕ ВЕРЮ!.

Про Лëху хорошо спел "Аквариум",он вылитый Пабло:
Пабло — не поминай к ночи беса;
Не торгуй оружием
И вообще не сбивайся с пути;
Пабло, судя по выраженью лица,
Ты совсем недавно вышел из леса,
А судя по тому, как ты смотришь вокруг,
Ты снова хочешь туда войти.
Пабло — я восхищён твоим талантом тащиться;
Скажи — откуда ты всё время берёшь тех,
Кто согласен тебя тащить?
Пабло, говоря о жене,
Тебе могла бы подойти крановщица,
Она сидит себе между небом и землёй,
И ей по фиг, как кто хочет жить...

С внешностью Ляксея тоже мутно. Вначале автор описывает его так:

А потом внезапно темно-русый цвет становится чёрным. Ляп?

Говоря профессиональным языком, темно-русый цвет — это темный блондин, самый темный из гаммы оттенков блонд. Для сравнения вот вам картиночка:

Мы никогда не узнаем, какой масти был Лëха.

И если про отношения автор скупо выдаст по схеме: влюбилась- обнялись- понесла- разбежались, то зацените описание бани. В такой бане я бы жила:

Может, не стоило делать из книги роман, был бы славный этнографический очерк, про еду, напитки, баню, обычаи и традиции. Но, ёж твою медь, постраничная оплата решила судьбу книги.
Кстати, учитесь, котаны, как продвигать свои творения. Подал прошение, чтоб посвятить аннотацию сыну императора - пиар на всю страну. А тот ещё и разрешил. Бомба- пушка. Лучшие редакторы будут биться.

Мельников, судя по его необъятной подробной биографии, был весьма прикольный чел. Тот самый скуф, отхвативший альтушку:
33-летний вдовец Мельников в 1852 году решил изменить и своё семейное положение. Он сделал предложение 16-летней Елене Андреевне Рубинской, сироте, воспитанной прадедом-немцем — председателем Нижегородского суда К. Ребиндером.
Женился на 17 -летней девице, разница в возрасте: 17 лет. Интересно бы её воспоминания почитать. Но про неё очень скупо и мало информации.

В целом, чтиво выдалось забавное, но сюжетная линия с персонажами слабая, её бы совсем убрать, книга бы только выиграла на моё ИМХО. Когда узнала, что автор склепал её из ранее написанных рассказов, стало ясно, почему она такая мозаичная, обрывистая.

Местами похоже на другие классические опусы его современников, но это не Салтыков-Щедрин, не Некрасов, не Гоголь и не Грибоедов. И не Бажов.
Писал человек, кайфовал от процесса и денги зарабатывал этим, мы за него рады н̶о̶ н̶е̶ и̶с̶к̶р̶е̶н̶н̶е̶.

Если любите чтиво в духе "Мужиков" Реймонта, то и этот автор зайдёт.

Специально для судей ДП, я читала онлайн на сайте лавлиб.по ссылке на книгу рядом оглавление, так вот, на фото книга одна, в оглавлении две книги. Прочитаны обе.

Прочитано в рамках ДП-2025, Котья Рать.

Очень самобытное произведение. Много интересных деталей из жизни людей, занимавшихся лесным промыслом, их мировоззрения и взаимоотношений.
Патап Чапурин — царь и бог на своих землях, хотя поднялся из низов. Но он не до конца самодур. Хочет для дочерей достойных мужей. Жаль только, что достойные, оказываются, не такими уж хорошими на поверку.
Укрытие всех бед и тайн женского пола — скит, власть которого и над мирянами очень велика. Однако времена меняются и скитским обитательницам приходится думать о том, что будет с ними завтра.
Жаль Настю, жаль Флёнушку... В лесах слишком быстро отцвела их молодость. Осталась только горечь и воспоминания.

Великолепная книга! Самобытная, интересная. В ней истинный дух места и эпохи. При том она увлекательная. За сюжетом следить интересно, к героям прикипаешь душой. Часто книга задорная, смешная. В конце я хохотала в голос - кому-то на роду написано выбирать дочерям в мужья их любовников) Пусть и паршивеньких) Вот оно - отцово сердце!)

Забавно и то, что в процессе прослушивания этой аудиокниги я по работе снимала тему о староверах. Это вообще совпадение 80го левела - и было очень интересно. Хотя, надо сказать, обычаи современных староверов из тайги Красноярского края зело отличны уже от тех, о ком писал Мельников. Но была занятной и возможность сравнить.

Книга великолепна. Она жива, ярка, красочна. В ней и староверы, и скиты, и купечество. И о молодежи, о стариках. И о богатых, и о бедных. Обо всем, включая политическую обстановку в данном вопросе. Много всего в этой книге - и написано это просто великолепным языком. Хочется слушать и слушать. И текст, и содержание приносят эстетическое удовольствие.

Флэшмоб 2018: 44/50.

Думаю, я буду не первой, назвав дилогию "В лесах" и "На горах" энциклопедией жизни купечества и верующих Заволжья второй половины 19 века. Книги представляют собой семейную сагу, автор показывает быт, традиции русского народа, рассказывая о праздниках, фольклоре, приметах и пр. составляющих русского народа. Особое внимание уделено вере, противостоянию никонианцев и старообрядцев, а "на горах" еще и захватывает сообщество "хлыстов". Здесь мирское очень тесно переплетено с религиозным. Герои книги живые, яркие, нет идеальных и правильных, все мечтают то о богатстве, то о счастливой жизни, вера не делает никого святым. Жажда богатства без прилагания усилий - мечта, свойственная и современным людям, поэтому вопросы, поднятые в книге актуальны и спустя сто лет после ее написания.

Рекомендую всем, кто любит читать о жизни наших предков, об обычаях, традициях русского народа, кто любит фольклор и интересную историю о взаимоотношениях людей, как в семье, так и в деловых вопросах.