Deca Volge

Новый роман Гузель Яхиной Дети мои.
В центре повествования история школьного учителя Якоба Ивановича Баха из поволжской глубинки, немецкой колонии под названием Гнаденталь. События жизни главного героя развиваются с 1916 по 1938 гг и вместе с ним мы можем наблюдать историю Гнаденталя и всего Поволжья в то нелегкое время. Книга написана в жанре магического реализма, но основана на реальных исторических событиях.
Книга только недавно вышла и вскоре появится огромное количество рецензий, в которых будет говориться про волшебный, певучий, образный язык этого романа, про тихую молчаливую драму главного героя, про ярких персонажей. И это все правда так, но я хочу отметить другое. У этой книги отменное чувство юмора. Я до сих пор нахожусь в неописуемом восторге от Арбузной Эми и Васьки, без которых чтение потеряло бы процентов 60 своего очарования. Люблю их сильно, но еще сильнее люблю теперь Яхину за ее потрясающее умение создавать настолько чудесные тексты.

К этому и добавить нечего. Каждому своя боль - самая сладкая, и что нам до сотен тысяч поволжских немцев, попавших под кровавые колеса сталинщины-ежовщины. А они были. Микромир, микрокультура, "детские сердца", передавленные чужой злой волей Усатого. А наблюдатель - безобидный, жалкий учитель с большим сердцем и даром поэта. И у того, и другого были свои дети: один - отец народов, другой - отец всего двоих, да и то неродных. Но какими разными отцами они были. Сказка в том числе про беззащитность добра перед злом, которое придет и за праведником-отшельником, и сколь не прячься и не остерегайся - настигнет. И про груз и жертву родительской любви, которая остается в итоге у разбитого корыта. Красиво и страшно.

Идёшь, бывает, по улице и видишь дорогу, видишь дома по ее сторонам, одни старые, другие только построенные, вдалеке какой-то совсем обветшалый, еле держится. Дальше река и набережная, которые ведут куда-то. А идёт кто-то другой по той же улице, и видит здесь дорогу, по которой шли танки, дома, что чудом сохранились после войны, а вот вообще постройка 19 века. Он видит табличку - здесь жил такой-то деятель и понимает всю важность и красоту, его окружающую. Какие люди здесь жили, чем занимались, каким воздухом дышали.

В первую очередь об этом для меня роман Гузели Яхиной ‘Дети мои’. Творчество, литература, искусство, они необходимы понимания того, что происходит с жизнью, что с ней происходило и будет происходить. Серость можно разбавить красками сказок, эпоса, романов и истории. Поменять свой взгляд и посмотреть тем самым на все вокруг иначе. Ведь красота в глазах смотрящего.

Хорошо подобранными словами, выразив то, что ты понимаешь, можно закрыть вопрос, можно успокоить, можно вылечить, можно помочь, объяснить, понять самому в конце концов. Яхина здесь, кажется, своим текстом показывает эту силу волшебства слов. Часто ведь бывает, что в разговоре нужна именно правильно подобранная фраза, ведь вырази мысль не так, чуть неверно и все, конфликт может только усилиться. Умение правильного облачения мыслей в устную речь может облегчить существование.

Здесь ещё и прекрасный пример того, как при желании просто рассказать про жизнь и быт какой-то этнической группы - автор прекрасно смогла все эти поговорки, пословицы, былины, мифы про то как и зачем жили люди вплести в отличный сюжет, который еще и сам обыгрывает эти моменты. Сюжет сам здесь, кстати, максимально стремительный, обширный по времени, при чтении буквально захлёбываешься от его прыти. С середины романа это начинает утомлять.

Замечаешь вещи, что не бросались в глаза ранее. Текст Яхиной - это стих в прозе. Она постоянно использует инверсии, метафоры, олицетворения, разнообразные эпитеты и гиперболы. И когда она пишет про влюблённость главного героя - читается прекрасно. Но после, всю остальную добрую часть книги с использованием тропов в описании быта она явно просто выпендривается своим поэтическим слогом, необоснованным в данной пространном тексте. Как только дело касается чувств - она с легкостью дергает за все эмоциональные струны, волнует, напрягает, беспокоит. Но вот герой начинает обыденно орудовать метлой, а делает это так же изысканно, как и любит.

Последнюю сотню страниц я читал по диагонали и кое-что заметил, то, что довершило картину и сформировало мое окончательное мнение об этом тексте. Чаще делать так мне сложно - хочется и суть уловить, и потратить на это минут десять. Оказалось, что автор максимально олицетворяет собой слово ремесленник - здесь всю книгу можно брать лишь первую строчку каждого абзаца, все остальное в нем не несет важной информации, являясь лишь красивым дополнением, приукрашенным витиеватыми оборотами, как мед льющимися в уши читателю. Получается, графомания?..

В романе необходимо правильно использовать средства повествования от ситуации к ситуации, здесь же всю дорогу Яхина пишет одинаково. Вместе с ней мы при чтении начинаем любить каждый стебелёк, каждую ямку, каждый комок грязи, но любовь эта постепенно превращается в безумно приторную субстанцию, которую с каждой страницей поглощать все сложнее и сложнее.

В моей читательской жизни были разные книги. Одни развлекают в дороге, вторые затягивают в давно минувшие эпохи или другие миры, третьи бьют обухом по голове, отравляют, щекочут нервы или заставляют сделать паузу и задуматься. Какие-то из них забываются через пару недель, иные остаются с тобой навсегда.
"Дети мои" безусловно относятся ко вторым. От романа не ждала ничего экстраординарного, была уверена лишь в прекрасном языке автора. Если "Зулейха" сразу поймала на крючок и не отпускала до финала, то "Дети" и их главный герой изначально были угрюмы и вовсе не старались завлечь и понравится.
Якоб Иванович Бах - учитель словесности, живущий в одной из многочисленных немецких колоний на Волге. Неказист, неприятен в общении, чудаковат и похоже болен аутизмом в легкой степени. Бах не терпит непорядок и отклонений от "удовлетворительной" одинокой жизни, наполненной "грошовыми радостями" и "малыми тревогами" и все же подсознательно чего-то ждет, иначе не бродил бы по степи по время грозы, впадая в экстаз от буйства стихии. Привычный размеренный и четкий ход вещей переворачивается с ног на голову, когда в его жизни появляется Клара. Бах незавидный жених, ему нечего предложить любимой, кроме старой утиной перины и томика Гёте, он страдает от этого, но отделить себя от Клары не может.

Тем временем Волга, как экран кинотеатра, показывает Баху картины перемен, случившихся со страной в 20-е годы 20 века. Все эти ужасы проносятся мимо отдаленного хутора, до поры до времени.
Бах теряет нечто важное в первой части, но взамен обретает дар писать. Пишет жадно, с той же страстью, что испытывал к грозе и шторму когда-то. Сказки, вышедшие из-под его грифеля, внезапно начинают сбываться. Сначала хорошо, а потом не очень. Что-то пойдет не так и Бах ничего не сможет изменить, только мучиться знанием. Так и советская сказка обернулась совсем не тем, что было обещано. Флёр мистики только развлекает читателя, подчеркивая суровость реальности тех лет, не меняя сути событий.
Больше всего меня поразила в романе тема родительской любви. Безмолвной, безоговорочной и жертвенной. Её развитие, глубина, трансформация трогали до слез и спазмов в горле. Пожалуй, это лучшее, что я читала о любви к детям.

Главы о Вожде мне не слишком нравились, но я понимаю зачем нужно было их включить. Чтобы пояснить, как решалась судьба этнических немцев, как приводилась в движение махина, перемалывавшая целые народы в муку, превратившая взрослых в мышей и рыб, а детей отвратившая от родителей. 
"Дети мои" по структуре и слогу напоминают классическую русскую литературу в самом лучшем ее проявлении. "Зулейха" прямолинейна и стремительна. "Дети" неторопливы, символичны, многослойны. Символизм образов Клары, Баха, дара речи, детей, реки заставляет надолго погрузиться в размышления о задумке автора.
Волга в романе не просто часть пейзажа и фон, река здесь один из главных персонажей. Барьер между жизнью и смертью, старым и новым, правдой и ложью. И колыбель, и погост. Эпизоды с ледоходом и финальный, с падением, ошеломительны.
В книге есть потрясающая метафора связи между близкими людьми - канаты, проходящие через одного и пронизывающие другого, соединяя их. Так вот книга привязала меня такими же канатами, позвала за собой, вызвала беспокойство, скрутила внутренности в тугой узел.
Роман - не историческая хроника, не учебник истории, он прежде всего о судьбе маленького человека, мужа и отца. На фоне большой истории и колоссальных перемен, чудовищных, непоправимых трагедий.

П.с. В первый раз в жизни прослушала аудиокнигу полностью. Великолепная начитка Александра Клюквина и музыкальное сопровождение заставили полюбить роман еще сильнее. Не могла оторваться ни днем, ни ночью. Гузель Яхина открылась для меня не просто как одна из неплохих современных авторов, а как Большой писатель. Я с нетерпением жду новых книг и, конечно, экранизацию от Алексея Учителя.

Если при чтении "Зулейхи" у меня просто закрались некие подозрения, то после романа "Дети мои" они всё-таки подтвердились - никакого невероятно сильного таланта у автора не наблюдается, как и глубокого смысла в книгах. Есть сюжет, основанный на модной нынче теме "как было плохо в Советском Союзе", есть некие идеи для развития сюжета и персонажей, есть некоторое умение писать - на этом всё и заканчивается.
В центре романа - Якоб Бах, шульмейстер, поволжский немец. Получился он просто отлично - безвольный, скучный персонаж, который никак не развивается абсолютно, но зато достаточно эгоистичен и упрям. Оказавшись на хуторе по другую сторону Волги, наш очень странный учитель проникается чувством к своей ученице, которая, в свою очередь, пишет ему послания в книгах, но увидеть её нельзя - строгий отец запретил видеть её во избежание беды. Увы, строгий запрет, тайные послания и размышления о том, кто же там за ширмой, привели к тому, что Клара сбежала от отца и оказалась на пороге дома шульместера. Людское осуждение, злые сплетни, отказ в признании брака, побег - как думаете, это хорошо повлияет на чувства?
Повествование разворачивается в непростые годы нашей страны (хотя, если разобраться, то каждый год "был очень трудным для нас"): двадцатые - тридцатые годы начала 20 века. К сожалению, из-за пассивности главного героя и его излюбленного ухода от всех проблем (спрячусь и пережду) события и временной отрезок можно понять лишь по далёким отголоскам, которые он видит с берега Волги, и собственным его догадкам. В книге присутствует некий элемент мистики, который и есть единственный положительный момент всего романа, - невероятные сказки Якоба и события в реальной жизни колонии заставляют дремлющего читателя всё-таки очнуться и оказаться действительно в немного сюрреалистической атмосфере. А вот некие "вкрапления" про первых лиц государства... Думаю, лучше обобщить: вся книга - это сборник зачатков интересных сюжетных линий, сборник персонажей с необычными судьбами; только все идеи или никак не развиваются вообще (мол, посадил мужик репку - вот и сказочке конец), или нелепо сворачиваются, не успевает читатель даже сообразить, что же произошло. Даже с главными героями обошлись так же топорно - тянулась, тянулась сюжетная линия, вот ты уже зазевался и читаешь одним глазом, а тут уже раз - и конец истории. Зачем это было? Что? Почему?
Какие-то значимые события и простой быть здесь упоминаются лишь мельком, автор как бы говорит - "хватит пары предложений, прочувствуйте как-нибудь сами всю атмосферу, а мне тут некогда, у меня магический реализм, ну и что, что дальше задумки его я ничего не придумала?".
Словом, роман-пустышка с претензией на глубину и значимость, где даже основные сюжетные нити толком не развиваются или сворачиваются на паре абзацев, зато на такую "актуальную и модную" нынче тему, что очень грустно становится после прочтения сего творения. Думаю, что больше знакомиться с творчеством Яхиной не буду -тратить время на пустые книги-черновики, когда ещё столько непрочитанных, ненайденных, по-настоящему интересных книг, представляется мне как минимум плохой идеей.

Дисклеймер: я не читала Зулейху и не перевариваю мистический реализм. Маркес - мой личный сорт снотворного.

Сразу понятно, что у автора шансов на успех у меня было мало. И тем не менее, вернее, вопреки всему - мне понравилось.
Восхитило владение языком. Легкий, ненавязчивый, но очень литературный язык. Без мата, без пошлостей и банальностей, без просторечия. О как давно на таком языке не пишут и как радостно его увидеть вновь.
Заинтересовала нетривиальная подача темы. Все эти воплощающиеся в жизнь сказки, карикатурные и утрированные герои, параллельная жизнь на другом берегу большой реки.
Порадовала любовь и уважение к природе в каждом слове.
Но самое главное - приглянулось умение рассказывать истории так, что нигде сюжет не подвисает, а читатель не засыпает и не скачет галопом.
И все бы хорошо, но эти вставки про Вождя. К чему? Зачем? В чем глубина мысли автора? Если кто понял - расскажите.

Расскажу свое впечатление от каждой части в отдельности. Роман - притча, так что заспойлерить или поломать сюжет это не должно.

Жена
Самая для меня нудная и непонятная. Я даже не «купила» любовь вспыхнувшую только лишь по голосу между Кларой и Якобом. Не поняла героя, ПОЧЕМУ он настолько застенчивый. Не «врубилась» во вплетения магического-реализма. Не поняла мотивацию Клары....не поняла их взаимоотношений и отшельничества.
Очень жаль, потому что в Зулейхе мне очень понравилась именно любовная линия главной героини, в тут «увы и ах».

Дочь
Эта часть меня заманила. Заманили рассказы и сказки Якоба, заманили диалоги Гофмана. Закрутилась интрига...что будет с Анче, полюбит ли её Якоб?

Ученик
Лучшая на мой взгляд часть. Сказки - становятся былью, опять магическийреализм или протагонист сходит с ума? Что будет с Анче, которая оторвана от всего мира кроме маленького хутора? Гофман: чудак или гений пропаганды? Как прекрасен год 1926....а какой ужас ждет всех поволжских немцев «прямо за углом».

Сын
Тут о любви и жизни вопреки. О благодарности. Васька и их противостояние. Какой же живой получился герой, за одного него можно хороший отзыв писать. Больше рассказывать не буду, это надо читать.

Как говорит сама автор, это книга о том, как «сказка о прекрасном СССР почти сбылась». Мне это очень импонирует, потому что такой полу-магический сказ бьет по эмоциям не в бровь, а в глаз. А еще мне очень понравилась идея именовать года. Это очень хорошо подводит итог и стоит сюжет, большая находка автора.
Эпилог печален, чего и следовало ожидать. 430 тысяч человек поволжских немцев переселили. Вдуматься....еще раз перечитать. Еще раз вдуматься: может ли сказка когда-нибудь стать явью?

Современные писатели, у которых с первого раза получилось написать глубокую, спорную, многоуровневую прозу, - Янагихара, Мариям и Яхина, - сказали мне недавно.
Я согласна.

О последней Яхиной кто только не писал - ленивый. Но я не читала отзывов.
Я даже не знала, о чем, - ведь так интереснее. И правда.

В «Детях» ожидала эпопейности Зулейхи, крови, забытых историй страны, новую историю о незаметных людях с сильными глазами.
И получила, но не в том виде, как ожидалось по аналогии.

Это не последовательный рассказ в реализме, и даже не тридцатилетие повествованиям, хотя роман охватывает много разных, счастливых и очень не- годов - Год небывалого урожая, Год нерожденных телят, Год Гостей, Бегства, Спрятанного хлеба.
Слышали о таких?

Так вот, у Яхиной как будто учебник по истории другой России - не выверенной постранично, а голодной до изнеможения, не в сухих фактах - а в речном измерении лет.
У неё в строках не просто тяжелая жизнь немцев Поволжья с перечислением причин: коллективизация, голод, кулачество, - а мистическое сказание, полуреальность, полумиф, но - полная правда, потому что отзывается внутри.

Мне нравится история. Но понять ее я могу только после посещения машины времени.
Мне нравятся серьёзные эпопеи, художественная Россия двадцатого и размышления вождя о сильных и настойчивых карпах с побитыми плавниками.
Лучше всего было излагать хронологию посредством бильярдного поединка, а быль превращать в небыль, существование же неприметного, но святого Баха - в подводное и говорить о мироздании через реку, которая делит мир напополам.

И без разницы, матерный киргизский, высокий немецкий или лозунговый русский - беда и человеческая глупость говорят на одном языке.

Зачастую жизнь страшнее, чем самая мрачная сказка, рассказанная шульмейстером на могиле любимой женщины перед рассветом.

Массив, сила, мистика, красота слов.
Сложно, ну а все лучшее в этом мире даётся сложно.
Особенно объяснять саму жизнь.

Тяжелый труд - до усталости, до ломоты в конечностях и отсутствия мыслей в голове - вот верное средство от многих бед.

Я даже не знаю, как написать про эту книгу, как передать все чувства и переживания, которые она всколыхнула в душе. Я вообще-то не умею хорошо писать, а после этой книги мои слабые попытки что-то сказать кажутся мне вообще кощунством. Она хороша со всех сторон - и с точки зрения содержания, и с точки зрения языка - яркого, образного, музыкального, он нее просто невозможно оторваться. И содержание - автор затрагивает столько тем и для каждой находит такие слова, что они все отдаются в сердце. Тут и отношения мужчины и женщины, школьного учителя Баха и юной Клары, и их боль, у каждого своя, и отношение родителя к ребенку - страх за него, страх, что что-то пойдет не так, что кто-то обидит, и желание оградить ото всего, закрыть собой, и необходимость отпустить - потому что иначе нельзя. И сам Бах - слабый вроде бы человек, предпочтивший скрыться на отдаленном хуторе с любимой женщиной, а не отстоять свои отношения перед односельчанами, и не сумевший защитить ее от обидчиков, а затем пережить случившееся, онемевший от страшного события. Но вместе с тем, как он находит подход к Ваське, как выбирает единственно правильные, пусть и очень сложные, решения и действия, так, что беспризорник постепенно оттаивает и остается на хуторе, а потом идет по профессиональным стопам Баха. И все это происходит на фоне страшных событий 1920-1940-х годов среди поселения советских немцев, на фоне трагичной истории тысяч людей.
Однозначно, книга стоит и того, чтобы ее прочитать и того, чтобы иметь в личной библиотеке и перечитывать, и чтобы советовать ее.