Deca Volge

Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность.
Не моё. Опять сыграли свою роль завышенные ожидания. Причём, у писательницы до этой книги ничего не читал, но сарафанное радио сыграло свою роль, потому что её книгу «Зулейха открывает глаза» нахваливали очень настойчиво, повсюду упоминали по случаю и без, вот из-за этого и решился-таки прочитать у неё что-нибудь. Но под руку попался роман «Дети мои», вот с него и начал. Пора бы уже перестать мне вестись на подобную рекламу от сарафанного радио, закрыться от интернета и просто читать те пару тысяч книг, которые находятся у меня в списке книг, которые хочется прочитать. Но, с другой стороны, отгородившись и закрывшись таким образом, я могу просто не узнать о существовании той или иной, неизвестной мне на данный момент хорошей книги. Так что, оба варианта мне не подходят.

Но сейчас о книге. Назвать её плохой язык не повернется, но и сказать, что она мне понравилась , тоже не могу. Начиналась то книга неплохо – нелюдимый человек живёт в Поволжье, среди других поволжских немцев и жизнь идёт то ли как-то по дурацки, то ли вообще не идёт никак и каждый день похож на предыдущий. Но он влюбляется в девушку, значительно моложе себя (не как Гумберт, но окружающие всё равно на это косо смотрели) и понеслось – стыд, общественные осуждения и всё прочее в таком духе, поэтому они решают жить вдали от всех. Но постепенно влюбленность куда-то улетучилась, её сменила бытовуха, домашняя рутина, плюс у пары никак не получалось завести детей, что совсем не шло на пользу их отношениям. Но по воле стечения неблагоприятных обстоятельств девушка всё же беременеет (но с вероятностью 99,99% не от главного героя), рожает, но вскоре умирает, а главный герой остаётся с маленьким ребёнком на руках и совершенно не понимает, как ему жить дальше.

Вот эта часть книги была очень хорошей, потому что и с главным героем хорошо знакомила (мне вообще нравится читать про таких нелюдимых людей, а так же о том, что они думают и как к такой жизни пришли ), и завязка сюжетная интересная, плюс ещё быт поволжских немцев был описан, которые живут то неплохо, но всё равно на чужой земле как-то не то. И эта часть мне немного напомнила «Казус Кукоцкого» Улицкой – не сюжетно, в плане сюжета ничего общего, а по настроению, что ли, и тут то мне и стоило насторожиться, потому что в «Казусе Кукоцкого» первая часть была шикарной, но начиная со второй части пошёл какой-то бред, персонажи испортились и книга в итоге категорически не понравилась.

И с «Дети мои» получилось всё точно так же – после отличной первой части началось что-то несуразное. Началась мешанина из описания существования вдали от людей, критики советской власти, ненужных описаний, мистики и оборванных сюжетных линий. И слишком, слишком растянуто. То, что автор начала писать о истории маленького человека, но постепенно начала описывать и Сталина, и политические игры, в которых пешками были поволжские немцы, и то, как поволжские немцы стали жить при советской власти - всё это пошло во вред истории главного героя, отвлекая от неё внимание, а ведь это была лучшая часть книги, что, естественно, не идёт на пользу роману. Хотел бы я почитать про всё это, то почитал бы историческую литературу, учебники по истории, например, а в художественной книге лично мне хочется поменьше политики и истории, а больше про персонажей. Точнее, нет, не так. Если история персонажа тесно переплетена с важными историческими событиями, то я бы с радостью и с удовольствием это прочитал, но тут эта история приплетена как-то неестественно, не смотрится органично с историей главного героя. А к чему автор приплела мистику в эту историю, например, то, что сказки, написанные главным героем воплощались в жизнь, для меня вообще осталось загадкой, ибо, по моему, это тоже идёт во вред истории отчуждения главного героя.

Подытожим – хорошая задумка и начало истории, но много лишнего или вовсе ненужного, что не идёт роману на пользу. Этот романа можно сравнить с солянкой из довольно вкусных и вполне сочетаемых продуктов, но приготовленная не самым умелым поваром, который переборщил со всем, чем только можно.

Помните, как у Пастернака? Что не персонаж, так образ. А женский персонаж — всенепременно образ России.

У Гузель Яхиной в романе «Дети мои» почти то же самое. Правда, на этом сравнения с Пастернаком обрываются: в её слоге вчерашнего поэта не разглядишь, а умелого прозаика — признаёшь с первого же абзаца. Язык — безгранично образный и с идеально выверенным ритмом.

В целом «Дети мои» — как трагический архетипичный миф, говорящий при этом о вещах реальных. Это может немного обмануть ожидания после того, как многие ждали чуть ли не хроники о немцах Поволжья.

Больше всего понравилось, как завуалировался в романе коммунизм: на первый взгляд прекрасный Гофман при более детальном взгляде оказался нескладным уродцем; в финальном своём появлении он едва ли не тряпичная кукла, сшитая из множества несочитающихся вещей. И конечно же, Волга, как символ текучего беспощадного времени, всё смывает.

Подобных символов очень и очень много. Единственное описываемое событие, вызывающие хоть какое-то ощущение реальности, это появление несколько раз Сталина, но даже там всё завуалированно, недосказанно, с извечными намёками. Не могу согласиться с часто встречаемым в рецензиях мнением, что появление Сталина выглядело странным и неуместным: на мой вкус, очень даже неплохо обыграно.

Тем, кто только берётся за чтение, советую не обманываться предвыходной кампаний и аннотацией — оцените книгу как она есть, забыв даже об именитости автора, и удовольствия будет куда больше. В аннотации внимание и вовсе акцентируется на том, как оживают сказки, написанные героем, в то время как в действительности эта сюжетная деталь стоит далеко не на первом месте.

К слову о воплотившихся в реальность сказках. Ход — очень удачный. А то, что причины остаются нераскрытыми, добавляет ещё больше красок. Невольно сменяются мысли и о том, что в сказках заложена незыблемая мудрость, над которой невластны время и технологический прогресс, и о том, что человечество по сути своей не меняется, и даже о том, что жизнь кого бы то ни было в частности и народа в целом похожа чем-то на художественное произведение со своим началом, кульминацией, финалом и различными перипетиями перед каким-никаким счастьем.

Напоследок добавлю скромное субъективное мнение: книга понравилась, но не вызвала диких эмоций и не заставила сильно сопереживать героям (сомневаюсь, что сопереживание вообще может возникнуть, учитывая общий характер произведения и то, как всё подаётся); она не стала любимой и особенной, но удовлетворила то внутреннее Я, которое любит анализировать красивые тексты, а ещё больше любит непривычные метафоры, втиснутые творительным падежом. Пожалуй, пару лет назад «Дети…» понравились бы мне больше, но в последнее время стали ближе истории куда более осязаемые и жизненные, чем вот такие вот художественные-художественные. В общем-то — всё дело вкуса и читательского периода.

Одно точно: упускать из виду новый роман Гузель Яхиной тем, кто интересуется художественной литературой, однозначно не стоит.

Роман Гузель Яхиной "Дети мои" мне понравился. Это уже вторая прочитанная мною книга писательницы. Я читала роман "Зулейха открывает глаза", но уже давно, когда он только ещё вышел. "Зулейха..." мне всё-таки понравилась немного больше.
"Дети мои" - это история жизни сельского учителя Якоба Баха. Он жил простой размеренной жизнью до тех пор, пока его не нанял некий Удо Гримм для обучения дочери Клары. И жизнь Баха меняется.
Когда читала книгу, то ловила себя на мысли, что для меня история немцев Поволжья совершенно неизвестна. Я ничего не знаю об истории их заселения волжских земель, а немецкие колонисты стали их заселять ещё при Екатерине II. Потом после революции 1917 века, оказывается, даже шла речь о создании Немецкой республики. Захотелось даже что-нибудь об этом почитать.
Жизнь Баха после смерти жены протекает уединённо на хуторе, он растит дочь Анче. Однако полностью от мира отгородиться невозможно.
В целом, роман "Дети мои" для меня оказался интересным чтением.

Такие книги нельзя читать быстро. В такие истории погружаешься с головой, смакуешь каждое слово. Написано восхитительно красиво, слова обволакивают тягучей пряностью. И хочется, чтобы книга не заканчивалась.

Незнакомая мне история поволжских немецких поселений, целый народ заточен в одном человеке. Он – несуразный, непривлекательный, слегка странный учитель, любит поэзию и грозу. Его жизнь была понятна, проста, но в один день все изменилось. Он оказался по другую сторону Волги, в уединенном хуторе, который больше его не отпускал.

Удивительно, сколько горестей может вынести человек, а потом переломится, как тонкий прут. Вот ты по-своему счастлив, ежедневные бытовые дела, милое лицо, дорогое сердцу. Десяток вдохов и все поломано. Забирают самое дорогое, а остается маленький еще несмышленый комок, которого сначала ненавидишь, за то, что отнял часть сердца. Но после расцветает тепло в душе и любовь, новый смысл жизни. И снова боль и оглушительная тишина.

В этой книге целое разноцветье историй, припорошенных сказками и мистическими совпадениями. Волга живет, отнимает жизнь и хранит столько забытого и потерянного, на дне свой мир и тысячи человеческих судеб.

Когда я взяла эту книгу, я надеялась, что она будет как минимум не хуже "Зулейхи", но мои ожидания не оправдались. Стиль автора в обеих книгах прекрасен, но вот содержание хромает. Да и герои уж очень сильно похожи, оба слабовольные, вялые, плывущие по течению, ничем нецепляющие. И если Зулейхе эту вялость можно простить, объяснив тем, что муж со свекровкой зашугали, то Якобу Баху - нет. У него же все хорошо было, образованный человек, учитель, живущий во вполне успешной колонии, да, немного с придурью, но чтоб быть настолько пассивным в отношении своей жизни и будущего? Не знаю...

Вообще я думала, что роман этот будет о тяжелой судьбе поволжских немцев, показанный через судьбу одного человека. Но нет, он просто о жизни, одиночестве и страхах школьного учителя, который всю жизнь прятался. Сначала в крошечной комнатке при школе, затем, когда страну изрядно лихорадило, на отдаленном всеми забытом хуторе. Прятался сам, прятал и дочь. Интересно каким он представлял её будущее, после того как его не станет? Прятался он там, прятался, страдал, страдал всю книгу, пока про него не вспомнили и не арестовали. Последнему событию, аресту и последовавшей за ним ссылке, посвящены последние страницы огромной книги.

Книга перегружена описаниями. Да, они хороши, но хочется, чтобы их было меньше, книга бы стала тоньше, а смысл бы не потерялся. Главы о вожде совсем не в тему, не перекликаются с канвой сюжета, так отдельные зарисовки, без которых книга бы ничего не потеряла. В целом не плохо, но я бы ничего не потеряла, если бы не прочла эту книгу.

Я почти не читаю российских авторов. Наверное, в этом виноваты скучные уроки литературы. Или просто я - зануда с предрассудками. Не суть. Скажем, что я очень избирательно подхожу к знакомству с современными российскими писателями.

С романом "Зулейха открывает глаза" у меня не сложилось: бросила на середине с чувством, что вместо глотка свежей воды мне подсунули тухлый компот. Как-то так... Тем удивительнее было читать "Дети мои".

Тема поволжских немцев заинтересовала меня еще в процессе чтения нашумевшего романа Ольги Брейнингер "В Советском Союзе не было адерола". Там она писала про свою семью - поволжских немцев, живущих в Казахстане. Поразило их состояние людей без родины, не нужных ни в разваливающемся союзе, ни в благополучной Германии.

Через год услышала, что Яхина написала новую книгу. Аннотацию не читала, да и книгу читать не собиралась, - не зачет автоматом. Но на работе коллега спросила, кто такие поволжские немцы. Так я узнала, что "Дети мои" - мои.

Екатерина, наверное, очень тосковала по родным землям еще не-Германии, когда приглашала соотечественников заселить обширные поволжские территории. Немецкие колонии, по сути, были нужны в основном для того, чтобы не давать расселяться киргизам - такой милый и ненавязчивый геноцид. Конечно, немцы успешно справились с этой неявно поставленной задачей, но сделать из Волги Рейн не вышло.

Гнаденталь, немецкая колония, где начинается роман, в 1920-х мало отличался от себя самой столетие назад. Поменялся монарх? Постараемся не забыть. Революция? Гражданская война? В словарном запасе немцев нет таких русских слов. Пространство и время замкнулись на самих себя в пределах околицы. В таких условиях главный герой, учитель Бах, выглядит как охранник мироздания с его ежедневными обходами деревни и почти языческим поклонением грозе. Как только меняется Бах, меняется и все вокруг. Получив записку, он не может не поддаться любопытству и оказывается на другом берегу Волги, там, куда по старинному обычаю никто не ходит. Владелец уединенного заволжского хутора Удо Гримм решает дать образование своей дочери Кларе перед тем, как уехать в Германию.

Бах, романтик по натуре, попадает чуть ли не в балладу о прекрасной заточенной деве и влюбляется в этот идеальный образ. Начало выглядит неплохо: бескрайняя степь, таинственный лес, а между ними река, шириной в жизнь. Идиллия... Почти. Не смотря на то, что в деревне учитель всегда уважаемый и авторитетный член сообщества, Баха не любят, в некотором смысле побаиваются и считают немного придурковатым. Встреча с Кларой - самое значительное, что произошло в его жизни. Если честно, то за Баха мне немного обидно. Как литературный персонаж он пустой и прописан чисто схематически. Все его чувства, эмоции и характерные черты проявляются только во взаимодействии с другими персонажами. Хоть он и главный герой, но марионеточный. Единственный проблеск - это время, когда он был занят переписыванием сказок. В той самоотверженности, с которой Бах сражался за жизнь маленькой девочки, можно было разглядеть его человечность.

В целом, роман удивил и обрадовал меня своей гармоничностью. Красивый язык без тяжеловесных словесных конструкций и пафоса. Простыми словами про жизнь маленького человечка.

Но красота языка это и минус тоже. Все персонажи, даже беспризорник Васька и толпа колонистов-колхозников, линчующая своего бывшего лидера, разговаривают только грамматическими верными предложениями. Представьте толпу, которая синхронно кричит все эти "же", "или", "а если". Глупо, правда?

Страницы и события пролетают незаметно, книга не перегружена деталями исторических событий и длинными описаниями чего бы то ни было. Кому-то могут показаться неоправданными и скучными подробные зарисовки быта поволжских немцев, но маленький этнограф внутри меня хлопал в ладоши. Течение времени на хуторе; мелкие повседневные дела, маленькие и большие личные радости и неудачи - это то, из чего состоит жизнь большинства людей. Такие моменты в книгах всегда радуют меня, помогают чувствовать себя причастной к чему-то.

У Яхиной неожиданно хорошо получилось показать взаимосвязь малого и великого в истории. Казалось бы, причем здесь Сталин, Ленин и бюрократическая машина репрессий, если роман не совсем (или совсем не?) об ужасах гражданской войны и тяжелом становлении «союза нерушимого республик свободных». Несколько глав, где фигурировал Сталин стали для меня своеобразным стоп-краном в романе: такая себе остановка по принуждению. Выйди из зоны комфорта и задумайся, что происходит и зачем. К слову, Бах так и не сумел сделать этот шаг. Все его попытки неизбежно заканчивались провалом и откатом еще дальше назад. То, как он называл годы - это попытка еще больше отделить себя от происходящего.

Не буду скрупулёзно подсчитывать плюсы и минусы романа, все равно, каждый читатель найдет для себя то, что хочет найти. Лично я нашла книгу, которая увлекла меня и радовала несколько дней подряд, несмотря ни на что.

Да, это просто песня! Я наполнена до краев содержанием и потом просмотренными статьями, отзывами. И наплевать, что критики опять критикуют – их работа в конце концов, а я уверена – прочитала что-то грандиозное. Мне почудились в книге все каноны классического произведения. Гузель Яхина смогла и доказала – она не автор одной книги! Её «Зулейха» стала моей любимой, но «Дети мои» намного ярче, красочнее и с таким сочным, богатым языком, что одно удовольствие окунуться с головой в затейливый мир Яхиной.

В этом произведении два главных героя – шульмейстер Бах и время. Книга очень замкнута и акцентирована на одном человеке, весь окружающий мир мы ощущаем только через учителя (правда есть там исторические отступления, коротенький переход на личности вождей революции). Жизнь Баха претерпевает изменения с неким драматическим уклоном, а время при этом течет медленно, оно как бы застывает, загустевает, его ешь хоть ложкой. Отголоски больших событий едва-едва долетают до Якоба, но, когда настигают, производят еще большие разрушения в его судьбе. Я согласна с высказыванием Павла Басинского, книга о маленьком человеке в Большой Истории. Действительно, на примере маленького человека – школьного учителя видно, как довлеет над ним рок, он – песчинка, подхваченная безжалостным ветром перемен и смен эпох.

К какому жанру можно отнести роман? Это не проза в чистом виде, не исторический роман и не магический реализм, как утверждают некоторые. Скорее синтез сказок, истории и жизнеописания одинокого человека под гнетом обстоятельств. В начале описание уклада немецкой этнической группы, маленькой буржуазной общины, в середине сказочные предания преобладают и набирают большую силу, потом реальность прорывает сказочный занавес. Но здесь столько всяких экивоков, отсылок и аллюзий, что успевай только вылавливать. Не случайно видимо писательница взяла звучащие фамилии: Бах, Гофман, Удо Гримм. Большей беды для учителя, владеющего высоким немецким, нет – потерять возможность изъясняться словами. Как бы сложилась его судьба, если бы не немота? Наверняка не в изоляции, у него проявилась способность писать сказки, но зато он не может обучить словам свою Анчу и не может передать ей никакие знания. Бах – известная во всем мире фамилия, но меня наводит на сравнение с другим композитором, Бетховеном, который потерял слух, а это профнепригодность для композитора, если бы не его талант слышать внутренним слухом… Гофман в романе – присланный Советской властью управленец, хватающийся за все сразу, многорукий деятельный паучок со светлым ликом и горбом; Гофман, как известная фигура – «многостаночник»: немецкий писатель-романтик, композитор, художник и юрист, написавший «Щелкунчик и Мышиный король» (а наш Гофман чем не Щелкунчик). Удо Гримм мне напомнил великана соответственно из сказок братьев Гримм. Очень понравилась статья Ольги Брейнингер, где она проникновенно разбирает все по полочкам и приводит такие нюансы, которые я не уловила сама в книге.

P.S. Впервые книгу прослушала в озвучке, сначала это была вынужденная необходимость, а дальше втянулась. Озвучка была Александра Клюквина и я очарована его интонациями и голосом. Слушать не спешила, растянув удовольствие и получила двойное истинное наслаждение, практически литературное гурманство.

Когда я брала в руки этот роман, то, честно говоря, ожидала совсем другого. Боли, страха, изнеможения. Ужасов депортации куда-то в Казахстан. Разрушение привычной жизни.

А оказалось, что это рассказ про жизнь человека, претерпевшего в жизни большое горе - смерть жены. И за величиной его он буквально не заметил изменений, что творились вокруг. Наверное, можно тут сказать: "Как это возможно, да так и быть не может". Но даже наш суматошный век показывает - так люди только так жить
и умеют, стараясь не замечать ничего дальше собственного носа.

Но все равно книга осталась для меня скорее сказкой. Из которой я очень много узнала про волжских немцев (нет, правда, чувствую себя неучем, не знавшем даже про существование Немецкой Республики в СССР).

Длинно, но не нудно. Очень даже не нудно. Местами невозможно оторваться!
Книга написана строго как в каком-то учебнике для литературного института. Автор расчётливо колышет читателя из счастья в горе и из радости в ужасы. Хочется сказать, колышет "как говно в волжской проруби", но не скажу. Правильно написано, интересно. На то и существуют учебники, чтобы им следовать.

Кроме полного спектра эмоций, от самых жутких до очень приятных, Гузель Яхина добавила и точно выверенные дозы мистики и политики.
Я бы даже не назвал это мистикой или политикой. И ничего, что бытовые эпизоды с участием вождя имеют налёт мистики. Это очень даже очень уместно для усиления эмоционального фона. И глуби́ны Волги в самом конце -- настоящая поэзия. Может быть, в стиле Гёте, не знаю, не читал Гёте, но написано сильно.

А главное, автор отлично погрузилась в тему. Разумеется, все мы знаем о немцах Поволжья, но теперь они для меня как живые.
Конец их драмы я видел собственными глазами в Казахстане в начале 90-х. Потомки насильственно переселённых туда Сталиным немцев всей страны (не одного только Поволжья) собирались в стаи и улетали навсегда на родину предков. Думаю, они там счастливы и не забывают 200-летнюю петлю своей истории.
В то же время хотели улететь (в противоположную сторону) и похожей судьбы корейцы, но историческая родина их почему-то ни фига не ждала.

Из эпилога и примечаний становится ясно, что вся кажущаяся сюрреалистической история имеет под собой реальную основу. Насколько эта основа сохранилась, сказать трудно, но всё время, что читал книгу, было твёрдое ощущение общей, по большому счёту, правды.
Может, определённые детали и выдуманы, но в основном всё так и было, я уверен. И сказочный "угольный гном" Гофман -- не сказка Гофмана. И даже его посмертное преображение в формах тоталитарного ампира вполне закономерно. Хоть с коммунистами, хоть с фашистами -- он всё равно со временем превратится в памятник выдуманному идеалу. А лицо у него с самого начала хоть куда.
Очень сильный момент удалось запечатлеть автору.

Язык классный у Гузель Яхиной.
Зря она, конечно, заменила все слова типа "не мог", "не отважился", "не ухитрился" словом "не умел" ("Пытался унять растущую досаду – и не умел", "не умел избавиться от мысли, что..." и т.п.). Сначала казалось оригинальным, под конец реально достало. Это "не умел" встречается в тексте сотни раз. Не иначе Яхина училась у Славниковой...
Ещё очень жаль, что что-то там такое составляло "львиную часть списка". Часто в последнее время встречаю эту "часть". Похоже, "львиная часть" скоро напрочь вытеснит из идиомы "львиную долю".

Ладно, это всё придирки. Без них нельзя, а то Гузель Яхина выйдет белым ангелом с крылышками.
В целом написано в лучших традициях русской словесности.

Отличная книга, всем рекомендую.